Воспитание наследника Павла Петровича

Воспитание наследника Павла Петровича

1764 год. 20 сентября. День рождения его императорского высочества: минуло десять лет. Поутру Платон говорил ее величеству в покоях его небольшое поздравление, весьма разумно сложенное. Потом пошли к ее величеству на половину; оттуда за ее величеством к обедне. По окончании божественной службы говорил Платон проповедь на тему из чтения Евангелия: «В терпении стяжите души ваша». Сию проповедью ее величество приведена была в слезы, и многие из слушателей плакали, когда проповедник на конце предлагал о терпении ее величества в принесении трудов для пользы и безопасности отечества, о успехах его высочества в преподаваемых ему науках и о следующей оттуда надежде российской. Из церкви пошли на половину к ее величеству, где, приняв поздравления от чужестранных министров и пробыв несколько времени во внутренних покоях у ее величества, изволил его высочество возвратиться к себе и там еще принимать поздравления от придворных той половины, от морских флагманов и офицеров и от штаб и обер-офицеров гвардии. Потом позавтракавши несколько, изволил пойти к обеденному столу ее величества. В продолжение стола присылали оттуда за грудным портретом ее величества, который датским живописцем недавно окончен и сегодня принесен. Государыня изволила указать, чтоб тот же живописец написал его высочества портрет во весь рост, потому что тот весьма был схож. После стола тотчас его высочество к себе пройтить изволил. Играли в билиард, и его высочество с танцовщиком Гранже[78] менуэта три протанцевать изволил. Ввечеру, часу в шестом, пошли мы во внутренние покои ее величества. Там побыв несколько времени, изволил его высочество пойтить в залу и открыть бал с штатс-дамой графиней Румянцевой. Потом изволил танцевать с фрейлинами графиней Гендриковой, Хитровой, Паниной и графиней Шереметевой. Изволила прибыть на бал и ее величество; танцевать не изволила и, недолго побыв, ретировалась. По окончании бала был публичный большой стол в галерее. Сидели по билетам…

22 сентября. День коронования ее величества. Его высочество, одевшись по утру, изволил ходить к государыне с поздравлением. Оттуда за ее величеством изволил пойтить в церковь. Не доходя до дверей церковных, в галерее стояли по обеим сторонам тридцать человек кавалергардов в новом их уборе, который надет был сегодня в первый раз. Командовал ими вахмистр их Д. В. Арсеньев. По окончании обедни преосвященный с.-петербургский Гавриил[79] говорил проповедь, а на конец преосвященный Дмитрий Сеченов[80], митрополит новогородский, ее величеству поздравление, по обыкновению своему, в словах кратких, но важных и выразительных. От обедни его высочество, проводив ее императорское величество, изволил пойтить к себе и позавтракать. Того дня в зале был большой фигурный стол. Его высочество с государынею изволил кушать на троне, где во все время стола стоял у него за стулом и раскладывал ему кушанье его превосходительство Никита Иванович. Форшнейдером[81] был и против ее величества стоял гр. А. Строганов[82]. Его высочество сидел у государыни по правую руку. Кушанье ставил во все время гофмаршал князь Н. М. Голицын[83]: носили до трону кавалергарды. После стола его высочество, проводя государыню до ее покоев, возвратиться изволил к себе и препровождать время разговорами по большой части о завтрашнем маскараде. Потом танцевал с г. Гранже, при чем был и его превосходительство Никита Иванович… В окончании бала, часов в восемь, его высочество упражнен будучи воображением о завтрашнем маскараде и заботясь, чтоб лечь поранее, и проснувшись також поймать опять те же воображения и идеи, начал показывать почти сквозь слезы нетерпеливость, чтоб ретироваться, что его превосходительство Никита Иванович, наблюдая благопристойность, и принужден был сделать; но пришед в опочивальню не преминул, чтоб молодого государя гораздо не пожурить за то, и потом пошед к себе, нам рекомендовал с ним обхождение поступку его соответствующее; сему последуя во время ужина и до самой той минуты, как его высочество опочивать лег, наблюдали мы особливую скромность и представляли английскую беседу, говоря с великими расстановками и чинами.

