МОЖНО ЛИ БЫЛО ОКОНЧИТЬ ВОЙНУ В 1944 ГОДУ?

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

МОЖНО ЛИ БЫЛО ОКОНЧИТЬ ВОЙНУ В 1944 ГОДУ?

Вопрос может прозвучать странно. Действительно, разве такое возможно? Летом 1944 года гитлеровский рейх получил несколько сокрушительных ударов. Вроде бы вермахту еще удавалось восполнить свои потери, но действительно это было так или именно «вроде бы»? Прежде всего это относится к людским ресурсам, которые гитлеровский рейх исчерпал. Начиная еще с 1943 года немецкие дивизии страдали хронической недоукомплектованностью, и в следующем году эта проблема стала еще более острой. Потери в технике и вооружении тоже восполнялись на уровне «вроде бы». Да, военное производство в Германии в 1944 году вышло на свой максимальный уровень, но беда в том, что этого максимального уровня тоже было недостаточно. Потери вермахта росли, а постоянные отступления вели к тому, что поврежденная техника оставалась на территории, занятой противником, и отремонтировать ее уже не было возможности. Так что следует более осторожно относиться к оценке военных возможностей Германии в 1944 году.

Ну и что происходило в это время на всех европейских фронтах?

Белоруссия, операция «Багратион», 23 июня — 29 августа. Результат этого советского наступления был страшен по своим последствиям для немцев. Группа армий «Центр» была уничтожена. Это даже не Сталинград, где состоялась крупная катастрофа, но все-таки локальная по своим масштабам и последствиям. Мало того, что немцы потеряли в общей сложности около полумиллиона человек, фронт рухнул на протяжении 1100 километров. Путь в сердце Германии был открыт.

6 июня 1944 года союзники высадились в Нормандии. После некоторой заминки они вырвались на оперативный простор, а попытка немецкого контрнаступления операция «Люттих» завершилась Фалез-ским мешком и гибелью нескольких дивизий.

То есть во второй половине августа 1944 года положение Германии стало совершенно безнадежным, что дошло даже до Адольфа Гитлера. Недаром ряд людей из его окружения пишет, что он наконец (наконец-то!) перестал верить в окончательную победу. Командованию Красной Армии следовало поступить так, как рекомендует древняя народная мудрость: падающего подтолкни! Но для этого требовалось нанести удар в нужном месте, или шверпункте, как говорят немцы.

И вот здесь нам надо рассмотреть кое-какие из знаменитых «Десяти сталинских ударов». Прежде всего, это относится к операциям на южном участке Восточного фронта. Да, разумеется, и разгром Группы армий «Северная Украина», и Ясско-Кишиневская операция имели определенное значение. Но так ли нужно было наступать по всей протяженности Восточного фронта, тем более что наносится удар еще и на севере, проводится Выборгско-Петрозаводская операция. Вот она вызывает особенно серьезные сомнения. Карельский участок Восточного фронта все предыдущие годы был самым спокойным, в отношении фронта слово «мирный», наверное, будет неуместным. Финское командование прекрасно осознавало реальное соотношение сил и старалось не слишком провоцировать советские армии. Так нужно ли было это наступление? Да, к сентябрю 1944 года Финляндия вышла из войны, но стоило ли это затраченных усилий? Может, этим армиям можно было найти лучшее применение?

То же самое можно сказать и о затеянной в августе Ясско-Кишиневской операции. Да, здорово было во второй раз уничтожить немецкую 6-ю армию и выбить Румынию из войны. Но разве это определяло исход войны? Здесь снова придется напомнить, что гитлеровская Германия была специфическим государством, государством одного человека и одной столицы. Гитлеровская Германия без Гитлера существовать не могла в принципе, равно как Германия без Берлина переставала быть единой страной. Это вам не бескрайняя Россия, где правительство может переехать сначала из Питера в Москву, а потом при чрезвычайных обстоятельствах из Москвы в Куйбышев — и ничего. Предположение, что государственный механизм Германии будет продолжать работать после того, как рейхсканцлер переберется в «Альпийскую крепость», выглядит, скажем так, довольно сомнительным. Тем более что имеются основания полагать, что Гитлер не покинет Берлин в случае опасности, а останется там до конца. Поэтому, может, не стоило размениваться на всякие там Букурешты и Выборга, а ударить прямо на Берлин? В общем-то, ситуация напоминала 1941 год, когда немцам приходилось решать, куда двинуть танковую группу Гудериана — на Москву или на юг, чтобы получился Киевский котел. Вермахт постоянно испытывал нехватку сил, но, несмотря на это, пытался в начале войны наступать по всем имеющимся направлениям, что и предопределило его поражение. Для немцев оба решения были проигрышными, а вот положение Красной Армии на завершающем этапе войны было несколько иным.

