Монахиня Анна-Янка

Монахиня Анна-Янка

Старшая дочь Всеволода Ярославича Анна-Янка, несомненно, была одной из наиболее популярных личностей в Киеве на рубеже XI и XII вв. Как уже отмечалось, она, по всей видимости, являлась дочерью византийской принцессы Марии и родилась не позднее 1066 г., но возможно и раньше. В это время Всеволод с семьей жил в Переяславле Южном, доставшемся ему по завещанию отца. Главной наставницей княжны, очевидно, была мать, хорошо знавшая греческую церковную литературу, всемирную историю, литургию, дворцовый этикет, рукоделие. Даже после смерти матери Анну-Янку, видимо, опекали женщины-гречанки из свиты Марии. Поэтому по своему образовательному уровню она во многом превосходила других знатных девушек.

Н. Л. Пушкарева обнаружила в зарубежных источниках данные о том, что в ранней юности Анна-Янка была сосватана за византийского царевича Константина Дуку Старшего.[451] В качестве приданого ей, видимо, был дан городок Янче в Переяславском княжестве. Однако брак не состоялся, из-за того что враги царевича насильно постригли его в монахи. Печальная участь жениха настолько потрясла княжну, что она сама решила принять постриг.

Близкие, вероятно, какое-то время пытались отговорить молодую девушку от необдуманного решения, поскольку для Всеволода, ставшего в 1078 г. великим князем, не составляло труда найти для дочери другого жениха, но Анна-Янка осталась непреклонной. Тогда отец специально для нее основал в Киеве монастырь и назвал его в честь своего патронального святого Андреевским. По этому поводу в древнейшей летописи сделана такая запись: «В лето 6594[452] Всеволод заложи церковь святаго Андрея, при Иване преподобном митрополите, створи у церкви тоя манастырь, в нем же пострижеся дщи его девою, именем Янька. Сия же Янка, совокупивши черноризицы многи, пребываше с ними по монастырьскому чину».[453]

Характерно, что это сообщение есть только в Ипатьевской летописи. В Лаврентьевской оно отсутствует, при этом дата смерти Ярополка Изяславича – тот же 1086 г. обозначена на год раньше. Возможно, данный сбой произошел в летописи при переписке текстов с ветхих экземпляров.

Несомненно, пострижение великокняжеской дочери удивило современников, поэтому в летописной записи подчеркнуто, что она была девой, т. е. молодой и незамужней. До этого женщины княжеского рода постригались в монахини только в пожилом возрасте, как, например, Рогнеда Рогволдовна или Ингигерд-Ирина. Постриженницами европейских монастырей были некоторые дочери Ярослава Мудрого, но из мира они опять же уходили в зрелом возрасте после замужества.

Поэтому можно предположить, что Анна-Янка была первой княжной, ставшей монахиней в девичестве. По непонятной причине она не сама основала обитель, а поселилась в отцовом монастыре, который должен был стать мужским, судя по посвящению св. Андрею. Но при игуменстве княжны он превратился в женский и по летописному сообщению имел немало постриженниц. (Можно предположить, что в то время было мало монастырей и порядка разделения их на мужские и женские не существовало.)

В. Н. Татищев полагал, что Анна-Янка создала при монастыре училище для девочек. В нем обучали грамоте, пению и шитью. Источник этих данных неизвестен, поэтому можно предположить, что историк сделал вывод по аналогии со сходными женскими монастырями, например Евфросиниевым в Полоцке. Однако Н. М. Карамзин полностью доверял сообщению Татищева.[454]

Написана на стене Софийского собора. Начало XII в.

