Нравственные понятия на Руси

Нравственные понятия на Руси

Н.М. Карамзин пишет: «Со времен Владимира Святого нравы долженствовали измениться в древней России от дальнейших успехов христианства, гражданского общежития и торговли. Набожность распространялась: князья, вельможи, купцы строили церкви, заводили монастыри и нередко сами укреплялись в них от сует мира. Достойные святители и пастыри церкви учили государей стыдиться злодеяний, внушаемых дикими, необузданными страстями; были ходатаями человечества и вступались за утесненных. Россияне, по старинному обыкновению, любили веселья, игрища, музыку, пляску; любили также вино, но хвалили трезвость как добродетель; явно имели наложниц, но оскорбитель целомудренной жены наказывался как убийца…».

С самого начала христианства на Руси православная церковь выступала за святость и прочность брачного союза.

Считалось безнравственным, если муж расторгал брак с женой, а расторжение брака против ее воли церковь относила к тяжкому преступлению перед Богом. Но это правило часто нарушалось как в силу привычек, оставшихся с языческих времен, так и в силу сложившихся условий, в которых был вынужден жить русский народ. Учение церкви о святости брака с трудом приживалось на Руси.

Н.И. Костомаров пишет: «В XI в. митрополит Иоанн вооружился против языческих приемов домашней жизни и половых отношений. Тогда со времени крещения Руси едва проходило столетие; но через триста лет с небольшим француз Ляннуа, посещавший Новгород, замечал, что там мужья продавали и меняли жен; а через два века с небольшим после того… патриарху Филарету оказалось нужным порицать русских людей за то, что они живут в связи с женщинами без венчания, продают и меняют их».

Официальные документы свидетельствуют о существовании жен венчанных и невенчанных.

Более других придерживались старых традиций и привычек низшие слои населения, например, казаки.

Нравственные понятия укреплялись более прочно в высших слоях общества, потому что оно было лучше знакомо с учением церкви. Но и в этой среде совершались неблаговидные поступки, которые пытались оправдать разными хитрыми толкованиями. Например, муж, сведя побоями надоевшую жену в могилу, оправдывал себя тем, что муж самой церковью ставится во главе семьи и он имеет власть над своей женой.

Часто муж насильно заставлял жену уйти в монастырь, а сам со спокойной совестью женился на другой, т. к. брак в этом случае считался законным.

В русском фольклоре существует даже образ «постылой жены», которую муж-боярин принуждает против ее воли «постричься», а сам женится на разлучнице.

Н.М. Карамзин говорит о женщине XV–XVI вв. как о затворнице. Молодая женщина не показывалась чужим людям, редко ходила в церковь, сидела дома и занималась рукоделием. Единственной забавой для нее были качели. Однако, несмотря на строгое заключение, бывали и примеры неверности жен, тем более что мужья из дворян, находясь на царской службе, редко жили дома.

Женщина не имела права выбора, жениха ей выбирал отец, и будущие супруги не видели друг друга до свадьбы. Приданое состояло из одежды, драгоценностей, слуг, коней. То, что родственники и друзья дарили невесте, муж возвращал им назад или платил за подарки деньги.

Н.М. Карамзин приводит слова из книги барона Герберштейна «Записки о Московии», который свидетельствовал, что жена россиянка не уверена в любви супруга, если он не бьет ее.

Если во времена удельных князей ощущалось сильное влияние церкви, и князья, находясь в более тесной связи с духовенством, боялись церкви, то с усилением светской власти в Москве, наставления церкви потеряли свое значение.

Примером нарушения святости брака стала семейная жизнь царей. Известно, что великий князь Василий Иванович насильно заточил свою жену в монастырь и женился на Елене Глинской. Некоторые его приближенные попытались возражать против подобного беззакония, но Василий легко нашел способ покарать их, а церковь быстро придумала оправдание действиям своего государя.

Первый московский царь Иван Васильевич вообще перешел все границы нравственных понятий. Он в течение своего царствования сочетался браком в нарушение всех церковных правил столько раз, сколько хотел, и с легкой совестью отправлял своих жен в монастырь, когда предполагал сыграть новую свадьбу.

Н.И. Костомаров пишет: «После царствования Ивана Грозного в семейной жизни московских царей долго не происходило ничего подобного. Цари Федор, Борис, Шуйский жили в согласии со своими женами. Вступила на престол новая династия, дом Романовых; первые цари из этого дома… отличались безупречной семейной нравственностью. За ними не было ни женолюбия, ни необузданного разгула; вся царская семья в глазах народа показывала образец высокой христианской морали».