Действия Красной Армии в 1944 году вызывают в памяти поговорку «Сила есть — ума не надо». Наступление точно так же велось буквально повсюду, где только возникала возможность, не было даже попыток просчитать, где следует нанести очередной удар, чтобы он имел максимальный эффект. Конечно, последующие рассуждения не нужно воспринимать как истину в последней инстанции. Просчитать все вероятности можно было только с помощью фантастической науки психоистории, изобретенной Айзеком Азимовым. Между прочим, цикл «Основание», в котором вводится понятие психоистории, он начал писать в 1942 году. И в этих романах говорится о том, что будущее можно просчитать математически точно на основе анализа социальных и экономических процессов. Кстати, возникновение войн и их исход также просчитываются психоисторией. В среде любителей фантастики бродили слухи, что эти романы почти полвека находились под запретом в Советском Союзе потому, что вызвали истерическую панику в Политбюро ЦК. Похоже, коммунисты боялись научно просчитанного будущего, хотя учение Маркса было всесильно, потому что оно верно.

Но мы немного отвлеклись. Летом 1944 года имелась возможность продолжать операции в Польше и Прибалтике, вопрос в том, какой результат они могли принести и существовала ли возможность их обеспечения. Да, в очередной раз мы сталкиваемся с тем, что решение о проведении наступления решает не наличие танков и дивизий, а работа тыловых подразделений, и прежде всего железных дорог. Ведь сейчас было необходимо нанести сразу два мощных удара, используя в качестве исходного плацдарма разоренную немцами Белоруссию.

Первым направлением была Рига, ведь фактически немецкая Группа армий «Север» уже находилась в котле, требовалось лишь захлопнуть его. Ну а вторым направлением был Берлин. В случае успеха первого удара исчезает все северное крыло немецкого фронта на востоке. Такую брешь не сумеет заделать даже известный «пожарник Гитлера», специалист по кризисным ситуациям фельдмаршал Модель, да и нечем ее будет заделывать. А второй удар в случае успеха мог привести к краху всего Третьего рейха.

Предположим, что сразу после завершения Каунасской операции Красная Армия нанесла новый удар в Прибалтике — прямо на Ригу, до которой было менее 40 километров, и на Клайпеду, чтобы создать глубину кольца окружения. Но при этом одно важное условие: не начинается Таллинская операция, которая привела к выдавливанию немецких войск из Эстонии. Пусть немецкие 16-я и 18-я армии так и остаются в Эстонии. Конечно, можно возразить, что получится аналог Курляндского котла, только сдвинутого на восток, но вот это самое «только» вносит серьезные коррективы в оценку ситуации. Снабжение окруженной группировки будет значительно затруднено по двум причинам: во-первых, численность окруженных войск заметно больше, а значит, больше и потребности; во-вторых, немецким кораблям предстоит значительно более длинный переход.

Итак, 2-я ударная армия (вместо наступления на Тарту) и переброшенная с юга 4-я гвардейская армия из района Елгавы наносят удар на Ригу. До города не более 40 километров, и защищать его было некому. В результате в котле оказались сразу две немецкие армии, причем Гитлер в очередной раз категорически запретил отход. Он надеялся сохранить за собой Прибалтику, причем здесь он совершенно неожиданно нашел поддержку со стороны гросс-адмирала Де-ница. На совещании в ставке Гитлера он неожиданно вылез с заявлением, что потеря Эстонии, не очень важная сама по себе, приведет к потере безопасного района тренировок подводных лодок. Когда начальник Генштаба генерал Цейтцлер заикнулся было, что можно потерять две армии, Дениц возразил, что следует принять разумные меры и не допустить этого.

В результате Гитлер приказал 3-й танковой армии начать наступление на Ригу с целью деблокировать котел. Эта армия во время Белорусской операции пострадала меньше фактически уничтоженной 4-й армии и еще могла что-то сделать. Кстати, для этого наступления немцам тоже пришлось спешно перебрасывать дивизии из полосы Группы армий «Северная Украина». В конце концов генерал Рейнхардт, возглавлявший 3-ю танковую армию, получил 4, 5, 7, 13, 14-ю танковые дивизии и ряд отдельных частей. Ну а флот получил приказ поддержать наступление.

