Русские кладовые силы

Русские кладовые силы

Картина, что и говорить, выходит мрачная. До беспросветности унылая. Но мы пока говорили, вопреки чему должен состояться вертикальный старт России. А теперь пора ответить на мучающий нас вопрос: благодаря чему возможно Русское чудо? И что в нас есть этакого, что удерживает авторов от самоубийства после всех перечисленных ужасов?

Принято считать, будто мы, русские – варвары лапотные, ни к чему не способные. Между тем, внимательное изучение советского наследия эту точку зрения начисто опровергает.

Мы обладаем невероятным «золотым запасом» – залежами русских технологий. У нас есть шанс, читатель. Технический прогресс Запада угодил в ловушку. А мы, русские, владеем ключом к воротам в грядущее.

Главная особенность сегодняшнего научно-технического прогресса на Западе – прекращение «революций» со второй половины столетия. Последнее эпохальное событие случилось в 1945 году – овладение ядерной энергией. Ну, может быть еще в конце 1960-х открыли генетический код и ДНК. С тех пор человечество только совершенствует уже открытое, делая его все компактнее, технологичнее, экономичнее. Точнее, не человечество, а мировая экономика. Она берет на вооружение только известное. Отвергая, отторгая, а то и уничтожая неведомое. Космонавтика? Принципиально она – продолжение немецких ракетных программ 1942–1945 годов. Даже компьютер, как мы уже знаем, появился до 1945 года, и нынешний «Пентиум» с вычислительной точки зрения – принципиально все та же ламповая махина конца Второй Мировой. В каком-то смысле научно-технический прогресс замедлился. Вернее (и мы писали об этом, изучая Сообщество Тени), его замедлили целенаправленно. Он вступил в адаптационную фазу, в эру частных усовершенствований и оптимизации. Все ушло в бесконечные модернизации телевизоров, холодильников, автомобилей, компьютеров, нефтезаводов и т. д. и т. п. Ну, как если бы мы попали в странный 1960-й год, где нет ни автомобилей, ни самолетов, ни двигателей внутреннего сгорания. А что есть? Например, доведенные до крайней степени совершенства паровозы, у которых есть даже электронные счетчики брошенных в топку лопат угля. Или же конные повозки-кареты – мягкие изнутри, удобные до невозможности, с холодильниками и вентиляторами в салоне – но при этом все-таки конные. И все случилось потому, что владельцам угольных шахт и конных заводов оказалось невыгодным внедрять в жизнь бензиновые двигатели и дизели.

Примерно так и идет сегодня «научно-технический прогресс». Однако каждый шаг такого адаптационного прогресса «по мелочам» обходится Западу все дороже. Существует некий закон убывания эффективности производства. Каждое следующее поколение современной техники обходится намного дороже предыдущего, а эффект у него – относительно меньше. Такой прогресс требует существования огромного разлагающегося мира, откуда можно черпать необходимые ресурсы. Неразвитый мир вынужден питать неэффективный прогресс мира богатого.

В итоге получается тупик. Ясно, что ресурсов всей Земли для дальнейшего продвижения по западному пути научно-технического прогресса просто не хватит. Не хватит, даже если до нитки ограбить все страны, которые не относятся к Западу и уморить голодом всех, кто не входит в «Золотой миллиард».

Зато русские уже сегодня способны дать человечеству выход из технологического тупика. У нас в России никогда не было своего «Золотого миллиарда». У нас все сурово, все бросает вызов нашей жизни: и зима в полгода, и Арктика.

Русские всегда были вынуждены работать в совершенно другой геостратегической парадигме. Наш прогресс все время решал задачи выживания и развития в крайне неблагоприятной обстановке, при нехватке денег и легкодоступных ресурсов. Да еще и в условиях жесткой научной и военно-промышленной конфронтации с неизмеримо более богатым Западом. Наши ученые и конструкторы, сконцентрированные в основном в военно-промышленном комплексе, вынуждены были работать в условиях 50-летнего отрыва от мирового разделения труда, соревнуясь (и как неплохо соревнуясь!) со сказочно, баснословно богатой Америкой, а заодно и со всем Западом, и с Японией в придачу. Помнится, русские старшины времен Отечественной, уча красноармейцев метко бить из карабина, поучали: мол, фриц от пуза очередями поливает – на него вся оккупированная Европа работает. А ты учись стрелять редко, но метко. На США тоже работал и работает весь мир. А ведь мы с ними тягались!

Поэтому российская наука весьма отличается от западной. И не в социализме тут дело. У нас в корне отличался тип воспроизводства. У них система – всасывающая, работающая на подпитке извне. А мы-то работали в самодостаточной схеме. Грубо говоря, если мы все время выводили новые породы собак, то Запад улучшал экстерьер уже имеющихся пород. Мы – великие мастера по части синергетических технологий. Тех, что дают самый большой результат при самых малых затратах денег.

Если вдуматься, то гибель Советского Союза стала торжеством адаптационного прогресса западного типа («медленным шагом, робким зигзагом») над русским прорывным прогрессом («от сохи и лаптей – к звездам»). Если бы западники не сломали СССР, то в первой четверти XXI столетия погибли бы сами. В 1980-е годы русские подошли к такому технологическому скачку, что дальше Запад просто рассыпался бы.

