Оборотистый букинист. Разносчик книг Иван Андреевич Чихирин (1770-е—1830-е)

Оборотистый букинист. Разносчик книг Иван Андреевич Чихирин (1770-е—1830-е)

Возле двухэтажного особняка, за мрачноватость окрещенного москвичами домом Малюты Скуратова, на Берсеневке, в сторожке, в тридцатых годах девятнадцатого века жил со своею старухой Иван Андреевич Чихирин — старик высокого роста, с длинной бородой и хитрыми глазами.

Летом в долгополом сюртуке, с трехпудовым мешком за плечами любил он путешествовать по московским окраинам. Заходил в богатые дома на Ходынке, во Всехсвятском, Петровском парке и даже Сокольниках. У аристократов почиталось тогда за необходимую моду держать у себя ливрейного лакея, столовое серебро и библиотеку в добрую сотню томов. Зайдет в такой дом Иван Андреевич, скинет мешок с плеч и начинает торг своим необычным товаром: Загоскиным, Ишимовой, Вальтером Скоттом, цена каждому из которых от полтинника до трех рублей. Пушкин же шел до десяти рублей ассигнациями за том, а «Мертвые души» Гоголя тянули чуть ли не на пять червонцев. Но особенно ходко шла перепродажа мистической литературы: «Сионского вестника», сочинений госпожи Гион, «Ключа к таинствам натуры».

Конечно же, Иван Андреевич, как и любой московский торговец, не всякому поверял истинную цену книги. Чаще он, оценивающим взглядом пронзив покупателя, брал из мешка товар наугад и некоторое время делал вид, что любуется книгой, не имея сил расстаться с ней навек. На самом же деле он в это время молчком рассуждал: «Барин-то дурень дурнем, а все туда же, в образованные тянется, хоть у него на лбу написано, что, окромя Святцев, он в книги не заглядывал. Пыжься, пыжься, я вот с тебя сейчас лоск-то соскоблю».

— Десять рублев! — решительно объявлял Чихирин.

— Да помилуй, — терялся от неожиданности просвещенный барин, — отчего так дорого? Я намедни за двадцать копеек брал, и почти новую книгу.

— А вы, ваше благородие, поищите такую — и за двадцать рублев не сыщете. Это ж купчишке какому-нибудь, ему лишь бы цена была необременительная, и все! А вам — я же понимаю благородного человека — главное, особенную книгу иметь, чтобы в ней эдакая загадочная витиеватость проступала.

— Что ж, я же не отказываюсь, я непременно возьму, хоть ты и дорого просишь, — вздыхал обреченный аристократ и становился обладателем «Искусства лить пушки» Монжа.

— А не желаете для супружницы пристойное чтение приобрести?

Иван Андреевич извлекал из недр бездонного мешка «О благородстве и преимуществе женского пола» Агриппы.

— Нет уж, уволь. — Одураченному покупателю все еще было жаль десяти потраченных рублей. — У нас целый шкап с книгами, там такое или что-то похожее уже есть.

— Как пожелаете, мы товар не навязываем — и так вмиг расходится.

Чихирин поспешно раскланивался и, довольный, покидал дом, где посчастливилось удачно пристроить рублевый товар.

Иной раз хозяева предлагали ходебщику, как называли разносчиков книг, поменять свои старые, обтрепанные книги на новенькие, и тут Иван Андреевич опять же выказывал сметку, отдавая Греча и Булгарина за старинные новиковские издания и даже допетровские бесценные фолианты с замысловатым начерком букв.

Бывало, приглашали его и юные наследники, продававшие сваленные в кучу родительские библиотеки оптом, на вес. Определив искушенным взглядом ценность многопудового товара, Чихирин спешил за деньгами к антикварам Панкратьевского переулка, которые все были староверы и большие ценители дониконовского письма. На следующий день он отдавал им долг книгами и рукописями с налетом стародавней старины.

Но кое-что из божественной литературы оборотистый букинист оставлял и для гостинодворских купцов, у которых потайные слова «масонство», «раскол» тотчас развязывали кошельки, а купленные книги на долгие годы переселялись в обширные комоды глухих домов Замоскворечья.

Для простого же народа Чихирин приберегал сказки о Еруслане и Бове, гадательные книги царя Соломона, лубочные картинки.