23 сентября. Его высочество изволил проснуться часов в шесть. Разговаривал со мною о вчерашнем дне, и я старался показать ему непристойность его поступка, в чем он и признаваться изволил. К сему прицепил я по смыслу и иные для его высочества наставления, которые все с великим вниманием были слушаны. По сем нечувствительно зашел у нас разговор о пословице: «каков поп, таков и приход». При том между прочим внушал я его высочеству, какая разница бывает между министрами и ближними государя доброго и остроумного и государя нерадивого и легкомысленного. Потом принесли государю примеривать сделанное для маскараду султанское платье и туфли. Часу в двенадцатом подал некий магистер Бодинус его высочеству немецкую оду. Потом читал пред его высочеством речь свою, на немецком же языке сложенную. Читаючи стоял на принесенной в покой походной его катедре, о которой весьма усиленно просил, чтоб внесть дозволено было. После полудни часа в четыре начали съезжаться назначенные с его высочеством в маскарадную кадриль господа. Одели их. Часу в седьмом пошли к государыне во внутренние ее величества покои. Оттуда в зал, где маскарад был, шли вышеозначенным строем. Наконец, расстроились и начали танцевать. Его высочество изволил танцевать с фрейлинами и другими масками. С маскараду ходили отдыхать со всеми сими турецкими вельможами — в учительную комнату его высочества. Потом возвратясь в маскарад еще танцевали. Его высочество пойтить к себе изволил в девять часов. Турки все остались, иные танцевать, иных матушки по домам повезли. Пришед послали для ее величества за кушаньем. Прежде нежели кушанье поставили, зашел у нас разговор о воспитании бывших с его высочеством в маскараде детей и потом генерально о воспитании. Его превосходительство Никита Иванович, приемля в сем разговоре участие, весьма обстоятельные делал рассуждения о разности между человеком благовоспитанным и человеком без воспитания; как многие — естественные слабости воспитанием скрыты, или еще и в добро превращены быть могут, и как напротив того необузданны склонности, безосновательны и нелепы дела человека, воспитанием не просвещенного. При чем изволил его превосходительство сказывать тому несколько примеров из самой новейшей летописи о приключениях, которые несколько дней тому назад случились. Его высочество в сем случае более был слушателем. Потом сели за стол. Его высочество изволил говорить, как ему визирь понравился и как он хорошо воспитан. Изволил послать со мной ему поклон и со стола конфектов, также к капитанубаше поклон…

28 сентября. Изволил проснуться его высочество в половине седьмого часа. За чаем зашел у нас разговор о мешании чужестранных слов в язык свой. Тут весьма остроумно сказал государь, что иные русские в разговорах своих мешают столько слов французских, что кажется, будто говорят французы…

Обуваючись, изволил мне его высочество с крайним сожалением рассказывать о кончине покойной государыни Елисаветы Петровны, в каком он тогда был унынии, и сколько от него опасность живота ее и потом кончину ни таили, какое он, однако ж, имел болезненное предчувствие и не хотел пристать ни к каким забавам и увеселениям. Потом изволил рассказывать, как он при покойном государе Петре Третьем ездил в крепость в соборную церковь и с какою печалью видел гробницу, заключающую в себе тело августейшей и им почти боготворимой бабки своей…

