6. Послевоенное десятилетие Возвращение к мирной жизни – Правление оккупационных властей – Переходный период – Восстановление экономики – Государственный договор

6. Послевоенное десятилетие Возвращение к мирной жизни – Правление оккупационных властей – Переходный период – Восстановление экономики – Государственный договор

Возвращение к мирной жизни

Повествуя о завершении войны и переходе к мирной жизни на территории Австрии, историку вновь, как в случаях с «революцией» и «австрофашизмом», приходится пользоваться кавычками. Избавление от нацистского гнета, с которым пришли на австрийскую землю войска союзников, для большинства ее жителей было условным «освобождением». Люди перестали бояться бомбардировок, репрессий гестапо, призыва в фольксштурм, ужасного конца войны, но вряд ли разделяли чувства соседних народов Восточной Европы. Как это ни парадоксально звучит, союзники по антигитлеровской коалиции освободили Австрию, победив австрийцев. Тезис об их освобождении, взятый из Московской декларации 1943 г., эксплуатировался скорее из прагматичных соображений – так побежденным легче было представить себя жертвой, а значит, отказаться от ответственности за преступления гитлеровского режима.

Действительно, солдат антигитлеровской коалиции не встречали цветами на улицах австрийских городов. Население рассматривало «присутствие оккупационных войск на своей территории как навязанную извне военную диктатуру» (М. Раухенштейнер) и в первые дни предпочитало затаиться. Лишь необходимость раздобыть что-нибудь съестное или принести ведро воды заставляла людей появляться на улице. Возвращавшиеся в подвалы и уцелевшие квартиры рассказывали о разрушениях последних дней войны, о прокламациях новых властей, о первых встречах с освободителями. Обыватели продолжали жить в мире стереотипов, навязанных геббельсовской пропагандой. Среди них одно из первых мест занимал страх перед русскими. Требовалось время, чтобы реальные меры помощи в налаживании мирной жизни дошли до каждого из жителей. Напротив, преступления солдат, морально искалеченных войной, – грабежи, изнасилования – удесятерялись машиной слухов. Церковь и власти сквозь пальцы смотрели на аборты в результате «вынужденных контактов с русскими». Преступлениям попустительствовала не новая власть, а безвластие – бургомистры и сельские старосты буквально выпрашивали воинскую часть на постой в свой город или деревню, чтобы таким образом избавиться от «гастролеров» неопределенной национальности.

К лету вольница победителей постепенно сошла на нет, военным комендантам удалось взять ситуацию под контроль, наладить контакты с чиновниками, уволенными после аншлюса и готовыми ныне служить новой Австрии. Положение в Восточной провинции было ничем не лучше, чем на остальной территории ушедшего в небытие третьего рейха. Повсюду в уличной застройке зияли провалы от попаданий бомб и пожаров, не работали заводы, был парализован общественный транспорт, прекратился подвоз продуктов. Особенно заметны были разрушения в австрийской столице. Ее символ – собор святого Стефана – лежал в руинах, архитектурные памятники имперской эпохи также серьезно пострадали в ходе боев за освобождение города. В результате бомбардировок были уничтожены мосты через Дунай, люди перебирались на другой берег по хлипким настилам из досок, кое-как прилаженных к сохранившимся опорам. Только в Вене без крова осталось около 300 тыс. человек.

И все же жизнь продолжалась. Зазеленели деревья в парке Шенбрунн и на бульварах Ринга, там вновь стали чинно прогуливаться дети с нянями и пенсионеры. На клумбах, где в последние годы высаживали картошку и овощи, вновь пробивались цветы. Теперь их уже не считали сорняками. Постепенно проходил психологический шок, люди начинали понимать, что самое страшное уже позади, не нужно больше повторять нацистские заклинания о войне до победы, а следует устраиваться в мирной жизни.

Как только стали ходить поезда, венские вокзалы и узловые станции железных дорог стали напоминать разбуженный муравейник. Казалось, что столько народу они никогда не видели. Лишившиеся крова использовали их для временного жилья, эвакуированные стремились скорее вернуться домой, близкие искали пропавших без вести родственников. На каждом шагу была слышна иностранная речь – это были военнопленные, узники бывших концлагерей, люди, насильственно угнанные из своих стран для работы в Германии (Ostarbeiter). Многие из них перед возвращением домой пытались отомстить своим бывшим хозяевам за нечеловеческие условия жизни, издевательства и недоедание, но были и такие, кто хотел остаться работать в хозяйстве принявшего его крестьянина. После решения Потсдамской конференции о выселении германского населения из Чехословакии и Польши в Австрию устремился поток судетских немцев, которые мало чем отличались от беженцев, прибывших сюда из Силезии и Восточной Пруссии еще в военное время. В 1946 г. общее количество людей, которых статистика называла «перемещенными лицами», на территории Австрии превысило 1,6 млн человек.

И пришлых, и коренных жителей страны объединяла ежедневная борьба за выживание. Еще одним символом первых послевоенных месяцев стали детские коляски и самодельные тачки, на которых женщины и старики перевозили нехитрый скарб, отправлялись на «менку» в ближайшие к городу деревни. Наличие родственников, так или иначе связанных с сельским хозяйством, давало гарантию от голода. Нацистский режим исчерпал все ресурсы страны. Оккупационные власти оставили в обращении обесцененные рейхсмарки, но на них уже мало что можно было купить. Сохранялось и рационирование основных продуктов питания, но дефицит транспорта и разрушение традиционных хозяйственных связей (до 1 октября 1945 г. демаркационная граница между советской и западными зонами была закрыта для австрийцев) превращали продовольственные карточки в декларацию о благих намерениях.

В городах стали стихийно образовываться «черные рынки», где наручные часы без труда превращались в американские сигареты или русскую тушенку. Вновь, как и после Первой мировой войны, Вена, Инсбрук и Зальцбург стали настоящим Клондайком для добытчиков антиквариата. Тот, кто не имел ценностей или запасов на черный день, брался за любую работу, в том числе и за расчистку улиц, за которую не только платили, но и кормили обедом. Жизнь в деревнях была несравненно легче. Хотя крестьянские хозяйства остались без рабочих рук, неразбериха первых послевоенных месяцев позволяла им саботировать обязательные поставки продовольствия. Из городов в деревню направлялись контрольные комиссии, куда входили представители местных властей, самих крестьян и потребителей, однако они не были облечены чрезвычайными полномочиями и играли скорее роль «уговорщиков», нежели олицетворяли собой суровую продразверстку.