Иван Андреевич никогда не читал библиографических справочников, не знал иностранных языков, не был просвещенным знатоком литературы. Но его уважение к печатному слову, да и сама торговля таким пустяшным в ту пору товаром, как бывшая в употреблении книга, сеяли семена уважения к печатному слову, способствовали распространению собирательства, спасению редких изданий.

Книжная торговля в Москве к середине девятнадцатого века стала постепенно расширяться. Возле решетки университета торговали научными трактатами, у входа в Александровский сад шли в ход романы, или, говоря на языке того времени, изящная литература. Возле Большого московского трактира книгу брали охотнорядцы — чаще с возвратом, напрочет.

Антикварные лавки тянулись по Панкратьевскому переулку и Сретенке до самого Сухаревского рынка. Чихирин же имел лавочку на Смоленском рынке, возле которого — на Арбате, Пречистенке, Остоженке — проживало немало богатых и просвещенных господ. Были охочи до старинных книг и иноземные посланники в блестящих камзолах и замысловатых шляпах.

Но в Вербную субботу и другие дни народных гуляний, когда московские жители, по обычаю, стекались на Красную площадь, Чихирин переносил свою торговлю к Спасским воротам Кремля, располагаясь на том же месте, где до Отечественной войны 1812 года имел лавочку первый русский антикварий Ферапонтов. У Ферапонтова когда-то запасались пособиями для научных исследований профессора Московского университета Барсов, Синьковский, Баузе; обогащали свои бесценные собрания граф А. И. Мусин-Пушкин, граф Ф. А. Толстой, П. Л. Бекетов. Теперь же, стал замечать Чихирин, книги все чаще стали покупать купцы, мещане, крестьяне, и среди простого народа стали появляться собиратели до того ученые, что против них дворяне — полные невежды. Не странно ли это: и деньги, и земли, и даже само просвещение все заметнее перекочевывают из высшего сословия в низшее?..

Но раз в год Чихирина брала хандра, и тогда и торговля, и размышления о жизни ему нестерпимо противили. Он оставлял нераспроданный товар без присмотра — благо, что воры еще не имели привычки красть книги — и шел к своей старухе.

— Пора переменить, — вздыхал Иван Андреевич.

И вот жена уже разбирает книжки на листочки, вяжет их в пачки и продает по три копейки за фунт в овощные лавки для завертывания товаров. А сам хозяин тем временем уходил в ближайшее за Камер-Коллежским валом село, где шкалик водки, не обложенный городским налогом, стоил семь копеек против московских десяти, и кутил, пока не пропивал последнего гроша. Тогда он отправлялся пешком в Троицу и, замолив грехи, вновь становился добропорядочным семьянином и увлеченным букинистом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Иван Крузенштерн (1770 г. – 1846 г.)

Из книги Знаменитые путешественники автора Скляренко Валентина Марковна

Иван Крузенштерн (1770 г. – 1846 г.) Мне советовали принять несколько иностранных матросов, но я, зная преимущественные свойства российских, коих даже и англичанам предпочитаю, совету сему последовать не согласился. И. Ф. Крузенштерн. «Путешествие вокруг света…» С


Иван Несдержанный, или Последний скандал хрущевской эпохи (Иван Пырьев)

Из книги Скандалы советской эпохи автора Раззаков Федор

Иван Несдержанный, или Последний скандал хрущевской эпохи (Иван Пырьев) Кинорежиссер Иван Пырьев был одним из самых обласканных властями деятелей советской культуры. Начав свою режиссерскую карьеру в 1929 году, он за два последующих десятилетия (1930–1950) снял десять


Вычихал каменный дом. Шут Иван Савельевич Сальников (1770-е — после 1830-х)

Из книги Московские обыватели автора Вострышев Михаил Иванович

Вычихал каменный дом. Шут Иван Савельевич Сальников (1770-е — после 1830-х) На Руси, как и во всем мире, любили потехи. Но если простой народ в редкие дни отдохновения от трудов резвился на качелях, водил хороводы и распевал разухабистые песни, то благородные, для многих из


Духовный полковник. Офицер Доможиров (1770—1830-е)

Из книги Московские обыватели автора Вострышев Михаил Иванович

Духовный полковник. Офицер Доможиров (1770—1830-е) «Все в Москву катится», — с гордостью бахвалятся жители Первопрестольной и с завистью отмечают приезжие. На московских улицах, одетых кое-где в дикий камень, продыху нет от бесчисленных колясок, бричек, карет, тарантасов,


1770

Из книги Французская волчица — королева Англии. Изабелла автора Уир Элисон

1770 С.53.


