Проблема ограниченности

Проблема ограниченности

Все люди ограничены своим воспитанием, опытом, принадлежностью к общественной среде. Все мы плохо понимаем людей из другой общественной среды. Тех, у кого совсем другие опыт, воспитание, отношение ко всему на свете. Мы можем научиться их понимать — но на это уйдут годы. И то при сильном желании.

По мнению всех, кто знал Сталина, это был человек исключительно умный, хитрый и проницательный. Он сумел обвести вокруг пальца все ЦК ВКП(б)! Он обхитрил даже такого умного и опасного негодяя, как Троцкий!

Все так. Но в чем проявлялся ум Сталина? Его хитрость, коварство и проницательность? До того, как принять решение, Сталин долго изучал вопрос. В его библиотеке содержалось множество книг — и все с пометками на полях, с выписками, проработанные такие книги. Он умел привлекать знающих людей и внимательно выслушивал их, делая пометки и запоминая. Он умел отмерить не семь, а семижды семь раз, этот Иосиф Джугашвили!

…Простите, а что во всем этом такого необыкновенного? Почему способность Сталина сначала думать, а потом действовать производила такое впечатление на современников? Ведь и Черчилль, и Рузвельт делали точно так же и то же самое. И вообще любой дельный человек сначала изучает вопрос, думает, а потом принимает решение. Тем более, так поступает любой предприниматель, чиновник, ученый. Тот, чьи решения ответственны.

Вот окружение Сталина поступало иначе. И Троцкий, объявленный Гением Революции, И Коля—Балаболка Бухарин, и Радек по кличке Крадек, за патологическое воровство… И другие большевики — это идеологизированные балаболки, видевшие мир не таким, каков он есть, а каким они его придумали. К тому же слабодушные, трусоватые, они легко ломались и пугались. Сталин на их фоне казался не только невероятно умным, но и крайне волевым, уверенным в себе, решительным и надежным.

Но был ли он умнее даже среднего британского чиновника? Тем более, руководителей англосаксонских государств? Был ли он умнее маршала Петена, маршала Маннергейма, Шарля де Голля?

Это же касается и хитрости, коварства, проницательности Сталина.

Человек уголовной среды, Сталин умел видеть слабые стороны людей и тонко «играть» на них. Характерная деталь: Сталина или ругают на все корки, и тогда его прошлое, уголовника поминается просто с упоением.

Или Сталина восхваляют, и тогда факт того, что его воспитала уголовная среда, просто не замечается или отрицается. Ни слова об этом нет ни у Романенко, ни у Мухина. Бушков написал двухтомный панегирик Сталину — и тоже не упомянул ни звуком его уголовное прошлое (Бушков АЛ. Красный монарх. М., 2005. Ледяной трон. М., 2006). И Виктор Суворов пишет о Сталине как о создателе могучей военной машины… Справедливо пишет об убожестве тех, кого он сажал и расстреливал (Суворов В. Очищением. М., 2004). Но тоже — ни слова о том, кто воспитывал Сталина и сделал его гением недоверчивости и коварства.

Как ученый, автор относится к Сталину нейтрально как к объекту изучения. А не как к обожествляемому или, поносимому другу или врагу. Ничто не мешает мне видеть в Сталине человека, чей переворот 1929–го сделал СССР из революционного ада страной, в которой как—то можно существовать. И серьезного, большого политика. И крупную трагическую личность. Но ничто не мешает мне видеть и явно уголовные средства ведения его политики. А порой и уголовные цели. Без этого Сталина не понять.

Всякий человек ограничен своим воспитанием и опытом. Сталин умел «переиграть» своих партайгеноссен, потому что они болтали, раскрывали свои планы, были понятны и видны… А Сталин не говорил, он слушал. И как правило, умел расставить других как шахматные фигуры на доске.

Но эти—то люди принадлежали к его миру.

А вот Черчилля и Рузвельта он «расставить» никак не cyмел. Вовсе не он их использовал, а они использовали его.

Гитлера он тоже использовать не сумел. Уже начал. Он управлял поведением Гитлера в той мере, в которой Гитлер был ему понятен. Гитлер, балаболка и идеологический маньяк, очень напоминал, наверное, Сталину и Троцкого, и «Зиновьева. Но в чем—то Гитлер был «шире» Сталина. Если и не сам, то за счет тех людей, которые стояли вокруг и которых он волей—неволей слушал.

Если бы возле Сталина стояли Горчаковы, Голицыны и, чиновники министерств царского времени. Если бы его генералами были не Жуков и Конев, а Брусилов и Корнилов — тогда аналогия была бы полная.

Наверное, Сталин не мог и представить себе, что на него нападут такими малыми силами. Это нарушало все его представления о возможном. 28 июня 1941 года Сталин уехал на дачу, и 29–30 июня лежал в прострации, не отвечал на звонки и ни с кем не встречался. Сильный человек, он быстро оклемался и вернулся к жизни, но этот эпизод имел место быть.

Советские люди, Суворов и Сталин одинаково придают громадное значение материальной стороне жизни. Количество и качество орудий и танков для них — основная характеристика армии. Как и все советские люди, они пренебрежительно относятся к духу. К внутренней жизни людей, их культуре, их отношению к жизни. К их желаниям и стремлениям. И очень огорчаются, когда качество людей оказывается важнее их ненаглядных танков и самолетов.

22 июня 1941 года Красная Армия имела лучшую в мире материальную часть, но воевать не хотела. А вермахт был малочисленнее, слабее, но воевать умел и, главное, хотел.

«Государства гибнут, если закрывают глаза на недочеты, увлекаются своими успехами, почивают на лаврах». Так сказал сам Сталин в своей речи перед выпускниками военных училищ 5 мая 1941 года (Документы внешней политики. Т. 23. Кн. 2. М., 1995).

Не отнести ли слова Сталина к самому Сталину? Он создал лучшую в мире матчасть для завоевания мира, но столкнулся с тем, что сильнее: с лучшими генералами мира, лучшими солдатами и лучшими военными конструкторами. Это оказалось важнее матчасти. Сталин закрыл глаза на недочеты своего государства, увлекся своими успехами, почил на лаврах. И его государство погибло.