29 сентября. По утру его высочество не учился, потому что все книги были убраны для перевозу в зимний дворец, часу в двенадцатом и сам его высочество туда переехать изволил. Переехавши, тотчас изволил пойтить к государыне. Оттуда возвратившись к себе, рассматривал сделанную в уборной его комнате решетчатую птичню и поставленный в учительной токарный станок, старанием его превосходительства И. И. Бецкого[84]. Около птични село нас с его высочеством человек пять и, представляя будто бы партер, били в ладоши, как скоро какая птичка особливое какое движение сделает, вспорхнет, ощипнется или отряхнется. Сим позабавясь его высочество изволил пойтить за стол. Перед самым тем временем представлял главного магистрата[85] президент кн. Мещерский[86] петербургских купцов с хлебом да с солью великому князю на новоселье…

После обеда не учился ж его высочество; книги еще были не разобраны, и в комнатах кое-что прибирали. Токарному станку труда немало было: великий князь точил, мы все точили, и никто ничего не умел. Потом пришел И. И. Бецкий, показывал, как с токарной сбруей обходиться. Его высочество зачал точить получше, и мы как настоящие токари громодню опять подняли. После изволил его высочество играть в карты в три-три: играли его высочество, Т. И. Остервальд[87], П. И. Пастухов[88] и я. Окончив игру, изволил великий князь сам распоряжать и устанавливать комнатную свою библиотеку в опочивальне. Потом смотрел я с ним план франкфуртской баталии, который прислан тогда вскоре после той баталии к его высочеству от фельдмаршала графа П. С. Салтыкова[89]. Великий князь изволил высматривать очередь баталии и который полк стоял подле которого. Часу в осьмом изволил лечь в учительной комнате на канапе и начал несколько подремывать. И как я севши подле него и пощекотав, сказал: «Дремлешь, батюшка, дремлешь!» — то на сие развеселившись, изволил сказать мне нарочно сонным голосом: je r?gne[90], вспомня сие слово из комедии «Arlekuin, empereur de la lune»[91]. В исходе осьмого часа сели ужинать. Тут в разговорах между прочем доносил я его высочеству, какое скаредное и болотистое место там было, где ныне прекрасная улица, что Большой Морскою называется. Потом зашла речь о строениях и дорогах. Я его высочеству рассказывал о крепости старинных зданий, о Аппианской дороге[92] в Италии, о канале Лангедокском[93], о нашем Ладожском[94], и как у нас при государе Петре Великом, его прадеде, за крепостью в строении и за обжогом и приготовлением кирпича крепко смотрели. Откушавши, попрыгал несколько его высочество и лег опочивать…

2 октября. Его высочество проснулся по утру в шесть часов. Чай кушал в постели. Потом вставши изволил одеться и сесть за ученье. Перед обеденным кушаньем точил его высочество. Обедали его сиятельство вице-канцлер[95], граф З. Г.[96], А. В. Олсуфьев[97], ген. Веймарн[98], г. фельдцейхмейстер Вильбоа[99]и тайный советник граф Миних[100], с которыми у него сегодня была конференция, как сказывают, о делах китайских. У нас за столом сегодня говорили о представленной в Москве кавалерами трагедии и о балете, также рассуждали и вообще о театре. После стола тотчас изволил его высочество пойтить в парадный свой зал, куда принесен был сделанный по размеру и совсем оснащенный корабль, длиною в 15 футов: делан под смотрением корабельного мастера Качалова и подмастерья Никитина. Корабль показывал его высочеству его превосходительство г. адмирал С. И. Мордвинов[101]. Порезвился несколько его высочество и в половине четвертого часу сел учиться. У меня и сегодня весьма хорошо учился. После учения изволил его высочество пойтить сам-друг со мною в зал к кораблю. Подле него стояла модель крепости ораниенбаумской. Я сказал его высочеству, что вот две крепости, крепость сухопутная и крепость морская. Его высочество, тотчас перехватив у меня, изволил говорить, что я то с языка у него сорвал, что он хотел сказать то же самое. Потом изволил спросить у меня: «А кто выдумал строить сухопутные крепости?» На сие доносил я его высочеству, что строение крепостей тогда началось, как начались между людьми раздоры; раздоры тогда начались, как в людях завелась ненависть; ненависть завелась тогда, как родились страсти, а страсти родились с человеком. При том напоминал я, чтобы его высочество тогдашних крепостей не изволил представлять себе такими, какову изволит видеть эту ораниенбаумскую; что как укрепления от времени до времени переменялись, о том буду иметь честь подробно предложить, когда станем трактовать о фортификации. Тут изволил сказать его высочество: «Так поэтому и морская-то наша крепость сначала не так хороша была?» Я изъяснял его высочеству в генеральных словах о начале и производстве корабельного дела. Упоминал при том, дабы больше вложить в него поощрение к учению математическому, что все в огромном сем здании расположено по правилам математическим и что тот прямо красоты его еще не видит, кто не знает математики. Его высочество изволил рассказывать мне о употреблении сигнальных флагов во время боя, чему он от морских наслышался; сему кораблю изволил тут его высочество дать имя «Анна» на память покойной сестры своей великой княжны Анны Петровны[102]. Потом пошли мы во внутренние покои и сели в маленьком будуаре играть в карты в три-три; играли его высочество, Остервальд, Перфильев[103] и я. Кончивши игру часу в осьмом в исходе сели ужинать.