Военные потери привели к резкому изменению демографического состава населения в пользу женщин. Чтобы прокормить семью, им приходилось расставаться с привычной ролью домохозяйки или прислуги, отстаивать свои интересы не только в бесконечных очередях, но и в структурах оккупационной власти. Женщины оказались более приспособлены к кризисным ситуациям, в то время как возвращавшиеся домой мужчины (к 1949 г. домой вернулось около полумиллиона австрийских военнопленных) зачастую не могли вернуться в привычную жизненную колею. Счастливые встречи нередко заканчивались разводом, понятие «безотцовщины» перестало быть чем-то экстраординарным. Подраставшее поколение размышляло над вопросом о виновниках постигшей страну трагедии. Постепенно менялись социальные роли, начало складываться новое соотношение сил в послевоенном австрийском обществе.

Правление оккупационных властей

Хотя Московская декларация стран антигитлеровской коалиции говорила об освобождении Австрии, ее, как и Германию, предполагалось разделить на зоны оккупации. Первоначально речь шла только о трех зонах, в январе 1945 г. американцы согласились с выделением особой французской зоны и в Австрии. Освобождение ее территории проходило в соответствии с этими планами. К моменту окончания боевых действий советские войска находились в Бургенланде, Нижней Австрии и восточной части Штирии, американские – в Тироле, Зальцбурге и Верхней Австрии. Британцы только в первых числах мая заняли Каринтию (часть этой земли была освобождена югославскими партизанами) и восточный Тироль. В самой западной земле Форарльберг вел боевые действия Первый корпус французской армии.

Только к июлю войска расположились в местах своей постоянной дислокации. В советскую зону оккупации вошла северная часть Верхней Австрии с городом Линц, в британскую – вся Штирия, французы в дополнение к Форарльбергу обосновались в Тироле. Вена также была разделена на сектора, в начале сентября там начали свою работу западные военные власти. В отличие от Берлина, где действовала такая же схема управления, центр города (Первый округ) находился в совместном ведении четырех комендатур. Появление западных партнеров не вызвало большого восторга у советских военных властей, которым до того пришлось в одиночку решать самые острые проблемы огромного города, связанные с переходом от войны к миру. В мемуарах заместителя советского коменданта Вены полковника Г.М. Савенка это событие описывается следующим образом: «Вместе с союзниками пришли сюда доллары, стерлинги, франки и тут же породили спекуляцию, черный рынок, аферы, бандитизм, проституцию. Воспряли духом богатеи-венцы и разные беспринципные политиканы, которые до той поры тихохонько сидели у себя по домам. Словом, «свободный мир» ворвался в Вену».

Даже если не брать в расчет очевидные клише, досада советского политофицера была вполне объяснимой. Отныне приходилось думать о возможных возражениях оппонентов, формировать коалиции и заниматься дипломатией вместо того, чтобы рубить сплеча. И все же военным удавалось находить компромиссы. Одним из них был совместный парад, проведенный в австрийской столице в первую годовщину ее освобождения. Военные патрули из представителей всех армий антигитлеровской коалиции, разъезжавшие по Рингу, венцы называли «четверкой в джипе». Вся полнота власти в первые послевоенные месяцы была сосредоточена в руках оккупантов, хотя первое соглашение о союзническом контроле над Австрией было подписано только 4 июля. На его основе был сформирован четырехсторонний орган управления, от СССР в него вошел маршал И.С. Конев.

Союзники не могли бы наладить мирную жизнь без помощи местного населения. Каждая из военных администраций имела в своем распоряжении «кадровый резерв» – списки лиц, занимавших государственные посты в Австрии до 1938 г. и незапятнанных пособничеством нацизму в последующие годы. Зачастую главу местной власти назначали сразу же после освобождения того или иного населенного пункта. Уже в мае во всех землях были сформированы гражданские администрации, хотя на первых порах они лишь выполняли указания оккупационных властей. В Тироле костяк земельного правительства образовала местная группа сопротивления, сумевшая захватить контроль над городом Инсбрук еще до подхода американских войск.

Несмотря на совместные декларации, каждая из держав-победительниц ориентировалась на собственные представления о будущем общественном строе освобожденных стран Центральной Европы. Это вызывало острые конфликты уже в момент формирования национальных органов власти. В Австрии достаточно сложная борьба развернулась вокруг правительства Карла Реннера. В начале апреля первый канцлер Первой республики, благополучно переживший годы нацистской диктатуры, установил контакт с представителями Красной Армии. 9 апреля его привезли в Вену, где он начал готовить политические документы освобожденной Австрии. Очевидно, не без подсказки военных Реннер написал письмо Сталину, выдержанное в самом возвышенном тоне. Среди прочего автор заверил советского лидера: «То, что будущее моей страны принадлежит социализму, является бесспорным фактом и не нуждается в каких-либо обоснованиях».

Сталин не задержал с ответом. Хотя он и не питал симпатий к лидерам «продажной» социал-демократии, Реннер показался ему подходящей кандидатурой для того, чтобы проводить политическую линию, учитывающую интересы Советского Союза. Сталин наверняка был в курсе, что тот публично поддержал аншлюс 1938 г., и это пятно в биографии должно было сделать австрийского государственного деятеля более сговорчивым. Существует и версия, что Сталин познакомился с Реннером еще во время своего пребывания в Вене в 1912 г., вел с ним дискуссии по национальному вопросу и дал указание специально разыскать его весной сорок пятого.

27 апреля было провозглашено восстановление свободной и независимой Австрии, а также образовано временное правительство во главе с Реннером. 29 апреля члены нового кабинета министров в полном составе отправилось из ратуши в здание парламента. Вновь, как и 12 ноября 1918 г., толпа венцев приветствовала новое государство. В отличие от дня рождения Первой республики это было теплое солнечное утро, что казалось добрым предзнаменованием после стольких лет смертей и разрушений.