Это видно хотя бы потому, что сегодня весь мир высасывает наших ученых, программистов и математиков, что сейчас миллиарды зарабатываются на краже советских патентов и использовании наших незапатентованных изобретений. До сих пор у нас есть старые разработки, которые Запад повторить не в силах.

Бесспорно, достижения науки слабо внедрялись в нашу экономику. Это, впрочем, неудивительно: ведь действовала Большая сделка, и ставка была сделана на проедание нефтедолларов. Но советская наука продолжала работать даже в этих жутких условия, выдавая «на-гора» истинные чудеса. Их тогда не использовали. Но сейчас их час пробил…

Увы, развал СССР и кошмарный хаос «демократии» остановили русских больше, чем на десятилетие. Многие стенают: все, конец. Запад выкачал из нас все самое ценное, что мы изобрели в последние полвека! Но плакать не надо.

Да, Запад действительно вывез от нас тонны ценнейшей информации. Но ирония судьбы заключается в том, что те же американцы все равно не могут ни обогнать нас, ни толком воспользоваться тем, что из нас выкачали. Наши технологии слишком часто лежат под спудом и у них. Слишком уж отличается русский путь технического прогресса от западного. Большая часть технических чудес, сделанных у нас, невозможно приспособить к западной системе. Они у нас построены зачастую на совершенно иных принципах.

Посмотрите на чубайсову приватизацию. Иностранцы за бесценок покупали наши самые высокотехнологические заводы, оборонные производства. Но они брали их не для того, чтобы воспользоваться их технологиями и наработками. Они покупали предприятия и закрывали их, убивая конкурентов. Русская цивилизация действительно отличается от западной на генетическом уровне, и даже прогресс у нас разительно отличен от буржуйского.

Приведем крайне доходчивый пример. Скажем, янки истратили кучу бабок на то, чтобы создать боевой самолет-«невидимку». Им пришлось сконструировать чудище с уродливым фюзеляжем, абсолютно неаэродинамичным. Им пришлось создавать новейшие радиопоглощающие покрытия. И, напоследок, еще и сложнейшую компьютерную систему управления своим монстром, без которой их «стелс» летал бы не лучше утюга. Русские решили эту проблему намного проще: они создали уникальную краску. Покрасили ею самолет или корабль. И – привет горячий! Очень дешево и безумно сердито.

Казалось бы, почему бы янкесам после гибели СССР не купить эту технологию да не тратить на свои новейшие «невидимки» миллиарды долларов? Но такая логика не срабатывает. Ведь тут надо сказать американским налогоплательщикам: мы, оказывается, ваши денежки разбазарили. Делали, понимаешь, своего «невидимку» – а он вышел в тысячу раз дороже русского. Не простите ли вы нас, граждане? Им этого не надо. Им проще идти по накатанной колее, и дальше вбухивая деньги налогоплательщиков в свои годами складывавшиеся предприятия и научные группы.

Ведь самое страшное для американцев в русском техно-наследии – это то, что у нас полным-полно закрывающих технологий, которые грозят жизни многих отраслей промышленности на самом Западе.

Суть русской технологии в том, что мы, будучи беднее буржуев, всегда искали там, куда они даже не заглядывали. Вечный дефицит обострил русскую сметку. Наш прогресс не лучше и не хуже западного – он просто другой. Их даже сравнивать друг с другом почти невозможно.

Вдоволь награбив научно-техническое наследие павшего Союза, Запад так и не сумел им толком воспользоваться за все 1990-е годы. Почему? Потому что русские закрывающие технологии – плоды ума иной цивилизации. Вот уж скоро десять лет, как нет нашей Империи, а на Западе до сих пор нет ни экранопланов Бартини, ни аналогов уникального компьютера «Эльбрус», ни электромагнитных штучек, которые снижают расход топлива в моторах на десятки процентов… И еще многого чего нет!

Да и ученые наши оказались орешками потверже, чем думали многие. Вопреки распространенному мнению, научные разработки сдавали Западу в основном не они, а всякая чиновная сволочь. Научное творчество таково, что плоды его неотделимы от личности создателей. Наши ученые и конструкторы, вышедшие по большей части из недр оборонного комплекса, воспитаны в духе противостояния с Западом. Большинство из них хочет жить и творить на Родине. Иные даже завели себе подсобный бизнес, и за счет него даже ухитряются финансировать свои исследования.

В России очень многое удалось сохранить благодаря нашим человеческим связям, благодаря узам школьной и студенческой дружбы. Знаете, когда в компании друзей один – умный, а остальные – коммерсанты? Богатые друзья, подчас даже из криминальной «братвы», помогли друзьям юности сохранить заделы. Но теперь нужна новая фаза – стадия изготовления опытно-промышленных образцов, куда нужно вкладывать уже не десятки тысяч, а миллионы долларов. Необходимы специальные, венчурные структуры. Именно наши технологические способности, наши русские мозги способны стать поистине главным элементом чудесной стратегии. Оружием нашего реванша. Основой сверхновой русской цивилизации…