5 октября. Сего утра назначено турецкому посланнику быть у его превосходительства Никиты Ивановича на аудиенции и подать лист от визиря своего. Его высочество вчерась еще выпросил у Никиты Ивановича позволение, чтоб смотреть аудиенции инкогнито. Она была сегодня по утру в исходе двенадцатого часу в парадных покоях великого князя. Как ввели посланника в комнату аудиенции, то П. В. Бакунин[104] вошел в парадную его высочества залу, которая на сей раз кабинет представляла, доложить его превосходительству о прибытии посланника. Его превосходительство тотчас вышел и, выслушав речь от посланника, по подаче визирского к нему листа, говорил ему ответ. По окончании ответа изволил его превосходительство сесть за стол в креслы, посланника посадить по правой стороне; а на левой стороне сидел для ассистенции его превосходительству Иностранной коллегии член граф А. С. Строганов. Около множество кавалеров стояло. Его высочество изволил смотреть из залы в двери. Перед ним стояли фрейлины А. Р. Веденеева и графиня А. П. Шереметева и составляли для него из робронов[105] своих ширму. Его высочество был без кавалерии. Видя турков, не хотел близко подойти к дверям, но все отсторанивался, знать, от непривычки к чалмам и усам их. По окончании аудиенции сели за стол. Его превосходительство Никита Иванович рассказывать изволил, что посланник между прочим говорил ему, что его превосходительство дарованиями своими пленил его душу, что честность и добродетель изображены на лице его. Турок сими последними словами крайне мне полюбился. Нельзя ничего было сказать сего справедливее. Впрочем, говорили за столом сегодня по большей части о обрядах в приеме послов и посланников. Встав из-за стола, поточил несколько его высочество, потом попрыгал. В седьмом часу изволил пойтить к государыне… Пришед к себе, жаловался его высочество, что не очень здоров. Сели ужинать. Покушал слегка. За столом говорили мы о турках…