Декларация 27 апреля была подписана представителями трех «старых новых партий», разрешенных советскими военными властями. Социал-христиане расширили свой состав за счет либеральной интеллигенции и образовали Австрийскую народную партию (АНП), свободную от политического клерикализма. Сохранившиеся кадры СДПА воссоединились с «революционными социалистами», приняв новое название – Социалистическая партия Австрии (СПА). Руководство КПА, вернувшееся из московской эмиграции, заявило о своей приверженности демократическим ценностям и обратилось к СПА с предложением о единстве действий, которое было отвергнуто.

При формировании правительства Реннер пытался отстоять соотношение 3:2:1, но советские военные власти потребовали отдать больше постов коммунистам. Итогом сложных переговоров стала коалиция, в которую вошли 10 социалистов, 9 представителей АНП, 7 коммунистов и 3 беспартийных. Лишь некоторые из них имели политический опыт времен республики, большинство выдвинулось на первые роли в период подполья и эмиграции. Чтобы обеспечить контроль и прозрачность бюрократического процесса, каждому министру в качестве заместителей были приданы представители других партий. 1 мая правительство Реннера объявило о восстановлении в силе конституции 1920 г. с поправками 1929 г. (она действует в Австрии и по сей день).

Провозгласив себя национальным, временное правительство имело реальные полномочия только на территории советской зоны оккупации. До начала работы союзнического Контрольного совета у Вены просто не было связи с другими землями. Затем в дело вмешались представители западных держав, которые боялись, что команда Реннера станет беспрекословно выполнять волю Москвы. Поэтому они под разными предлогами тянули с его признанием. Американскому комиссару Марку Кларку в конце августа 1945 г. удалось провести специальную встречу, чтобы разморозить отношения между маршалом Коневым и английским представителем Р.МакКрири. Лишь 20 октября Контрольный совет принял к рассмотрению распоряжения кабинета Реннера, что стало его признанием де-факто.

Одной из главных задач временного правительства стало скорейшее проведение парламентских выборов. Конференция представителей всех австрийских земель назначила их на 25 ноября 1945 г., с чем согласились военные власти. Это решение во многом предотвратило опасность национального раскола, который пришлось пережить послевоенной Германии. Следует обратить внимание и на другие отличия оккупационного режима в Австрии. В отличие от Германии она рассматривалась не как побежденная, а как освобожденная страна, что не позволяло военным властям столь же жестко вмешиваться в ход восстановительного процесса. Чиновники на местах исполняли прежде всего решения собственного правительства. Несмотря на различные трения, на протяжении всего периода оккупации в Австрии не было открытых конфликтов между советскими и западными военными властями. Это было одно из немногих мест на Земле, где официальные лица СССР и США были обречены на сотрудничество даже в самые сложные годы «холодной войны».

Переходный период

Выборы 25 ноября 1945 г. (в них не участвовали бывшие члены НСДАП) показали стойкость политических симпатий австрийцев: 49,8 % голосов получила АНП, 44,6 % – СПА и только 5,4 % – коммунисты. Правительство, сформированное лидером АНП Леопольдом Фиглем, включало в себя представителей всех трех партий (КПА оставалась в нем до 1947 г.). Восемь из одиннадцати министров в годы нацизма являлись активными участниками сопротивления, что давало правительству необходимую моральную легитимацию.

Сразу после выборов лидеры СПА и АНП подписали особое коалиционное соглашение, не проинформировав об этом коммунистов. В нем не только распределялись ключевые посты, но и подчеркивалось, что имевшее место соотношение сил должно быть учтено при формировании земельных правительств и органов местного самоуправления. Так были заложены основы «пропорциональной демократии» (Г. Лембрух), ставшей одной из характерных черт послевоенной политической системы в Австрии. Памятуя об уроках прошлого, АНП согласилась с тем, что «собственность, незаконно изъятая у рабочих организаций в марте 1934 г., должна быть компенсирована». Символом преемственности старой и новой власти явилось избрание 20 декабря того же года Карла Реннера первым президентом Второй австрийской республики.

Поражение КПА в ходе парламентских выборов стало неприятным сюрпризом для советских военных властей, которые рассчитывали на то, что и в Австрии удастся реализовать на практике модель «народной демократии». В рамках этой модели, утверждавшейся в странах Восточной Европы, традиционные партийно-политические силы связывались в единый антифашистско-демократический блок, в котором решающие позиции постепенно завоевывали коммунисты. Свой вклад в ее разработку внесли и лидеры КПА, находившиеся в эмиграции в Москве. Подготовленная ими в апреле 1945 г. программа послевоенных преобразований предусматривала возрождение демократических институтов «снизу», выборы по единому списку всех партий и массовых организаций, формирование национального правительства. «Конечной целью советского политического планирования в Австрии был мирный переход страны к социализму» (В.Мюллер). Однако ни активное участие коммунистов в движении сопротивления, ни пропагандистские ресурсы оккупационной администрации не смогли растопить лед недоверия австрийцев к программе компартии. Скорее напротив, ее добровольное отождествление с одной из держав-победительниц возрождало старый образ «руки Москвы», который активно эксплуатировался и геббельсовской пропагандой.

Разочарование итогами выборов заставило советское руководство изменить курс в своей зоне оккупации Германии. Весной 1946 г. там было проведено объединение коммунистической и социал-демократической партий, и лишь после этого началась подготовка к земельным выборам. Изменилась и советская оккупационная политика в Австрии. После того, как форсированное создание дружественной СССР народно-демократической республики не удалось (хотя Реннер вплоть до парламентских выборов убеждал советских политсоветников в открытости такой перспективы), на первый план вышли экономические аспекты оккупации. Согласно решениям Потсдамской конференции Советский Союз получил право на репарации за счет германской собственности, находившейся на территории Австрии. О непростом процессе реализации этого права речь пойдет в следующем разделе.

Отчасти военные потери СССР возмещались и за счет компенсации оккупационных расходов. Эта статья достигала трети расходной части австрийского бюджета, хотя ее доля неуклонно снижалась. Державы антигитлеровской коалиции быстро убедились в том, что держать на территории альпийской республики значительные вооруженные силы нет никакого смысла. Если в 1946 г. там находилось 150 тыс. военнослужащих СССР, то к середине 50-х гг. их численность была снижена до 40 тыс.