Следует отметить, что у Всеволода Ярославича уже был один монастырь на Выдубицком холме, который он основал рядом со своим Красным двором еще при отце. Какому святому он был посвящен, неизвестно. Но в 1070 г. в нем был заложен храм в честь Михаила Архангела, и после этого он стал называться Михайловским. Правда, храм строился очень долго и был освящен только в 1088 г.[455]

Наставником и помощником молодой игуменьи Анны-Янки, видимо, был киевский митрополит Иоанн, грек по национальности. В летописи ему дана самая хвалебная характеристика: «Бысть же Иоан си – муж хитр книгам и ученью, милостив убогим и вдовицам, ласков же всякому, к богатому и к убогому, смирен же умом и кроток, и молчалив, речист же книгам святым, утешая печальныя; и сякова не бысть така преже в Руси, ни по нем не будет такий».[456]

По предположению исследователей, митрополит Иоанн написал несколько произведений о проблемах нравственности в русском обществе. Одно из них – «Церковное правило» – содержало перечень норм поведения не только монахов и священников, но и мирян: князей, бояр, купцов, простых людей. Оно свидетельствовало о живом интересе митрополита к повседневной жизни русских людей и его желании дать им наставления для улучшения нравственности.[457]

На особую близость Анны-Янки к главе русской церкви и высшему духовенству указывает тот факт, что после кончины Иоанна в 1089 г. именно она отправлялась в Константинополь, чтобы выбрать там нового митрополита и привезти его в Киев.[458]

Следует отметить, что в истории церкви это было уникальное событие: ни до Анны-Янки, ни после нее княжны-монахини и вообще женщины не ездили в Константинополь по столь важным делам. Данный факт говорит о том, что игуменья Андреевского монастыря имела в русской церкви очень большой авторитет. К тому же у нее могли быть связи с греческим духовенством через родственников матери. Можно предположить, что княжна-монахиня хорошо владела греческим языком и поэтому имела возможность легко общаться с греческим духовенством. Но это-то ее, видимо, и подвело.

По сообщению Ипатьевской летописи (в Лаврентьевской текст в этом месте неисправен), Анна-Янка отправилась в Константинополь летом 1089 г. и вернулась только в следующем году.[459] Почти год провела она в Византии, где, возможно, встречалась с родственниками матери, посещала святые места, даже обитель, где жил ее бывший жених, закупала для своего монастыря книги и церковную утварь. Несомненно, она была принята высшим греческим духовенством и встречалась с кандидатами в новые киевские митрополиты. По неизвестной для нас причине Анна-Янка остановила свой выбор на довольно старом и болезненном иерархе, которого, как и умершего митрополита, звали Иоанном. Он плохо перенес путешествие по морю и прибыл в Киев совсем больным. Увидев его, киевляне в один голос стали говорить: «Се мертвец пришел». К тому же многим показалось, что новый митрополит плохо знает церковную литературу, не умеет говорить проповеди и даже «прост умом».[460]

Думается, что причина всех его недостатков заключалась в плохом знании славянского языка. Княжна же с ним скорее всего общалась на греческом языке, поэтому по достоинству смогла оценить его ученость и всяческие познания.

Отрицательная характеристика новому митрополиту, возможно, была дана и потому, что его выбрала женщина, княжеская дочь, т. е. по мнению духовенства, превысила свои полномочия и влезла не в свои дела.

Второй Иоанн прожил на Руси совсем недолго и через год умер. Его место, видимо, занял переяславский епископ (или митрополит) Ефрем, поскольку каких-либо сведений о приезде митрополита из Константинополя в летописях нет. В итоге обе митрополии слились в одну, поскольку бывший правитель Переяславля княжил в Киеве.

При жизни великого князя Всеволода Андреевский монастырь процветал. Анна-Янка, видимо, получала от отца большие средства и на строительство, и на содержание училища, и на монастырский обиход. Ее просветительская и благотворительная деятельность была настолько известна, что со временем обитель утратила первоначальное название и стала именоваться Яниевой (вплоть до Батыева нашествия), но потом она была разрушена и перестала существовать.

Купчая запись на землю Бояна, которую покупает вдова князя Всеволода при 12 свидетелях

Возможно, Всеволод Ярославич планировал быть похороненным в своем монастыре, но киевляне решили установить его гробницу в Софийском соборе рядом с мраморной ракой отца. Данный факт говорит не только о любви и уважении горожан к умершему князю, но и том, что он внес значительный вклад в строительство и украшение главного киевского собора. Сделать это он мог при жизни Марии, когда с ее помощью были приглашены греческие мастера, закончившие украшение внутренних помещений Софии.

