«Наш ответ Керзону». Коммунистический термидор

«Наш ответ Керзону».

Коммунистический термидор

Нашим ответом Керзону были, как известно, создание ОСОАВИАХИМа, массовые митинги, а по сути — начало мощного военного строительства.

До настоящего ультиматума и настоящего разрыва отношений дело дошло в 1927 году. Это была британская реакция на успехи гоминьдановского правительства в Китае, в которое тогда входили коммунисты и которое активно поддерживал Советский Союз. Британия разорвала все торговые и дипломатические отношения с СССР. Разрыв продлился два года, в которые, собственно, и определился окончательно «наш ответ Керзону».

«Красным только кажется, что они сражаются во славу Интернационала. На самом же деле, хоть и бессознательно, они льют кровь только для того, чтобы восстановить „Богохранимую Державу Российскую"… Они своими красными армиями (сделанными „по-белому “) движутся во все стороны только до тех пор, пока не дойдут до твердых пределов, где начинается крепкое сопротивление других государственных организмов… Это и будут естественные границы будущей России… Интернационал „смоется“, а границы останутся…»[189]

Василий Шульгин

Василий Витальевич Шульгин — монархист и идеолог Белого движения — написал это еще в 1922 году по поводу Ленина и Троцкого. Однако именно к середине 1920-х годов — к решающему моменту схватки Сталина и Троцкого — относится окончательное оформление того, что последователи Шульгина среди русской эмиграции, сменовеховцы, позднее назвали «русским термидором».

«Ленин предполагает объективные условия, созданные Богом, как территория и душевный уклад народа располагают. И теперь очевидно стало, что кто сидит в Москве, безразлично кто это — будет ли это Ульянов или Романов (простите это гнусное сопоставление), — принужден делать дело Иоанна Калиты»[190].

Василий Шульгин

Четкая геополитическая формула, которую монархист Шульгин вывел, опираясь на лекции о «термидорианском перерождении» якобинцев, слушанные им еще студентом в Киевском университете, тем не менее, нуждалась в персональном воплощении, то есть в самом «термидорском перевороте».

Одной из важнейших содержательных сторон внутрипартийной борьбы между Троцким и примкнувшими к нему «старыми большевиками» и Сталиным и был, собственно, вопрос о дальнейшем пути, по сути, о смысле революции. Если идти до конца, — то вопрос о революции вообще. Троцкий — это мировая революция, и Россия — инструмент для нее. Сталин — революция как способ продвижения интересов СССР. Коминтерн в этом случае превращался в пятую колонну СССР, Советский Союз — в неороссийскую империю, наследника старой российской геополитики. То есть содержательный ответ на ультиматумы Керзона был положительным. Россия Советская вернулась на поле Большой Игры. Отсюда — и возобновление отношений с Британией через два года носило вполне естественный — технический характер.