Отличительной чертой советской оккупационной политики в Австрии была готовность к компромиссу с западными союзниками, большее доверие к местным органам власти. Нашим офицерам приходилось учитывать достаточно сложную систему национального права, возможность опротестовать то или иное решение в суде. Директивы из Москвы настраивали на завоевание симпатий рядовых австрийцев при опоре на «антифашистско-демократические силы», под которыми понимались исключительно коммунисты. Явно грешат против истины утверждения ряда историков и публицистов, что «Советы проводили водочную дипломатию» (Г. Бишоф), решая сложные вопросы исключительно за обеденным столом. Компетентность как маршала Конева, так и его подчиненных не ставилась под сомнение ни их западными коллегами, ни государственными деятелями Австрии.

В то же время методы деятельности советских властей в Австрии не могли не испытывать на себе влияния сталинской системы. Особые отделы при воинских частях не только боролись с дезертирами, но и преследовали «антисоветские настроения» среди местного населения. Несколько сотен австрийцев по политическим соображениям без суда было отправлено для отбывания наказания в сталинские лагеря. Пресса муссировала слухи о таинственном исчезновении людей, чиновники боялись показаться в советском секторе Вены.

Объяснение, почему Советский Союз не смог выиграть битву за симпатии практичных и расчетливых австрийцев, лежало в материальной сфере. Пострадавший от войны больше других государств Европы, он не мог позволить себе той благотворительности, которую демонстрировали его бывшие союзники. Доставшаяся СССР в качестве зоны оккупации восточная часть Австрии была подвергнута гораздо большим разрушениям, чем альпийские земли. Так, если на Востоке в результате боевых действий в негодность пришло 60 % железнодорожных путей (включая стратегически важные мосты через Дунай), то на Западе – только 30 %. Примерно таким же было соотношение потерь в сельском хозяйстве. Железные дороги в Альпах были электрифицированы и быстро пущены в ход благодаря ресурсам гидроэнергетики, в то время как на равнине нехватка угля долго сказывалась на эффективности паровозной тяги. В результате усилий как оккупационных властей, так и австрийского правительства различие между Востоком и Западом страны стало менее ощутимым, но не исчезло. Общественное мнение без труда нашло козла отпущения – это были «коварные русские». Пропаганда достижений СССР в Австрии, на которую затрачивались огромные средства, не могла переломить подобный настрой большей части населения.

Экономика стала центральным фронтом «холодной войны», которая разворачивалась и на австрийской территории. Летом 1946 г. западные администрации передали бывшую германскую собственность в своих зонах в управление местным властям. Через год американцы вообще отказались от своей доли в оккупационных расходах, вернув уже полученную от Австрии сумму. Из США поступило 87 % общего объема продовольственной и финансовой помощи, которая была доставлена в страну за десять послевоенных лет.

Несмотря на растущую конфронтацию Востока и Запада, 28 июня 1946 г. было подписано второе соглашение о союзническом контроле над Австрией. Державы антигитлеровской коалиции оставляли за собой обеспечение безопасности своих воинских контингентов и право на вмешательство в том случае, если управленческая практика придет в противоречие с их национальными интересами (Reservatsrechte). Австрийские власти отныне могли издавать законы, которые автоматически вступали в силу, если военные администрации единогласно не налагали на них свое вето. Соглашение предусматривало ослабление контроля на границе между зонами, что фактически восстанавливало единое экономическое и правовое пространство страны.

Австрийскому обществу предстояло заполнить идеологический вакуум, оставленный годами нацистского господства. Традиционные ценности, которые отстаивала церковь, сохраняли свое значение в семейной жизни и в сельских общинах, но уже не могли претендовать на роль интегрирующей политической силы. Напротив, исследователи отмечают применительно к этому периоду «растущее отчуждение между церковными иерархами и простыми прихожанами» (Г.Штегер), причем первые держались за устаревшие догматы, а вторые требовали покаяния и решительного обновления. В этих условиях политический католицизм сошел со сцены, предпочитая действовать из-за кулис, через социал-христианские группы в Народной партии.

Идея аншлюса потеряла в послевоенной Австрии последних приверженцев. Фигль заявил при вступлении в должность канцлера, что «мы никогда не были вторым немецким государством. Мы никогда не являлись филиалом другой нации». Насаждаемая сверху «австрификация» давала работу чиновникам (Heimatmacher), солидные средства выделялись на поддержку фольклора и национального кинематографа. Не обходилось и без перегибов – так, родной язык среди школьных предметов перестал называться немецким.

В отличие от Германии перед общественным мнением не стояла проблема «нового начала» национальной истории. Речь шла скорее об усовершенствовании государственных механизмов Первой республики, о Дольфусе и Шушниге предпочитали не вспоминать. КПА предложила разработать новую конституцию, учитывающую негативный опыт 30-х гг., но не была поддержана другими партиями. «Табуизация определенных тем и характерное для Австрии беспамятство по отношению к недавней истории обеспечили стабильность коалиции на десятилетия вперед» (Г.Эндерле-Барсел). СПА и АНП сохраняли верность взятому на себя обязательству избегать взаимных нападок, смягчению политических нравов способствовала цензура оккупационных властей, действовавшая вплоть до 1955 г. Определенный пиетет соблюдался в первые послевоенные годы и по отношению к коммунистам, хотя в органах власти их окружало вежливое отчуждение.

Расхожий тезис о том, что «немцы нас завоевали», являлся австрийской уловкой для того, уйти от вопроса об ответственности за соучастие в преступлениях нацистского режима. О том, что многие отдавали себе отчет в содеянном, свидетельствовал резкий скачок самоубийств в апреле-мае 1945 г. Тех, кто пытался уйти от наказания на территории Австрии, выявляла процедура денацификации, проводимая совместно гражданскими и военными властями. 8 мая правительство Реннера объявило о запрете НСДАП и ее дочерних организаций, все их члены должны были зарегистрироваться в местных органах самоуправления. Таковых оказалось более полумиллиона человек, они были лишены части гражданских прав, их дальнейшую судьбу решали особые комиссии. Особенно жестко проверяли «нелегалов», т.е. австрийских членов НСДАП, вступивших в нее до 13 марта 1938 г. (их было около 100 тысяч).