После смерти Всеволода в 1093 г. Анна-Янка осталась жить в своем монастыре. Ее помощницей стала младшая сестра Екатерина, правда в летописях указан только год ее смерти – 1108, а даты пострига нет. В Киеве осталась и вдова Всеволода Анна, которая в конце жизни также стала монахиней Яниева монастыря.[461]

Следует отметить, что великая княгиня Анна пользовалась уважением киевлян, даже будучи вдовой. Поэтому, когда в 1097 г. между князьями возникла ссора и Святополк Изяславич был осажден в столице объединенными войсками Владимира Мономаха и черниговских князей, именно ее и митрополита Николая горожане попросили стать посредниками в переговорах между враждующими сторонами. В летописях целиком приводится речь, с которой великая княгиня обратилась к своему пасынку Владимиру Мономаху: «Моли ся, княже, тобе и братома твоима, не мозете погубити Русьские земли. Еще бо возмете рать межю собою, погании имуть радоватися и возмуть землю нашю, иже беша стяжали отцы ваши и деды ваши трудом великим и храбрьством, побарающе по Русьские земли, ины земли приискываху. А вы хочете погубити землю Русьскую».[462]

Как видим, речь княгини глубоко патриотична. Она просит Владимира Мономаха заключить мир с великим князем Святополком Изяславичем и вместе ударить по половцам. В противном случае от княжеского междоусобия вся Русская земля может погибнуть.

Летописец заметил, что Владимир Мономах почитал Анну как мать, поэтому ее справедливые слова он воспринял со слезами и пообещал выполнить просьбу. В итоге распри завершились миром – и киевляне, и столица не пострадали.

Об особом уважении современников к вдове Всеволода Ярославича говорит тот факт, что ее смерть была четко зафиксирована на страницах летописи – 7 октября 1111 г., и указано, что похоронена она была в Андреевском монастыре.[463] (Таких точных указаний на дату смерти и место захоронения княгинь в летописях мало.) Вероятно, похоронами мачехи занималась Янка, она же обустроила ее могилу.

Не меньшим почетом среди современников пользовалась и сама Анна-Янка. Ее кончина отмечена в летописи особой статьей: «Том же лете (1112. – Л. М.) преставися Янка, дщи Всеволожа, сестра Володимера, месяца ноября в 3 день; положена бысть у церкви святаго Андрея, юже бе создал отец ея; ту бо ся бе и постригла у церкви тоя, девою сущи».[464]

Вполне вероятно, что даже после смерти игуменьи ее монастырь был процветающим и почитался всеми родственниками. Поэтому великий князь Ярополк Владимирович, приходившийся Анне-Янке племянником, завещал похоронить себя в ее монастыре, хотя мог построить свою церковь, как другие киевские правители. По поводу кончины Ярополка в летописи сделана такая запись: «Того же лета (1139. – Л. М.) преставися князь Ярополк, месяца февраля в 18 день, и положен бысть в Янцине манастыре у святаго Андрея».[465]

Через несколько лет, в 1145 г. вдова Ярополка Елена, осетинка по национальности, решила, что гробница мужа находится не на достаточно почетном месте. Поэтому она велела перенести ее внутрь Андреевской церкви и установить рядом с могилой Янки.[466] Получалось, что и через 40 лет после смерти Анна-Янка не была забыта, и место ее захоронения считалось самым почетным в монастыре.

К сожалению, археологам не удалось найти место, где был Андреевский монастырь. Утрачены и все захоронения, которые были в нем.

Деятельность Анны-Янки по созданию монастыря и организации при нем училища для девочек произвела большое впечатление на современниц. Через некоторое время ее, возможно, примеру стали следовать молодые девушки в других русских городах: Полоцке, Суздале и других. Они вполне осознанно отказывались от брака, в юном возрасте отрекались от всех радостей мирской жизни и уходили в монастырь, чтобы заниматься чтением и перепиской книг, передавать свои знания окружающим и истово служить Богу.

Историки считают Анну-Янку первой учительницей на Руси, поставившей перед собой цель дать разностороннее образование юным девушкам.