Что фронтовику можно было купить в тылу за подбитого врага

Что фронтовику можно было купить в тылу за подбитого врага

Попробуем посчитать, что же могли себе позволить фронтовики, попавшие в тыл и решившие с толком провести время. Варианты такого времяпровождения достаточно стандартны.

Дивизии бомбардировщиков, в которой служил Дмитрии Петрович Ваулин, 9 мая 1945 года было приказано после окончания наземного салюта производить салют с воздуха, с высот 1500–2500 метров над Садовым кольцом. По команде стреляли из ракетниц два стрелка, радист и штурман. А на следующий день можно было отпраздновать Победу в Москве: «В этот великий праздник, в этот День Победы единственная наша дивизия — летный состав, во всяком случае — был абсолютно трезвыми Мы ни грамма в эту Победу не выпили — ни грамма и никто. Зато на следующий день нас отпустили в Москву. посмотреть, погулять. Я как более просвещенный человек говорю:

— Ребята пойдем в Большой театр.

А чего нам? Пошли в Большой театр Мы представились — мол, так и так, салют давали. А нам ответили:

— У нас нет билетов. Но давайте, мы вас устроим в филиал Большого театра.

Я спрашиваю

— Как, ребята, пойдем?

— Пойдем, командир. И вот мы все шестеро пошли в филиал Большого театра. Там шла «Травиата». Мои ребята застонали:

— Чего мы мучаться будем?! Пойдем лучше в кабак.

Мы посмотрели еще немножко, и пошли в кабак — в ресторан «Москва», в гостиницу «Москва». Приходим. Представились, сказали, что мы давали салют. А кому ни скажешь об этом, все нас приветствовали, поздравляли с победой, с салютом.

А в «Москве» была коммерческая водка — 40 рублей за 100 грамм. У меня оклад был примерно 2500 рублей. Мы взяли 4 бутылки водки и 4 буханки хлеба (буханка стоила тоже 500 рублей)».

Можно представить себе более скромный вариант, без ресторана «Москва». Возьмем, скажем, расчет противотанкового ружья (ПТР), подбивший немецкий танк, получивший причитающиеся ему деньги и оказавшийся в тылу, допустим в Москве. Наводчику противотанкового ружья полагается 500 руб., а номеру (помощнику наводчика) противотанкового ружья — 250 руб.

На рынке за 500 рублей они приобретут бутылку водки (если повезет, то за 400 или даже за 300 рублей), за 200 или 150 рублей — буханку хлеба (цены на данные продукты чаще всего упоминаются в воспоминаниях современников, поскольку водка в России всегда была предметом первой необходимости, а о значении хлеба в годы войны говорить просто излишне).

Допустим, пэтээровцы передали причитающиеся им деньги своим семьям. Те могли бы, например, купить восемь килограммов картошки по девяносто рублей и оставшиеся тридцать рублей израсходовать на покупку бутылки водки по казенной цене. Это, конечно, немного, но по сравнению с мизерными ежемесячными пособиями (в размере от ста до трехсот рублей, причем в сельской местности выплачивалось лишь пятьдесят процентов от пособия) для семей рядовых и младших командиров (сержантов и старшин), в которых имелись нетрудоспособные члены, уже кое-что значило.

Летчик, штурман или бортмеханик, получивший свои две тысячи рублей за воздушный рейд на Берлин, мог бы позволить себе приобрести килограмм соленого сала за полторы тысячи рублей (чаще всего в воспоминаниях приводится именно такая рыночная цена этого продукта), и в его распоряжении еще оставалось пятьсот рублей. То есть, две-три рыночные буханки хлеба или пятьдесят стаканов самосада (стоившего в среднем по десять рублей за стакан).

Можно констатировать, что, несмотря на введенную с началом войны карточную систему распределения продуктов и товаров, несмотря на сильнейшую инфляцию, практически во всех тыловых регионах СССР рубль продолжал сохранять реальную покупательную способность, в первую очередь на рынках, ставших важнейшим фактором выживания населения (поскольку все, имевшие такую возможность, именно на рынках или добывали дополнительные средства к существованию, или, наоборот, могли докупать или обменивать необходимые продукты и вещи). В самом худшем материальном положении оказались колхозники — карточек им не полагалось, пособия семьям военнослужащих выплачивались только в половинном размере, а вместо зарплаты им начислялись зачастую чисто символические трудодни — «палочки».

Но, несмотря на все трудности, советская финансовая система устояла в годы войны. Государство смогло так регулировать экономику что рубль, даже при имевшейся инфляции, не превратился в обесцененные бумажки, наподобие «керенок» Временного правительства или мешков «лимонов», которые отдавались за хлеб, времен Гражданской войны.