В результате денацификации с руководящих постов исчезли практически все «варяги», прибывшие в Австрию после аншлюса в погоне за теплыми местами в партийном и государственном аппарате. Большинство нацистов отделались штрафами или исправительными работами, особые суды вынесли приговоры в отношении 13 тыс. человек (43 из них приговорили к смертной казни). В основном это были люди, виновные в военных преступлениях, служившие охранниками концлагерей, тайными агентами гестапо.

21 апреля 1948 г. был принят закон об амнистии рядовым нацистам, затронувший 482 из 524 тысяч бывших членов НСДАП. Голоса и симпатии этих людей, чувствовавших себя изгоями, завоевал созданный в следующем году Союз независимых. В него вошли и бывшие сторонники правых партий, недовольные закулисным разделом власти между СПА и АНП. Союз независимых не смог подорвать систему «пропорциональной демократии», хотя и набрал на парламентских выборах 1949 г. около 12 % голосов. Этот успех вызвал в мире справедливые опасения, что в Австрии вновь поднимает голову нацистская идеология. Однако впоследствии Союз независимых сошел с парламентской сцены, еще долгое время выполняя роль «гетто для вечно вчерашних» (Э. Ханиш). Принятая в 1954 г. Аасзейская программа Союза начиналась заявлением, что «Австрия является германским государством» и была выдержана в духе крайнего национализма.

Две крупнейшие партии страны, провозгласившие себя народными, были заинтересованы в политической стабильности не меньше, чем оккупационные власти. За первые десять лет существования Второй республики сменилось лишь три правительства (за 1919-1929 гг. – одиннадцать), причем все они носили характер большой коалиции. Парламентские выборы 1949 и 1953 гг. не внесли сколько-нибудь существенных изменений в расстановку сил на политической арене. В апреле 1953 г. Фигля на посту канцлера сменил его коллега по партии Юлиус Рааб, мастер компромисса и примирения. Сам Фигль остался министром иностранных дел Австрии, символизируя преемственность кадровой политики «пропорциональной демократии».

Потеряв имидж двух непримиримых идеологических лагерей, СПА и АНП оставались центрами политического протекционизма. Без партбилета в кармане нельзя было занять сколько-нибудь престижный пост на государственной службе, через подключение партийных каналов решался вопрос о получении муниципальной квартиры, патента на предпринимательскую деятельность. В результате к 1955 г. каждая из народных партий имела в своих рядах около полумиллиона членов – и это при том, что население страны не достигало и семи миллионов человек. «Сверхорганизованность» австрийцев стала таким же феноменом политической культуры Второй республики, как и скрытое от гражданского общества разрешение конфликтов за парламентскими и партийными кулисами.

Восстановление экономики

Вопреки мрачным оценкам первых послевоенных лет, австрийское хозяйство не подверглось тотальному разрушению подобно странам, где нацисты в годы войны устанавливали свой «новый порядок». От бомбардировок англо-американской авиации пострадал в основном жилой сектор и транспортные узлы, заводы до последних дней третьего рейха производили военную продукцию. После воздушных налетов их восстанавливали узники концлагерей или рабочие, угнанные из стран Восточной Европы. Ни для тех, ни для других не предусматривалось убежищ, и они работали прямо под бомбами. Производство переносилось под землю, в заброшенные шахты, пещеры. Реактивные самолеты Мессершмидт-262, которые так и не успели принять участия в боевых действиях, собирали в известняковых штольнях всего в нескольких километрах от Вены.

Восстанавливать транспортную и производственную инфраструктуру пришлось военным, прежде всего советским, которые освободили большую часть территории Австрии. Они наводили понтонные мосты через Дунай, разбирали завалы на улицах городов, увозили на переплавку брошенную военную технику, производили разминирование. Все это не вошло в статистику оккупационных расходов, величина которых так возбуждала австрийцев после того, как они оправились от первого шока.

Возможно, страсти улеглись бы, если бы жители Вены или Инсбрука могли сопоставить свои потери с разрушениями Ленинграда и Сталинграда, Ковентри и Гамбурга. Н.С. Хрущев, летом 1946 г. инкогнито побывавший в Вене, не припомнил в своих мемуарах особого впечатления от руин городских кварталов. Он совершил прогулку по Венскому лесу, посетил дворец Шенбрунн, прокатился на канатной дороге, наслаждаясь недоступной советскому человеку западной жизнью. Главный восторг будущий лидер СССР испытал при посещении механизированных прачечных в австрийской столице.

Действительно, высокий технический уровень хозяйства страны бросался в глаза не только при осмотре предприятий тяжелой индустрии. Специальные части занимались демонтажем промышленного оборудования на территории Австрии, которое принадлежало германским владельцам. Согласно Потсдамским договоренностям оно шло в зачет репараций, и этим правом воспользовались СССР и Франция. Реального хозяина того или иного завода было не так-то просто определить, особенно в части конфискаций и приобретений после аншлюса. 27 июня 1946 г. появился приказ № 17 советской военной администрации в Австрии, переводивший в собственность СССР германские предприятия, не подвергшиеся демонтажу.

Реализация приказа № 17 породила острый конфликт между советскими властями и австрийским правительством. Чтобы вернуть стране немецкую собственность, парламент 26 июля 1946 г. принял закон о национализации трех крупнейших банков, горнодобывающей и тяжелой промышленности. Представителям АНП пришлось наступить на горло собственной песне, ведь эта мера традиционно отождествлялась с наступлением социализма. Но ставки были слишком высоки, чтобы вспоминать об идеологических постулатах. Второй закон о национализации (принят 26 марта 1947 г.) касался энергетического сектора. В Контрольном совете представители СССР наложили вето на эти законы, и они не действовали в советской зоне оккупации.

