Жизнь в анекдотах и фактах. Поэт Ермил Иванович Костров (1751–1796)

Жизнь в анекдотах и фактах. Поэт Ермил Иванович Костров (1751–1796)

Знаменитым русским писателям XIX века поставлены бронзовые и гранитные монументы, изданы их многотомные собрания сочинений, они частые гости на страницах романов и литературоведческих исследований. Меньше фортуна улыбнулась, за исключением Ломоносова, пиитам XVIII века. Памятников им не ставят, в школе наизусть учить не заставляют, издают только скопом в хрестоматиях. Особенно не повезло Ермилу Ивановичу Кострову, об этом талантливом поэте и переводчике память сохранилась главным образом в анекдотах…

* * *

Бывало, входит Костров в комнату в своей треугольной шляпе, снимет ее, чтобы поздороваться, и снова натянет на глаза, да так и сидит в углу молча. Только когда заслышит умные или забавные слова, поднимет шляпу, взглянет на говоруна и вновь натянет ее.

* * *

Костров частенько хаживал к Ивану Петровичу Бекетову, где для него всегда была наготове большая суповая чашка с пуншем. Выпив, он принимался за горячий спор с Александром Карамзиным, младшим братом историографа. Дело доходило до дуэли. Тогда Карамзину давали в руки обнаженную шпагу, а Кострову ножны от нее. Пьяненький Костров не замечал, что у него в руках тупое оружие, и сражался с трепетом, только защищаясь, боясь пролить неповинную кровь соперника.

* * *

Костров за перевод Оссиана получил от Екатерины II 150 рублей и отправился в трактир, где размечтался, что назавтра отправится в Петербург, выправит себе на подаренные деньги приличное платье и представится благодетельнице-императрице, станет придворным пиитом… Тут за соседний столик сели двое, и он услышал рассказ офицера, что тот потерял казенные деньги и теперь попадет под суд. Ермил Иванович тотчас вручил несчастному свои 150 рублей, похоронив мечту о высочайшем дворе.

* * *

Костров очень любил гетевского «Вертера» и пьяный часто перечитывал его, заливаясь слезами. Однажды в подобном состоянии, закончив чтение любимой повести, он продиктовал поэту И. И. Дмитриеву письмо к его возлюбленной в вертеровском стиле.

* * *

Некоторое время, когда переводил «Илиаду» Гомера, Костров жил у Ивана Ивановича Шувалова. Как-то в дом зашел Иван Иванович Дмитриев и, не застав хозяина, спросил:

— А Ермил Иванович у себя?

— Пожалуйте сюда, — ответил лакей и повел гостя в задние комнаты, где девки-служанки занимались работой, а в их окружении сидел университетский бакалавр Костров и тоже сшивал лоскутки. На столе лежала без дела «Илиада» на греческом языке.

— Чем это вы занимаетесь? — удивился Дмитриев неподобающему занятию собрата по перу.

— Да вот, девчата велели, — нисколько не смутясь, отвечал Костров.

* * *

Как-то Костров был представлен всемогущему Потемкину.

— Ты перевел гомеровскую «Илиаду»? — грозно спросил фельдмаршал.

— Я, — просто ответил Ермил Иванович.

Потемкин пристально посмотрел на него и кивнул. Костров ответил поклоном и, выходя, с облегчением пробурчал, что несказанно рад так дешево отделаться от надменного вельможи. Но в дверях дорогу преградил офицер и объявил, что светлейший приглашает его на обед. Костров явился, сел в самом конце стола и, не обращая ни на кого внимания, занялся с рвением яствами и питием. С княжеского обеда он едва вышел, выписывая ногами вензеля.

* * *

Костров сидел в московском трактире «Царырад» в худой запачканной шинели и порванной шляпе, с растрепанными волосами и стаканом в руке. Кругом было шумно и весело. Вдруг все смолкло и посетители повскакивали с мест. Это появился грозный и надменный пристав Семенов. Лишь Костров продолжал сидеть, не обращая никакого внимания на вошедшего.

— Что за свинья?! — вскричал возмущенный пристав. — Разве ты не знаешь, кто перед тобой стоит?!

Костров, не переставая прихлебывать из стакана, важно ответил:

— Знавал я и вельмож, царей земных в порфире,

Как мне не знать тебя, Семенова, в трактире!