Однако опять немецкая разведка оказалась не на высоте. Рейнхардт предполагал встретить потрепанные и измотанные наступлением дивизии 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов, но вместо этого столкнулся со свежими войсками, готовившими собственное наступление. Зато немецкие дивизии как раз и были обескровленными, укажем лишь, что в XL танковый корпус генерала фон Кнобельсдорфа входили 7-я и 14-я танковые дивизии, которые имели 47 и 35 танков соответственно. Непосредственно на Ригу от Тукумса должна была наступать 101-я танковая бригада, подкрепленная сводной группой бронетранспортеров. Нет, конечно, тот же Sd.Kfz.251 хорошая машина, но представить его в дуэли против Т-34 никак не удается.

Поэтому, когда дивизии Кнобельсдорфа натолкнулись на соединения 6-й танковой армии, встречный бой в районе Шауляя оказался недолгим. Обе немецкие дивизии были наголову разбиты, хотя при этом и 18-й танковый корпус армии генерала Кравченко понес серьезные потери. Однако Кравченко имел еще 5-й гвардейский танковый и 5-й механизированный корпуса, а вот у Кнобельсдорфа не было ничего! В итоге затеянный контрудар провалился, едва начавшись. Лишь на отдельных участках немцам удалось продвинуться примерно на 5 километров, но эти вклинения были ликвидированы буквально через пару дней.

Наступление 101-й бригады сначала имело некоторый успех, танки графа фон Штрачвица сумели прорваться к Юрмале, потому что обе наступавшие на Ригу армии не имели танковых частей и ничего не могли противопоставить «Пантерам». Но командование фронта приняло срочные меры, перебросив туда часть сил 5-й гвардейской танковой армии, и на рубеже реки Елгава немцы были остановлены. А после того, как армия генерала Кравченко перешла в наступление, угрожая отрезать еще и немецкие войска на Курляндском полуострове, отряд Штрачвица поспешно покатился назад, бросив даже часть танков. В результате советские войска вышли к побережью Балтийского моря на широком участке от Клайпеды до Лиепаи. Интересно отметить, что при этом Курляндия оказалась как бы ничейной территорией. Немцы оттуда ушли, а советские войска, двигавшиеся прямо на запад, ее пока не заняли. Этим воспользовались латышские айсзарги, которые почему-то решили там отсидеться, одновременно создав нечто вроде партизанской зоны в тылу Красной Армии. Но это было как-то по-детски. Решением Ставки, чтобы не отвлекать войска действующей армии, туда была направлена 2-я мотострелковая дивизия особого назначения внутренних войск НКВД, которая и произвела зачистку полуострова. При этом применялись жесткие меры, совершенно необходимые в военное время. Вооруженные лица, не носившие военной формы и не имевшие воинских удостоверений, рассматривались как бандиты и как таковые уничтожались, что было обычной практикой всех армий.

А что германский флот? Ему пришлось расплачиваться за инициативу своего командующего. По приказу Деница была спешно сформирована боевая группа «Остзее» в составе карманного линкора «Лютцов», легкого крейсера «Лейпциг» и 4 эсминцев под командованием адмирала Кумметца. Она получила приказ поддержать огнем тяжелых орудий наступление группы Штрачвица и вошла в Рижский залив. Сначала все шло нормально, и огонь корабельной артиллерии действительно внес некоторое замешательство в оборонительные порядки 2-й ударной армии. Однако тут же на помощь была вызвана авиация Балтфлота, точнее — 8-я минно-торпедная авиационная дивизия. Между прочим, она только что потопила в финском порту Котка прибывший туда немецкий крейсер ПВО «Ниобе».

И вот более 100 советских самолетов атаковали маневрирующую вблизи самого берега немецкую эскадру. К сожалению, советские летчики не обладали достаточным мастерством, чтобы действовать против крупных кораблей в открытом море, за всю войну им так и не удалось потопить ничего крупнее тральщика. И хотя ни один немецкий корабль не был потоплен, эсминец Z-28 получил прямое попадание бомбы, уничтожившей всю кормовую группу артиллерии, и поспешно ушел из района боев. Но самое скверное для немцев было еще впереди. Маневрируя с целью уклонения от советских торпедоносцев, немецкие крупные корабли опасно сблизились, и в результате «Лютцов» протаранил «Лейпциг», едва не разрубив крейсер пополам. Лишь с огромным трудом немцам удалось удержать крейсер на плаву и увести его в Данциг. До конца войны крейсер так и не был отремонтирован. После этого крупные немецкие корабли в Рижском заливе больше не появлялись.