Реквизированная германская собственность включала в себя около пятисот предприятий, в том числе нефтехимические заводы и дунайское пароходство, она была передана в ведение Управления советского имущества в Австрии (УСИА). Принадлежавшие УСИА фирмы давали до 30 % продукции советской зоны и 7 % – всей Австрии. Хотя они не платили большинства налогов, а их прибыль шла в Советский Союз, 60 тыс. трудящихся в системе УСИА сохранили свои рабочие места, пользовались тарифной автономией, получали все необходимые социальные гарантии. Две трети произведенных товаров реализовывалось на внутреннем рынке. На тему «беспощадной эксплуатации Австрии иностранной державой» написано огромное количество работ, явно завышенные оценки экспертов приближаются к 2 млрд. долларов, которые Советский Союз получил благодаря демонтажам и деятельности УСИА. В меньшинстве находятся австрийские исследователи, считающие, что для общественного мнения «психологический эффект явно превалировал над экономическими соображениями» (Ф. Вебер).

В нашей стране тема советского противодействия национализации долгое время замалчивалась, в монографиях встречались лишь туманные формулировки о том, что «положение немецкой собственности было определено Потсдамской конференцией» (С.И. Ворошилов) без каких-либо уточнений. Советских историков можно понять – СССР действовал в противоречии с собственной идеологической доктриной, отказавшись от создания в Австрии мощного государственного уклада в экономике. Здесь его линия расходилась с позицией КПА, выступавшей за экспроприацию не только германских, но и австрийских предприятий тяжелой индустрии. Нет ясности и в вопросе о том, насколько эффективно действовал такой механизм взимания репараций, как УСИА. Вслед за официальной советской пропагандой исследователи утверждали, что его предприятия выступали в роли доноров, продавая на внутреннем рынке нефтепродукты по заниженным ценам. Кроме того, «в доходную часть австрийского бюджета ежегодно поступали сотни миллионов шиллингов, которые советские предприятия выплачивали в виде налогов» (А.Е. Ефремов). Пролить свет на общую картину потерь и приобретений смогут только архивы советского внешнеполитического ведомства, где хранятся и документы военной администрации в Австрии.

Национализация ключевых отраслей промышленности в этой стране привела к тому, что государство стало играть решающую роль в управлении экономикой.

Отныне уже не хозяин, а чиновник обладал последним словом при принятии решений. Посты менеджеров крупных государственных предприятий являлись предметом острой политической борьбы до тех пор, пока в 1949 г. не перешли к их распределению на основе все той же «пропорциональной демократии». Сигналом к запуску рыночных механизмов стало соглашение о включении Австрии в сферу действия «плана Маршалла», подписанное 2 июля 1948 г. Протесты СССР не возымели должного действия на правительство Фигля, хотя ценой вопроса была скорейшая подготовка мирного договора. В рамках этого плана Австрия получила около миллиарда долларов, в пересчете на душу населения в семь раз больше, чем ФРГ. Львиная доля помощи шла в западные земли, еще больше усиливая недовольство в советской зоне оккупации, уровень жизни в которой (исключая Вену) был ниже, чем в среднем по стране.

Наряду с дефицитом свободных капиталов важным препятствием для возрождения национальной экономики являлось отсутствие стабильной денежной системы. В Австрии параллельно ходили рейхсмарки, шиллинги воссозданного Национального банка и банкноты, эмиссию которых проводили оккупационные власти. В результате предприятия предпочитали совершать бартерные сделки, процветал «черный рынок» с плавающим курсом всевозможных валют. 18 ноября 1948 г. был принят закон о денежной реформе, вводивший новые шиллинги. При обмене сбережений и наличности граждане страны потеряли две трети их номинальной ценности, акционерный капитал пережил денежную реформу практически без потерь.

Несмотря на навязывавшуюся извне неолиберальную модель, опиравшуюся на идеи австрийца Фридриха Хайека («чтобы распределять, нужно вначале заработать»), послевоенная Австрия сохранила традиции социально ориентированной экономической политики. Национализация германской собственности в западных зонах оккупации страны позволила не только «увести» ее от репараций, но и решить социальные задачи, создать структурные предпосылки для подъема частного сектора (дешевые тарифы на транспорт и электроэнергию, доведение до конца помпезных, но отнюдь не бесполезных строек эпохи третьего рейха). По доле национализированного сектора в экономике Австрия обогнала все европейские страны, не вошедшие в орбиту влияния СССР.

Важным фактором формирования социального рыночного хозяйства являлись партнерские отношения труда и капитала в послевоенной Австрии. «Корпоративная экономическая система пережила время нацистского господства» (Э. Брукмюллер). Федеральная палата трудящихся, возникшая еще в 1920 г., после войны значительно расширила свои компетенции. Она включила в себя всех австрийцев, работавших по найму, как государственный служащих, так и занятых на частных предприятиях. Аналогичные палаты объединяли крестьян, лиц свободных профессий, торговцев и мелких предпринимателей, крупных промышленников. Согласно законам, действующим и по сей день, Федеральные палаты созданы как для выражения интересов своих членов, так и для выработки стратегии развития народного хозяйства всей страны.

Свой вклад в оформление системы социального партнерства внесли и профсоюзы (в отличие от палат, членство в них было добровольным). Если в Первой республике насчитывалось 57 профсоюзных организаций разного толка, то в 1945 г. был создан единый центр защиты интересов рабочего класса – Австрийское объединение профсоюзов (АОП). Объединение предпринимателей в Федеральную промышленную палату произошло годом позже. С 1947 г. профсоюзы и предприниматели при посредничестве государства начали заключать ежегодные соглашения о тарифах и ценах, чтобы совместными усилиями остановить спираль инфляции. Социальный компромисс стал вытеснять из сознания рабочих традиции классовой борьбы.

Это вело к падению влияния коммунистической партии, которая в первые послевоенные годы достаточно успешно подавала себя как посредницу в отношениях с советскими военными властями. Летом 1947 г. канцлер через лидеров КПА начал зондировать почву для того, чтобы добиться согласия СССР на скорейшее заключение мирного договора. После того, как об этом узнала бульварная пресса, окрестившая зондаж «рыбалкой Фигля», последний был вынужден свернуть свою деятельность в этом направлении. Позиции левых сил подрывала и общая обстановка «холодной войны», и насаждение коммунистических режимов в странах Восточной Европы. Попытки КПА создать на предприятиях «комитеты действия» по пражскому образцу встретили решительное противодействие профсоюзов. Австрийские рабочие не хотели повторять судьбу своих соседей, которым был навязан сталинизм в качестве модели общественного развития.