* * *

Костров незадолго до смерти, страдая лихорадкой, повстречался с историографом Карамзиным.

— Странное дело, — посетовал Ермил Иванович, — пил я, кажется, всегда одно горячее, а умираю от холода.

* * *

Херасков очень уважал Кострова и предпочитал его талант своему собственному. Это приносит большую честь его сердцу и его вкусу. Костров несколько времени жил у Хераскова, который не давал ему напиваться. Это наскучило Кострову. Он однажды пропал. Его бросились искать по всей Москве и не нашли. Вдруг Херасков получает от него письмо из Казани. Костров благодарил его за все его милости, «но, писал поэт, воля для меня всего дороже».

* * *

Однажды в университете сделался шум. Студенты, недовольные своим столом, разбили несколько тарелок и швырнули в эконома несколькими пирогами. Начальники, разбирая это дело, в числе бунтовщиков нашли бакалавра Ерми-ла Кострова. Все очень изумились. Костров был нраву самого кроткого, да уж и не в таких летах, чтоб бить тарелки и швырять пирогами. Его позвали в конференцию. «Помилуй, Ермил Иванович, — сказал ему ректор, — ты-то как сюда попался?..» — «Из сострадания к человечеству», — ответил добрый Костров[2].

Ученые мужи обычно с презрением относятся к анекдотам и не желают причислять их к историческим источникам, по которым принято составлять достоверную картину прошлого. А зря! Хотя передаваемые из уст в уста забавные приключения чаще всего основаны на вымысле, они верно передают характеры персонажей и их положение в обществе. Но, чтобы не быть обвиненными в профанации истории, познакомимся и с другой биографией Кострова — основанной на достоверных фактах.

Происходил он из экономических (государственных) крестьян села Синеглинского Вобловитской волости Вятской губернии и по окончании духовной семинарии в 1773 году пришел в Москву к своему земляку, настоятелю Новоспасского монастыря отцу Иоанну (Черепанову) и обратился к нему со стихами:

О муж священный, муж избранный!

Судьбой гонимых ты отец,

Муж, небесами дарованный

Для облегченья их сердец.

Отверзи мне, о покровитель,

Желанный Аполлонов храм,

Где он, начальник и правитель,

С собором нимф ликует сам.

Несмотря на восхваление в виршах языческого бога, член Синода архимандрит Иоанн благосклонно отнесся к молодому дарованию и пристроил его учиться в духовную академию. Двумя годами позже Костров перешел в Московский университет, по окончании которого в 1779 году был произведен в бакалавры. До конца жизни он сохранил дружбу с университетскими кураторами Шуваловым и Херасковым и за неимением собственного угла частенько ночевал у них.

«Пышные лета юности, — витиевато повествует первая биография поэта, — начали время от времени развертывать способности его, цвет весны его начал согреваться от ярких лучей летнего солнца и подавал надежду принести плод».

Костров, как и большинство поэтов конца XVIII века, сочинял оды, эпистолы, гласы о знаменитых событиях и великих современниках. Чаще всего их героями были друзья и покровители питомца муз — князь Шувалов, поэт Херасков, митрополит Платон. Более других осталось виршей, посвященных приятелю и страстному поклоннику костровского таланта А. В. Суворову.

Суворов! Громом ты крылатым облечен

И молний тысячью разящих ополчен,

Всегда являешься во блеске новой славы,

Всегда виновник нам торжеств, отрад, забавы.

Полководец отвечал тоже стихами, хоть и не столь искусными:

Вергилий, Гомер, о! есть ли бы восстали,

Для превосходства бы твой важный слог избрали.

Костров, кроме торжественного ломоносовского стиха, усвоил и лиризм нового поколения, среди которого были его друзья Дмитриев и Карамзин…

На листочке алой розы

Я старалась начертить

Милу другу в знак угрозы,

Что не буду ввек любить,

Чем бы он меня ни льстил,

Что бы мне ни говорил.

Чуть окончить я успела,

Вдруг повеял ветерок,

Он унес с собой листок —

С ним и клятва улетела.