Интересно, что в это время делал фельдмаршал Модель, назначенный главным спасителем рейха? Он пытался спасти то, что еще можно было спасти, ведь помимо Прибалтики немецкий фронт рухнул и в Польше. Люблин-Брестская операция поставила под угрозу вообще все: и Польшу, и Восточную Пруссию, а в перспективе и саму Германию. Началась спешная переброска войск с южного крыла фронта, но пока Моделю приходилось воевать с тем, что было под рукой. Однако скажите, что мог сделать, скажем, XXV корпус, который состоял из 390-й и 707-й охранных дивизий?! То есть попросту дивизии фельджандармерии... Естественно, корпус разлетелся вдребезги при столкновении с советскими танками.

Войска маршала Рокоссовского, наступая в северо-западном направлении, 28 июля вышли к Висле и форсировали ее, создав Магнушевский и Пулавский плацдармы. Учтите, что именно в этот день начинается Каунасская операция! Немецкий фронт трещал по всем швам. Согласно директиве Ставки именно в этот день 2-я танковая армия поворачивает на север и начинает наступление вдоль берега Вислы на Варшаву. Для повышения мобильности войск формируются несколько конно-механизированных групп. К 31 июля танки генерала Радзиевского (начальник штаба 2-й танковой армии, сменивший генерала Богданова, который был ранен в ходе боев за Люблин) выходят к предместьям Варшавы. И немецкое командование оказывается перед неразрешимой дилеммой: какое именно наступление пытаться остановить в первую очередь? В итоге танковые дивизии все-таки отправляются в Прибалтику, где и гибнут одна за другой в напрасных попытках остановить войска 1-го Прибалтийского фронта генерала Баграмяна.

Немцы все-таки попытались остановить 2-ю танковую армию, что вылилось во встречное танковое сражение у Радзимина. Сначала парашютно-танковая дивизия «Герман Геринг» и 19-я танковая дивизия сумели остановить 3-й танковый корпус генерала Веденеева. И у них даже возникли некоторые надежды на успех, потому что вскоре на фронт должна была прибыть 5-я панцер-гренадерская дивизия СС «Викинг». Однако их надеждам не суждено было сбыться, потому что еще до появления «викингов» Рокоссовский нарастил силу удара, введя в бой переброшенную с юга 5-ю ударную армию с приданным ей 4-м гвардейским мехкорпусом. Не только немцы снимали войска с южных участков фронта...

Как советскому командованию удалось решить проблемы коммуникаций, о которых мы говорили? Типично советскими методами, какими же еще. Приказом НКВД № 00390 от 5 апреля 1944 г. было создано УВВ НКВД Белорусского округа, в состав которого вошли 6-я стрелковая и 7-я мотострелковая дивизии и 287-й стрелковый полк. Им на помощь из внутренних районов были переброшены еще три отдельные бригады. Этим войскам и было поручено приведение в порядок железных дорог на отбитой у немцев территории. Для этого производилась тотальная мобилизация всего населения на прилегающих к железным дорогам территориях, были задействованы и немецкие пленные, захваченные в Белоруссии. Дисциплина поддерживалась единственным действенным способом — расстрелами. Чрезвычайная ситуация требовала чрезвычайных мер. И в результате железные дороги приводились в исправное состояние неслыханными темпами, что немцы не могли предвидеть. В результате и этот контрудар противника завершился разгромом по частям. Начиная с июля 1944 года немцы катастрофически отставали в одном из важнейших компонентов операций — скорости сосредоточения войск. А тут еще 6-я танковая армия внезапным ударом захватила плацдарм у Тильзита и начала наступление навстречу танкам Радзиевско-го. Возникла угроза еще одного котла на территории Восточной Польши, хотя попасть в него могли уже только остатки разгромленных дивизий. Ну, а для довершения комплекта неприятностей немецкого командования в Варшаве вспыхнуло восстание.

И вот именно этот день, 1 августа 1944 года, поставил крест на всех надеждах быстро завершить войну. В игру снова вступила Большая Политика. Если Сталин еще и согласился с временной отсрочкой разгрома Финляндии и Румынии, все равно по предварительным договоренностям эти страны оставались в сфере влияния Советского Союза, то допустить освобождение Варшавы силами Армии Крайовой он не мог. В этом случае в Варшаву вполне мог прилететь премьер-министр польского правительства в изгнании Миколайчик, и тогда последствия могли оказаться самыми непредсказуемыми. Сталин еще с апреля 1943 года категорически отказался иметь дело с польским эмигрантским правительством, которое упрямо требовало возвращения старой советско-польской границы. Можете сравнить это с отношением Сталина к президенту Чехословакии Эдуарду Бенешу, хотя, наверное, нетипичная для советского вождя терпимость объяснялась тем, что между Советским Союзом и Чехословакией практически не существовало никаких противоречий. Во всяком случае, Бенеш без звука отдал Советскому Союзу Закарпатье.

