Русский нейропрорыв

Русский нейропрорыв

Нейромир – пространство и время человека…В этом мире возможности человека расширятся до немыслимых сегодня пределов.

Именно поэтому мы так надеемся на психотехнологии – эту квинтэссенцию наук о человеке. От них будет зависеть успех цивилизации в Нейромире. Да и сам Нейромир должен появиться как итог развития этих технологий. И потому мы должны заложить психотехнологический базис Грядущего, добившись здесь подавляющего превосходства над всеми другими цивилизациями.

Западная наука пошла вглубь человека, а русские рванулись в горние выси. Русская психологическая школа сделала упор на самых неисследованных, но при этом наиважнейших структурах человеческой психики – на надсознании и сверхсознании. Эти высшие контуры нашей психики открывают путь к появлению новых разумных существ – расы люденов и голографических сообществ.

Да, именно нашей психологии оказалось суждено дальше всех уйти в будущее и создать научно-технологические основы Нейромира. Не подумайте только, что западные ученые занимались второстепенным делом! Напротив, их открытия и сделали реальностью ту самую систему психотехнологий, которая существует уже сегодня. Здесь нет понятия «хуже» или «лучше». Нужны все. И ромашки, и тюльпаны. И трубы, и скрипки. Вот и наше человекознание ведет свою партию в сложной симфонии – но свою, особую. Мы – первопроходцы, мы торим новые пути, и вся жизнь наша проходит в стремлении к горизонту. Это в крови у русских. Поэтому психология наша – это психология предела. Это психология Перехода, психология Неба в человеке. Вот и психотехнологии у нас особые: запредельные, творящие миры. Способные помочь человеку стать чем-то большим: либо голографическим сообществом, либо люденом. Таков наш выбор. Наш удел. И наш шанс!

Во второй половине ХХ века и в начале нынешнего столетия в русской нейронауке случился целый ряд удивительных прозрений. Именно они и положили начало нескольким нейрошколам, создавшим завораживающие, психотехнологии. Мы снова расскажем лишь о некоторых из них. И мы выбирали либо тех, кого знаем лично, либо тех, о ком нам много рассказывали близкие друзья и соратники. Наш выбор поэтому немного субъективен, дорогой читатель. Но вы уж нас простите.