7 октября. Окончив урок исторический, переводил «Русские ведомости» на французский язык. Читаючи сии ведомости прежде вслух, изволил два раза чихнуть и сказать после: два раза я чихнул и все в запятых, что-то будет, как дойду до точки. Отучившись, изволил государь великий князь играть в воланы. Потом пошел со мною в опочивальню и пожаловал мне бывшего при нем статского советника покойного Ф. Д. Бехтеева[106] записки о прежних его высочества учениях, сколько сих записок отыскалось; их очень не много, да которые и есть, те весьма необстоятельны и кратки: строки по четыре. Я не премину, однако ж, употребить их в сочинении своем о бывших до меня в комнате любезнейшего моего государя цесаревича происшествиях. Из опочивальни изволил его высочество пойтить со мною в зал к кораблю. Там изволил приказать двум гайдукам и трем лакеям все принесенные ему флаги на корабль по разным веревкам привязывать. Для каждого флагу сам изволил показывать место и весьма тем упражнен был. Во время сего упражнения изволил разговаривать со мною о завтрашнем маскараде, в который в том же султанском платье пойтить изволил, в котором последний раз был, и всех тех турков иметь с собою будет, которые тогда были. Говорил, что после завтрашнего маскараду при первом случае намерен выпросить для себя и для всей кадрильи матросские платья. Тут шутя докладывал я его высочеству, что ему со всеми этими матросами можно б усесться на корабль, который развенчают теперь флагами, и подделавши под него колеса в маскарад на нем ехать. Его высочество — изволил тем веселиться и попрыгивать. Незадолго перед обедом поднес его высочеству артиллерийский один офицер, родом грузинец князь Чухлыманов, князь Челакоев (или, может быть, и инако, не знаю хорошенько) две духовые гаубицы и две пушки. В зале делали им пробу. Стреляли приготовленными для них нарочно деревянными ядрами. Сели за стол… Разговаривал я за столом с его превосходительством С. И. Мордвиновым о морском и сухопутном бою, утверждая, что их морские битвы ужаснее и жесточе, нежели сухопутные; что на сухом пути командующему по протяжению подчиненного ему фронту безопаснейшее для себя место избрать можно; что по разбитии, ретировавшись с остальными людьми, может собрать их и опять наступать на неприятеля; что на море, кроме корабля, на несколько сажен простирающегося, деваться некуда; что на разбитом корабле принуждено ретироваться на дно и проч. Его высочество изволил такоже в сию речь вмешиваться и наконец между прочим сказал: «Что ж беды, хоть и на дно ретироваться. Вить в смерти-то больше страху, нежели вреда, особливо для человека добродетельного, которому на том свете лучше будет, нежели здесь». Потом, глядя на поставленную на стол пирамиду, изволил сказать мне его высочество: «Я так в свой корабль вгляделся, что и эта пирамида кораблем мне кажется, когда немножко позадумаюсь». После стола пришел к его высочеству его сиятельство граф Орлов[107]. Великий князь приказал принести из залы упомянутые духовые орудия, два пожаловал графу Григорию Григорьичу и два себе взял. Назначили в комнате болота и пригорки, представили две армии, и началась с обеих сторон пальба. Граф Г. Г. с похвалою при сем случае рассказывал о графе П. А. Румянцеве[108], как он предводительствовал своим корпусом и делал распоряжения в последнюю войну. После как ушел граф Г. Г., отведши меня к стороне говорил мне его высочество: «Не прогневайся, братец, что я тебе сегодня за столом устриц больше одново блюда есть не дал. Я боялся, чтоб ты не занемог». За сие благодарил я великого князя. В половине четвертого часу изволил он сесть учиться. У меня весьма хорошо учился. После ученья изволил послать с повесткою о завтрашнем маскараде к господам своей кадрильи. Приказал им съехаться к себе завтра в четыре часа пополудни. Послав, изволил считать, что до того времени остается без малого двадцать четыре часа. Его высочество до сего вожделенного времени по часам тогда еще счет начал вести, как до него девяносто два часа было. Потом началась из духовой гаубицы ужасная пальба и долго продолжалась. В шесть часов изволил его высочество пойтить на комедию. Комедия была французская: «L’ ?cole des femmes»[109]; балет «Les chasseurs»[110]; маленькая пьеса «La f?te de l’amour»[111]. Ее величество присутствовать не изволила на комедии. В маленькой пьесе и в балете танцовщику Тимофею[112], Парадису и Мекурше партер два раза без него захлопал, что ему весьма было неприятно. Пришедши к себе, долго роптал об том. Граф А. С. Строганов пришед, говорил его высочеству, что в последний раз комедии и государыня дозволила при себе аплодировать, хотя она и не изволила зачать. Великий князь на сие изволил отвечать ему: да об этом я не слыхал, чтоб государыня приказывать изволила, чтобы при мне аплодировали, когда я не зачну. Вперед я выпрошу, чтоб тех можно было выслать вон, которые начнут при мне хлопать, когда я не хлопаю. Это против благопристойности. За ужином и после все время его высочество посерживался. За столом показывал граф Александр Сергеевич новонапечатанные в стихах на французском письмо Барневельта к другу своему Трюману. Этот Барневельт любовницею своей приведен был на то, чтоб убить своего благодетеля. За то приговорен к смерти и письмо сие перед смертию пишет. Гр. А. С. сказывал, что трагедию сей случай именуемую «Барневельт» перевел на русский язык Андрей Андреевич Нартов. Его высочество, вошедши сего вечера в нрав брюзгливый, изволил говорить: я знаю, что перевел, и очень дурно. И граф А. С. спросил, почему он то знать изволит, то отвечал ему: я видел ее и строки две прочел. Тут говорил я его величеству, что никогда так скоро нельзя судить; что авторы и переводчики трудятся из чести, кладут на упражнения свои для того много времени и что худое для них утешение будет, если после за все старания их и за пролитой пот, прочетши строки две, скажут: дурно, дурно, дурно. Сие напоминание изволил принять его высочество…