Но в первую очередь прославился Костров, хорошо знавший греческий, латинский и французский языки, как переводчик. Современники, а отчасти и потомки превозносили его переводы «Золотого осла» Апулея, поэзии легендарного барда кельтов Оссиана и в особенности гомеровской «Илиады» (Костров перевел александрийским стихом первые восемь с половиной глав знаменитого эпоса, остальные, как смеялись обыватели, надо искать забытыми в каком-нибудь московском шинке).

Конечно, многие подмечали, что поэт частенько бывает нетрезв, но даже великий Державин не умалял при этом его заслуг:

Весьма злоречив тот, неправеден и злобен,

Кто скажет, что Хмельнин Гомеру не подобен.

Пиита огнь везде и гром блистает в нем,

Лишь пахнет несколько вином.

Но еще чаще говорили о добродушии и простоте Кострова, что и послужило причиной множества насмешек и анекдотов. «В характере Кострова, — вспоминал И. И. Дмитриев, — было что-то ребяческое, он был незлопамятен, податлив на все и безответен». «Костров был добр, великодушен, — вспоминает другой современник П. Макаров, — доброта души его простиралась до того, что он отдавал свое последнее в помощь несчастному». Драматург Н. В. Кукольник сочинил даже драму в пяти действиях «Ермил Иванович Костров», взяв за ее основу анекдот о том, как поэт вручил в трактире офицеру 150 рублей.

Последние месяцы жизни щуплый болезненный жрец Бахуса и Аполлона провел у своего приятеля Федора Григорьевича Карина, в доме между Петровкой и Дмитровкой, в переулке близ церкви Рождества в Столешниках. Здесь он и скончался за неделю до своего сорокапятилетия в 1796 году. Друзья схоронили его на Лазаревском кладбище и откликнулись на смерть несколькими стихами. Через восемнадцать лет вспомнил о своем предшественнике молодой поэт А. С. Пушкин и почтил его память несколькими грустными строчками:

Поэтов — хвалят все, питают — лишь журналы;

Катится мимо их Фортуны колесо;

Родился наг и наг вступает в гроб Руссо[3];

Камоэнс с нищими постелю разделяет;

Костров на чердаке безвестно умирает,

Руками чуждыми могиле предан он:

Их жизнь — ряд горестей, гремяща слава — сон.

Грустная судьба… Нынче, наверное, даже студенты-филологи не открывают книг Кострова. Порадуемся хотя бы тому, что его имя живет в анекдотах, и через них поймем главное отличие Ермила Ивановича от большинства вельмож-современников: «век просвещения» не стал для него «веком раболепствования».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Е. И. Костров

Из книги Русский литературный анекдот конца XVIII — начала XIX века автора Охотин Н

Е. И. Костров Талантливый переводчик Гомеровой «Илиады» Е. И. Костров был большой чудак и горький пьяница. Все старания многочисленных друзей и покровителей поэта удержать его от этой пагубной страсти постоянно оставались тщетными.Императрица Екатерина II, прочитав


Глава X Атаман Алексей Иванович Иловайский. 1775–1796 гг.

Из книги Древняя история казачества автора Савельев Евграф Петрович

Глава X Атаман Алексей Иванович Иловайский. 1775–1796 гг. Самым неутомимым преследователем разбитых шаек Пугачева по заволжским степям был донской полковник Алексей Иловайский, который, имея в своем распоряжении всего 400 чел. конных казаков, переправился чрез Волгу и


1751

Из книги Французская волчица — королева Англии. Изабелла автора Уир Элисон

1751 Мьюримут.


Глава 25. Загадочная кельтская душа, или Ирландцы в анекдотах

Из книги Кельты анфас и в профиль автора Мурадова Анна Романовна

Глава 25. Загадочная кельтская душа, или Ирландцы в анекдотах Единого кельтского национального характера не существует. Конечно, про шотландцев говорят, что они скряги, про бретонцев — что они упрямы… Но обычно когда мы говорим о кельтах и об истинно кельтском духе (не


Императрица Екатерина II — Великая Годы жизни 1729–1796 Годы правления — 1762–1796

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Императрица Екатерина II — Великая Годы жизни 1729–1796 Годы правления — 1762–1796 Отец — принц Христиан Август Анхальт-Цербстский.Мать — принцесса Иоганна Елизавета, принадлежавшая к Голштейн-Готторпскому герцогству.Будущая императрица Екатерина II Великая родилась 21