Не хотели они оказаться и в роли тех, кому придется платить за тяготы послевоенного восстановления страны. С 26 сентября 1950 г. во многих городах проходили забастовки и демонстрации протеста против четвертого соглашения о тарифах и ценах. В их основе лежало недовольство трудящихся своим материальным положением – резкое повышение цен на продукты питания не было компенсировано ростом зарплаты. Коммунисты почувствовали шанс переломить настроения рабочих в свою пользу и выступили с призывом к всеобщей забастовке 4 октября. Однако их не поддержали лидеры ОАП, чья подпись стояла под соглашением о тарифах и ценах. Накануне забастовки с призывом к населению «защитить демократию» обратилось и правительство, в повышенную боевую готовность были приведены воинские части западных союзников.

Массовые демонстрации с требованием удвоить заработную плату прошли 4 октября 1950 г. только в советской зоне оккупации, принадлежавшие УСИА заводы остановили свою работу. Попытки активистов забастовки (в ней приняло участие около 100 тыс. человек) блокировать работающие предприятия и городской транспорт привели к вспышкам насилия по всей стране. Пресса впервые после войны (и в последний раз в истории страны) заговорила о попытке коммунистического путча. В накаленной атмосфере «холодной войны» это подействовало на общественное мнение в нужном направлении, позволив отвести от правительства обвинения в потакании интересам капитала. Последствием октябрьских выступлений стала чистка государственного аппарата, и прежде всего полиции, от мнимых и подлинных «красных». В 1956 г. коммунисты в последний раз сумели провести своих кандидатов в Национальный совет.

Соглашение о тарифах и ценах, принятое в 1951 г., не только не вызвало общественно значимых протестов, но и оказалось последним. Австрийская экономика стала уверенно набирать обороты, темпы ее роста в 50-е гг. были выше, чем среднеевропейские. Спрос на металл, связанный с войной в Корее, вывел из застоя энергетику и тяжелую индустрию страны. К 1953 г. была окончательно побеждена инфляция, безработица свелась к минимальным значениям. Трудящиеся наконец-то почувствовали отдачу от своего труда. Австрия вступала в эпоху «экономического чуда», догоняя и обгоняя соседние страны.

Государственный договор

Второй раз за первую половину ХХ века австрийская дипломатия оказалась перед непростой задачей – подведения итогов войны, которую страна как субъект международного права не вела (и соответственно, не проигрывала). Если в 1919 г. державы-победительницы выступали единым фронтом, а в самой Австрии мирные переговоры сопровождались острыми межпартийными конфликтами, то после 1945 г. ситуация изменилась с точностью до наоборот. Недавние союзники по антигитлеровской коалиции все больше втягивались в «холодную войну», в то время как коалиция АНП и СПА демонстрировала полный консенсус во внешнеполитических вопросах.

Первой пробой сил для дипломатов Второй республики стал вопрос о Южном Тироле. Несмотря на то, что в начале 40-х гг. часть немецкоязычного населения этого региона эмигрировала в Германию, для общественного мнения Австрии его потеря оставалась исторической несправедливостью. На сей раз Италия оказалась в числе побежденных, что открывало шанс пересмотра итогов Первой мировой войны. По обе стороны перевала Бреннер летом 1945 г. проходили демонстрации с требованием воссоединения Тироля и тирольцев. Правительство Реннера заявило о поддержке этих планов, однако столкнулось с сопротивлением держав-победительниц. Опыт Версальской системы свидетельствовал о том, что любая передвижка границ может обернуться непоправимыми последствиями для будущего Европы. 1 мая 1946 г. конференция министров иностранных дел большой четверки в Париже высказалась за сохранение status quo. 5 сентября 1946 г. в Париже представители Австрии и Италии подписали соглашение, согласно которому Южный Тироль получал автономию в составе последней. Это решение на некоторое время сняло остроту национальной проблемы в регионе.

Подготовка мирного договора с Австрией казалась большой четверке вопросом не слишком актуальным, и он не попал в повестку дня первых послевоенных конференций Совета министров иностранных дел. Только на Лондонской конференции весной 1947 г. началось обсуждение представленных сторонами проектов «договора о восстановлении независимой и демократической Австрии». Оно сразу же выявило два пункта, по которым позиции СССР и западных держав расходились. Во-первых, речь шла о претензиях Югославии на южную часть земли Каринтия, где проживало славянское население, а во-вторых – об уже упоминавшейся германской собственности на территории Австрии, на которую претендовал Советский Союз.

После начала советско-югославского конфликта первый пункт разногласий был снят с повестки дня. На Парижской конференции СМИД в мае-июне 1949 г. стороны практически договорились и по второму вопросу – СССР был готов передать австрийцам предприятия УСИА за 150 млн. долларов, которые следовало выплатить в течение шести лет. «Сталин продемонстрировал готовность к скорейшему подписанию договора относительно Австрии» (Р. Штейнингер). Запад колебался, дипломатам оппонировали военные, утверждавшие, что после ухода их войск альпийская республика окажется в руках у русских. Шанс 1949 г. был упущен. После образования двух германских государств СССР на время потерял интерес к «пакетному» оформлению итогов Второй мировой войны. Включение Австрии в «план Маршалла» и западное сообщество вызвало крайне негативную реакцию в Кремле. Советская пресса писала о том, что США начинает тайное вооружение австрийской жандармерии, в Альпах закладываются тайники с оружием для борьбы против «красных партизан».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Реакция оккупационных властей на «Вервольф»

Из книги Вервольф. Осколки коричневой империи автора Рут Фрайгер

Реакция оккупационных властей на «Вервольф» Повествование о деятельности «вервольфов» оказалось бы неполным, если не будет рассказано о реакции оккупационных властей на вылазки нацистских партизан. По этому поводу надо поделиться несколькими соображениями. Вне


Е.П. ПИТОВРАНОВ И КОНТРРАЗВЕДКА В ПОСЛЕВОЕННОЕ СТАЛИНСКОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ

Из книги Контрразведка. Щит и меч против Абвера и ЦРУ автора Абрамов Вадим

Е.П. ПИТОВРАНОВ И КОНТРРАЗВЕДКА В ПОСЛЕВОЕННОЕ СТАЛИНСКОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ В марте 1946 г. после переименования наркоматов в министерства 2-е управление НКВД СССР стало именоваться 2-м управлением МГБ СССР (с июня 1946 г. — 2-е Главное управление). В мае Министерство