16 октября. Его высочество изволил проснуться в семь часов и весьма не весел был, что так поздно. Потом неудовольствие гораздо уменьшилось, и до слез почти дошло, что госп. Остервальд, пробывши вчерась долго на маскараде, не приходил часу до одиннадцатого. Великому князю одевшись хотелось сесть за ученье, а госп. Остервальда по утру часы для истории. После ученья раскаивался в своем нетерпении. Перед обедом забавлялся его высочество около маленькой электрической машины; гайдуков и других при нем электровали. Часу до третьего дожидались мы Никиты Ивановича. И его высочество ожидал весьма терпеливо, хотя и говорил, что кушать очень хочется… Вставши из-за стола, веселился государь электризацею. В четвертом часу изволил сесть за ученье; у меня очень хорошо учился. Часу в шестом сели мы играть в три-три… Потом порезвился его высочество. Сели ужинать. За ужином разговаривали о маскараде, где было мещанство. Потом разговорились о бывших в Москве маскарадах; какая ужасная теснота там была; что все дворянство по большей части там и проч. Его высочество с восхищением вспоминал о житье московском. И кроме сего, когда ни придет к речи, всегда изволит показывать охоту пожить в Москве. Ужинал у нас господин Фузадье[113]. Я между прочим сказывал великому князю о маленьком его сыне, как он прилежен и что я один раз застал его, что сидит и пересматривает чертежи в универсальной истории о путешествиях. Вставши из-за стола, разулся его высочество, и господин Фузадье обрезывал у него ногти.