ГЕНЕРАЛ ОТ КАВАЛЕРИИ Платов Матвей Иванович 1751 — 1818

Из книги Русская военная история в занимательных и поучительных примерах. 1700 —1917 автора Ковалевский Николай Федорович

ГЕНЕРАЛ ОТ КАВАЛЕРИИ Платов Матвей Иванович 1751 — 1818 Герой Дона, граф (с 1812 г.). Участник русско-турецких войн 1768—1774 гг. и 1787—1791 гг. С 1801 г.— войсковой атаман Донского казачьего войска. В 1806—1807 гг. участвовал в войне с Францией, в 1808—1809 гг.— вновь с Турцией. В Отечественную


7.1. Германская Демократическая Республика – в анекдотах, и не только. Богатое наследство «Министерства любви»

Из книги Германия без вранья автора Томчин Александр Б.

7.1. Германская Демократическая Республика – в анекдотах, и не только. Богатое наследство «Министерства любви» Жизнь в западных землях ФРГ выглядит привлекательнее. Люди здесь более обеспеченные и жизнерадостные, чем в землях бывшей ГДР. Президент России в одном из своих


Глава 10. Посмертное бытие в фильмах, книгах, легендах и анекдотах

Из книги Нарком Берия. Злодей развития автора Громов Алекс

Глава 10. Посмертное бытие в фильмах, книгах, легендах и анекдотах Сокровища и архив БерииМного споров вызывает архив Берии, который в полном объеме так не смогли найти после его ареста, в отличие от дамских чулок, нижних юбок и лифчиков, а также загадочных «предметов


Сладкий дым петербургских костров

Из книги Петербургские арабески автора Аспидов Альберт Павлович

Сладкий дым петербургских костров Наверное, у нас, еще недавно встречавших XXI век, есть какая-то особая связь и общность переживаний с теми, кто около ста лет назад провожал бурный XIX век и встречал новый 1900 год — год уже XX века. Мы, как и они, уже знали, что было в веке


Немного о фактах

Из книги А БЫЛА ЛИ ЛИТВА? автора Иванов Валерий Гергиевич

Немного о фактах Слово факт (от латинского слова factum — сделанное, совершившееся) имеет несколько смысловых значений. Нас оно интересует в плане синонима «событие». Как показывает жизнь — далеко не все факты достоверны. Иногда событие, поданное в качестве факта, искажено


6.6.3. Поэт в России больше, чем поэт?

Из книги Российская история в лицах автора Фортунатов Владимир Валентинович

6.6.3. Поэт в России больше, чем поэт? Владимир Владимирович Маяковский (1893—1930) до 1917 г. резко не принимал буржуазного мира, показывал трагическое одиночество человека в нем, предчувствовал грядущую революцию и связывал с ней свое будущее. В ранний период творчества


1751

Из книги Хрущевская «оттепель» и общественные настроения в СССР в 1953-1964 гг. автора Аксютин Юрий Васильевич

1751 Анкета № 308 / 98 // Личн. архив автора.


Императрица Екатерина II Великая (21.04(2.05).1729-6.11.1796) Годы правления – 1762-1796

Из книги Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор автора Сукина Людмила Борисовна

Императрица Екатерина II Великая (21.04(2.05).1729-6.11.1796) Годы правления – 1762-1796 Императрица Екатерина II, в девичестве принцесса София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская, была немкой. Она родилась 21 апреля 1729 года в городе Штеттине (ныне город Щецин в Польше) в семье принца


Императрица Екатерина II — Великая Годы жизни 1729–1796 Годы правления — 1762–1796

Из книги Я познаю мир. История русских царей автора Истомин Сергей Витальевич

Императрица Екатерина II — Великая Годы жизни 1729–1796 Годы правления — 1762–1796 Отец — принц Христиан Август Анхальт-Цербстский.Мать — принцесса Иоганна Елизавета, принадлежавшая к Голштейн-Готторпскому герцогству.Будущая императрица Екатерина II Великая родилась 21


1751

Из книги Скрытый Тибет. История независимости и оккупации автора Кузьмин Сергей Львович

1751 2,5 тыс. студентов…