1830-е годы (1830–1837). Болдинские осени 1830 и 1833 годов

Из книги История русской литературы XIX века. Часть 1. 1795-1830 годы автора Скибин Сергей Михайлович

1830-е годы (1830–1837). Болдинские осени 1830 и 1833 годов Несколько событий в жизни Пушкина оказали влияние на его жизнь и творчество 1830-х годов. Среди них: сватовство к Н.Н. Гончаровой и брак с ней, польское восстание, на которое откликнулся поэт несколькими произведениями,


Крузенштерн Иван Федорович (Род. в 1770 г. – ум. в 1846 г.)

Из книги История человечества. Россия автора Хорошевский Андрей Юрьевич

Крузенштерн Иван Федорович (Род. в 1770 г. – ум. в 1846 г.) Русский мореплаватель, адмирал. Руководил первой русской кругосветной экспедицией. Впервые нанес на карту большую часть побережья о. Сахалин. Один из учредителей Русского географического общества. Его имя носят


Князь Иван Андреевич Хворостинин

Из книги Тайны российской аристократии автора Шокарев Сергей Юрьевич

Князь Иван Андреевич Хворостинин Личность князя Ивана Андреевича Хворостинина противоположна фигуре героя предыдущего очерка. Смута оказала огромное влияние на формирование его характера, и в эпоху восстановления государственного порядка Хворостинину далеко не


Франция в период реставрации Бурбонов (1814–1830) и июльская революция 1830 г. Июльская монархия (1830–1848) (гл. 4–5)

Из книги История Франции в трех томах. Т. 2 автора Сказкин Сергей Данилович

Франция в период реставрации Бурбонов (1814–1830) и июльская революция 1830 г. Июльская монархия (1830–1848) (гл. 4–5) Классики марксизма-ленинизма Энгельс Ф. Закат и близость падения Гизо. — Позиция французской буржуазии. — Марке К. и Энгельс Ф. Соч., т. 4.Энгельс Ф¦ Правительство и


Гром-камень, 1770 год Василий Рубан, Иван Бакмейстер

Из книги Санкт-Петербург. Автобиография автора Королев Кирилл Михайлович

Гром-камень, 1770 год Василий Рубан, Иван Бакмейстер В том же году, когда открылся Английский клуб, в Петербург привезли Гром-камень – валун, обнаруженный двумя годами ранее близ деревни Конная Лахта; свое прозвище камень получил из-за того, что у него был отбит угол – как


АПЕТЕР Иван Андреевич (апрель 1890 — 22.08.1938)

Из книги Внутренние войска. История в лицах автора Штутман Самуил Маркович

АПЕТЕР Иван Андреевич (апрель 1890 — 22.08.1938) заместитель народного комиссара юстиции СССР, начальник Главного управления ИТУ НКЮ СССР, начальник конвойных войск СССР (29.01.1931–21.04.1934)старший майор госбезопасности (1936) Слева направо стоят: Футорян, Менжинский, Беленький,


1770

Из книги Хрущевская «оттепель» и общественные настроения в СССР в 1953-1964 гг. автора Аксютин Юрий Васильевич

1770 Анкета № 271 / 98 // Личн. архив автора.


Иван Андреевич Крылов. Легенда о блинах

Из книги Тайны смертей русских поэтов автора Куропаткина Марина Владимировна

Иван Андреевич Крылов. Легенда о блинах На протяжении долгого времени считалось, что знаменитый баснописец Иван Андреевич Крылов умер от того, что объелся блинами. Эта причина смерти указывается во многих биографиях поэта. Между тем это не более чем миф, а причина смерти


1770

Из книги Скрытый Тибет. История независимости и оккупации автора Кузьмин Сергей Львович

1770 Tibet: a Human Development, 2007.


Иван Андреевич Крылов (1769–1844)

Из книги Тверской край — музыка — Санкт-Петербург автора Шишкова Мария Павловна

Иван Андреевич Крылов (1769–1844) И.А.Крылов — баснописец, прозаик, драматург, журналист. Это о н. м спорил Пушкин с Вяземским: "Грех тебе унижать нашего Крылова. Тво. мнение должно быть законом в нашей словесности. И что такое Дмитриев? Все его басни не стоят одной хорошей басни