Фига в кармане

Фига в кармане

Однако почему же Черчилль так яростно хотел войны? Почему не откликнулся ни на одно из предложений Гитлера о мире? Уж конечно не из любви к СССР. Было бы наивно считать, что Черчилль, глубоко ненавидевший коммунистическую идеологию, сразу изменил свое отношение к СССР.

У Великобритании не было повода для войны, пока Германия стремилась лишь к ограниченному пересмотру территории обитания немцев. Ну подумаешь, континентальные туземцы хотят изменить германо-польскую границу!

Лишь постепенно стало ясно: национал-социалистическая Германия намеревается установить свой международный порядок. Этот порядок направлен против государственно-политических и идеологических основ Запада.

В Британии очень боялись, как говорил премьер-министр Чемберлен, «немецкого марша к мировому господству» (Лиддел Гарт Б. Вторая мировая война. М, 1976).

Но и СССР оставался союзником очень своеобразным. В речи о намерении Англии помочь СССР, произнесенной 22 июня, Черчилль не скрывал своей ненависти к коммунизму. «За последние 25 лет, — говорил он, — никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нём».

Черчилль говорил истинную правду и доказал это в ходе Великой Отечественной войны. На союз с СССР он смотрел как на «печальную необходимость». Черчилль последовательно осуществлял свой стратегический замысел — добиться максимального ослабления врага № 1 — Третьего рейха и истощения своего союзника военного времени — Советского Союза, чтобы после победы продиктовать свою волю и тому и другому.

Поскольку официальное положение обязывало У. Черчилля быть более сдержанным, воззрения отца выразил его сын Рандольф Черчилль, заявивший: «Идеальным исходом войны на Востоке был бы такой, когда последний немец убил бы последнего русского и растянулся мертвым рядом» (Краминов Д. Правда о втором фронте. Петрозаводск, 1960. С. 30).

Близкий к Черчиллю министр авиационной промышленности, полковник Мур-Брабазон полагал, что Британия больше всего заинтересована в обескровливании СССР и Третьего рейха, после чего Англия займет господствующее положение в Европе (Земское И.Н. Дипломатическая история второго фронта в Европе. М., 1982. С. 15).

В США похожее мнение высказал в Сенате сенатор-демократ Гарри Трумэн (с 1944 г. вице-президент США, с апреля 1945 по январь 1953 г. — президент США): «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше, хотя мне не хочется ни при каких обстоятельствах видеть Гитлера в победителях» (New York Times. 24.06.41).

Зачем же они шли со Сталиным? А потому, что Гитлера они боялись еще больше. Гитлер был опаснее, потому что оттеснял Британию с первых мест в мире. Сталин был много локальнее.

В сложившейся исторической обстановке нацистская Германия представляла смертельную угрозу для Британской империи.

Подобные же мотивы определяли политику и Соединенных Штатов в отношении Советского Союза.

Президент Рузвельт признавал, что защита «СССР… является жизненной необходимостью для защиты Соединенных Штатов» (Document on American Foreign Relations, July 1941 — June 1942, vol. IV. Boston, 1956, p. 607).

Политика «пусть они убивают друг друга как можно больше» — это не фигура речи. Не глупость, сказанная в запале не очень культурным сенатором. Это принципиальная позиция, и это важная сторона политики.

Вот факты: в июне 1942-го в Англо-советском и Англо-американском коммюнике содержится прямое обязательство открыть второй фронт в Европе в конце 1942 года. В реальности второй фронт открыт был 6 июня 1944 года. Полтора года жителям Европы, СССР и Третьему рейху со всеми их бесчисленными сторонниками предоставлялась возможность убивать друг друга как можно больше.