Мы все помним странный приказ Гитлера, который остановил в 1940 году танки Гудериана перед Дюнкерком и спас анлийскую армию. Теперь уже Сталин отдал свой «стоп-приказ». Хотя существовала возможность после перегруппировки и небольшого отдыха силами 2-й танковой и 5-й ударной армий из района Кобылки и Радзимина обойти Варшаву с севера с одновременным ударом с Магнушевского плацдарма, освободить столицу Польши и двинуться дальше, на Берлин, Сталин не позволил это сделать. Вместо этого Рокоссовский получил приказ продолжать наступление в северном направлении и во взаимодействии с 1-м Прибалтийским фронтом очистить

Восточную Польшу, занять территорию Восточной Пруссии и город Кенигсберг.

В результате к началу сентября 1944 года на Восточном фронте сложилась ситуация, о которой советское командование могло лишь мечтать. Немецкие 9-я и 4-я армии были уничтожены в Белоруссии, 16-я и 18-я армии была заперты в Эстонии, 3-я танковая армия растратила остатки сил в бессмысленных контрударах, и сейчас от Варшавы и до побережья Балтийского моря не было фактически никаких немецких войск. Главным препятствием оставались проблемы снабжения стремительно наступающих армий. Подобных прецедентов военная история не знала. Можно было обеспечить быстрое продвижение дивизии или даже корпуса, но для армии это было проблематично, а для фронта — почти невозможно.

Следует также учесть, что сопротивление немцев на подступах к Берлину стало бы просто отчаянным. В такой ситуации вполне можно было ожидать отзыва значительной части сил не только с оккупированных территорией Европы, вроде Дании, но с Западного и даже с Восточного фронта. Исхода кампании это не изменило бы, но беспрепятственной прогулки к Бранденбургским воротам не получилось бы. Однако вспомним, что в реальной истории Красной Армии потребовалось всего три недели, чтобы пройти от Вислы до Одера. В сложившейся ситуации этот бросок мог занять меньше времени, но учтите три месяца, потраченные на подготовку Висло-Одерской операции. В нашем случае этот срок можно было сократить, но только за счет такого спорного решения, как полный отказ от наступательных операций на южном крыле Восточного фронта и на севере.

Возникали и другие проблемы, подобные совершенно нежелательному для Советского Союза восстанию Армии Крайовой. Например, проанглийская ориентация правящих кругов Венгрии была прекрасно известна, если бы адмирал Хорти имел такую возможность, он охотно избежал бы войны с западными союзниками. Поэтому если советские войска не войдут в Будапешт, то предсказать послевоенную судьбу Венгрии крайне сложно. Ведь эта страна ввязалась в войну лишь в апреле 1941 года, когда немцы вторглись в Югославию, причем главной причиной этого были венгеро-румынские противоречия! И в 1941 году Венгрия поставила условием участия в войне против Советского Союза разрешение в свою пользу территориальных споров с Румынией. Англия тоже совсем не рвалась воевать с сателлитами Гитлера и объявила войну Венгрии, Румынии и Финляндии лишь в декабре 1941 года. Поэтому Хорти совершенно не случайно пытался в самом начале 1944 года выйти из войны. Парадокс: самый сильный из союзников Германии первым и попытался бросить ее. Точно так же остается непонятной судьба Румынии и Финляндии, не ясно, кто возьмет верх в Югославии: маршал Тито или генерал Михайлович.

То есть вопрос окончания войны в 1944 году лишь в малой степени был вопросом военным. Учитывая то, что Гитлер практически наверняка остался бы в Берлине до конца, а с его гибелью Германия образца декабря 1944 года развалилась бы моментально, закончить войну к Новому году, по всей вероятности, было можно. Решающим фактором становилась организация работы тыла, это легко так написать «с помощью дивизий НКВД», что получилось бы на самом деле, еще большой вопрос. Но главное — вмешивалась масса политических факторов, причем разобраться в этом ядовитом клубке уже совершенно невозможно. И что выгоднее для Советского Союза: быстрое окончание войны против Германии или просоветская Восточная Европа — решить однозначно просто невозможно.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.