Глава 2 Военные приоритеты мирной экономики

Из книги Рождение сверхдержавы: 1945-1953 гг. автора Пыжиков Александр Владимирович

Глава 2 Военные приоритеты мирной экономики Послевоенная эпоха связанна со сменой стереотипов, сложившихся в обществе за все предыдущие годы советской власти. Реформа ценностей по-своему была актуальна и для высших структур управления страной. Своеобразие


ГЛАВА 3 Восточная Римская империя и восстановление экономики и общественной жизни в Западной Европе с V по X в. – Заселение новых земель и сельскохозяйственное производство. – Раздел имущества и классовый состав сельского населения в Восточной Европе

Из книги От нашествия варваров до эпохи Возрождения. Жизнь и труд в средневековой Европе автора Буассонад Проспер

ГЛАВА 3 Восточная Римская империя и восстановление экономики и общественной жизни в Западной Европе с V по X в. – Заселение новых земель и сельскохозяйственное производство. – Раздел имущества и классовый состав сельского населения в Восточной Европе В продолжение


Выдержка из информации для секретаря Псковского обкома ВКП (б) Л.M. Антюфеева о деятельности основных органов немецких оккупационных властей, созданных на территории Пскова и Псковского района (от 25 октября 1944 года)

Из книги Русская полиция автора Жуков Дмитрий Александрович

Выдержка из информации для секретаря Псковского обкома ВКП (б) Л.M. Антюфеева о деятельности основных органов немецких оккупационных властей, созданных на территории Пскова и Псковского района (от 25 октября 1944 года) .. .ГОРОДСКАЯ ПОЛИЦИЯ ПСКОВАГородская полиция имела в


Глава 12 ПЕРВОЕ ПОСЛЕВОЕННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ И ОТТЕПЕЛЬ

Из книги История России [для студентов технических ВУЗов] автора Шубин Александр Владленович

Глава 12 ПЕРВОЕ ПОСЛЕВОЕННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ И ОТТЕПЕЛЬ § 1. ПЕРЕХОД К МИРНОЙ ЖИЗНИ Последствия войны, как правило, тяжело сказываются на социальной ситуации в стране: разруха, обнищание, распространение оружия и психологии разрешенного насилия — все это способствует росту


§ 3. ПОЛИТИЧЕСКАЯ И КУЛЬТУРНАЯ ЖИЗНЬ В ПОСЛЕВОЕННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ

Из книги История России [для студентов технических ВУЗов] автора Шубин Александр Владленович

§ 3. ПОЛИТИЧЕСКАЯ И КУЛЬТУРНАЯ ЖИЗНЬ В ПОСЛЕВОЕННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ СССР в последние годы жизни Сталина. Оптимистическое ощущение после завершения войны, возвращение домой инициативных и повидавших мир фронтовиков — все это способствовало свободолюбивым настроениям.


Глава 9. Возвращение к мирной жизни

Из книги Новейшая история России автора Шестаков Владимир

Глава 9. Возвращение к мирной жизни § 1. Начало «холодной войны»Новая расстановка сил в мире. Весной 1945 г. миллионы людей во всем мире искренне верили, что после страшной войны впереди их ждут счастливые и спокойные мирные дни. Однако этим надеждам не суждено было сбыться.16


Состояние экономики и новые черты общественно-экономических отношений в переходный период

Из книги Всемирная история. Том 2. Бронзовый век автора Бадак Александр Николаевич

Состояние экономики и новые черты общественно-экономических отношений в переходный период Новые тенденции периода Внешне Переходный период выглядит как хаос полного развала старой структуры египетского общества периода Древннего царства. Страна, распавшись на ряд


Послевоенное правление Александра 3 (1812–1825)

Из книги Русский хронограф. От Рюрика до Николая II. 809–1894 гг. автора Коняев Николай Михайлович

Послевоенное правление Александра 3 (1812–1825) Посреди правления Александра I высочайшая вершина – Отечественная война 1812 года, година тяжких испытаний и величайшего подъема народного духа, увенчанного блистательной победой…Дворянами-рабовладельцами начало войны было


19. Как происходило послевоенное восстановление мировой экономики?

Из книги Всеобщая история в вопросах и ответах [litres] автора Ткаченко Ирина Валерьевна

19. Как происходило послевоенное восстановление мировой экономики? Перед всеми государствами, участвующими в войне, остро встали задачи демобилизации многомиллионных армий, трудоустройства демобилизованных, перевода промышленности на выпуск продукции мирного


Послевоенное десятилетие: «век джаза»

Из книги США автора Бурова Ирина Игоревна

Послевоенное десятилетие: «век джаза» Наступление мира потребовало демилитаризации экономики, и этот процесс прошел болезненно для американских трудящихся, терявших работу по мере закрытия военных заводов. В 1919 году по стране прокатилась волна рабочих забастовок, в


4. Быстрое послевоенное восстановление и развитие

Из книги Уроки СССР. Исторически нерешенные проблемы как факторы возникновения, развития и угасания СССР автора Никаноров Спартак Петрович

4. Быстрое послевоенное восстановление и развитие Характеристика этапаОснователи СССР свою задачу – установление сильной власти – решили. В 1924 г. СССР был формально учрежден. Вслед за этим началось беспрецедентное развитие страны. За 15 лет разрушенная двумя войнами


VII. Возвращение на родину Сосредоточение чехов в Харбине и Владивостоке — Ограбление чехами Иркутска — Русский золотой государственный запас — Договор чехов с большевиками — Захват железной дороги — Отношение чехов к русским — Убийства — Два документа по поводу воровства чехами 32 вагонов автомобил

Из книги Чешские легионы в Сибири (Чешское предательство) автора Сахаров Константин Вячеславович


Когда переходный возраст накладывается на переходный период

Из книги Россия и Запад на качелях истории. От Павла I до Александра II автора Романов Петр Валентинович

Когда переходный возраст накладывается на переходный период То, что в императора стрелял бывший студент, не удивило тогда никого. Именно в университетах началось брожение, охватившее со временем всю Россию. С этого времени некоторые в России даже заговорили о «духовной