29 октября. Сего утра госп. Клерет[114] вырвал у него зуб, который уже гнить было начал. Великий князь долго не изволил допускать его, но потом скрепился и дозволил зуб вырвать. Одевшись, изволил его высочество сесть учиться… Но мне от его высочества, как я приехал, прием не столько был ласков, чтоб я имел причину быть им доволен. В изыскании тому причины особливо здесь я входить не хочу. Но примечу только, что часто на его высочество имеют великое действие разговоры, касающиеся до кого-нибудь отсутствующего, которые ему услышать случится. Неоднократно наблюдал я, что когда при нем говорят что в пользу или в похвалу какого-нибудь человека, такого человека после видя его высочество склонен к нему является; когда ж, напротив того, говорят о нем не выгодно и хулительно, а особливо не прямо к его высочеству с речью адресуясь, но будто в разговоре мимоходом, то такого государь великий князь после увидя, холоден к нему кажется. Сели за стол… разговорились мы о государе Петре Великом; некто прешед молчанием все великие качества сего монарха, о том только твердить рассудил за благо, что государь часто напивался до пьяна и бил министров своих палкою; другой некто, из неосмотрительного подражания такому отнюдь не позволительному разговору в присутствии его высочества, прибавил к тому, что как государь бил палкою в одно время некоего генерала, немца… Прежний некто продолжал, что только-де и известно государей-драчунов по истории, что Петр Первый да покойный король прусской, отец нынешнего короля. Потом как зачал он выхвалять Карла XII, короля шведского, и я сказал ему, что Вольтер пишет, что Карл XII достоин был в армии государя Петра Великого первым солдатом, то спросил у него его высочества, неужели это так? На сие говорил он его высочеству, что, может быть, и написано, однако то крайнее ласкательство; наконец как я говорил о письмах государевых, которые он из чужих краев писал сюда к своим министрам, и упоминал, что для лучшего объяснения его истории надобно непременно иметь и те письма; что я многие у себя имею и проч.; то первый некто никакого более на то примечания не изволил сделать, как только как смешны эти письма тем, что государь в них писывал иногда: «мингер адмирал» и подписывал: «Питер». Признаюсь, что такие речи жестоко меня тронули, и много труда мне стоило скрыть свое неудовольствие и удержать запальчивость. Я всему разумному и беспристрастному свету отдаю на рассуждение, пристойно ли, чтобы его императорское высочество, престола российского наследник и государя Петра Великого родной правнук, таким недоброхотным разговорам был свидетель?..

Посем разговорились о канцлеровом путешествии и после о переводчиках академических: Теплове[115], Голубцове[116] и Лебедеве[117]. Я говорил, что они очень хорошо по-русски знали и хорошо переводили. Первый тот некто сказал на то: «однако ж они все одной вить смертью умерли, то есть спились». Тут, тотчас оборотясь ко мне, изволил говорить великий князь: вот слышишь ли, вить это не ложь, я думаю? Я отвечал, что коротко их не знал, и о кончине их не известен, и что и того не знаю, почему и тот господин такие подробности мог ведать. После стола порезвясь его высочество изволил сесть учиться. Потом пошли на маскарад со всем маленьким нашим прибором… С маскараду пришли мы в девятом часу в начале. Его высочество очень гневным изволил себя против меня оказывать. А проступки своей истинно никакой не знаю.

2 ноября. Прежде нежели успеть еще я войтить к его высочеству, изволил он прибежать ко мне и, бросясь на шею и целуя меня, говорил: прости меня, голубчик, я перед тобой виноват; вперед никогда уже ссориться не буду, вот тебе рука моя. Я расцеловал ручку его высочества и по некоторым изъяснениям — поставивши твердый мир, пошел за ним чай пить. За чаем разговаривали мы между прочим о Рестовой французской грамматике[118], также о Ломоносовой русской. Тут рассказывал я его высочеству о падежах, как все они по-русски называются и что который падеж значит. За обуванием прочел я его высочеству из вольтеровой истории о государе Петре Великом два места. Первое, где Вольтер говорил, что Карл XII достоин был в армии Петра Великого первым солдатом; другое место, где Вольтер рассуждает, что надобно, чтобы Россия еще имела Петров Великих, дабы все в ней заведения приведены были к совершенству и она порядочно выстроенными городами и людством жителей так бы изобиловала, как прочие европейские государства. Как первое место прочел я, то сказать изволил его высочество: «Вить этта-то льстит он». На сие отвечал я, что Вольтер то же почти самое и в истории своей о Карле XII упоминает, где бы, конечно, государю Петру Великому не стал ласкательствовать. В другом месте прочитав рассуждение Вольтерово, говорил я, что это и до его высочества касается, что для чего ему не быть в числе великих государей, что способы все к тому имеет и прочее. Потом подробно рассуждал я, как его высочеству поступать надобно, чтобы заслужить истинную славу и будущих родов благодарностью и почтение. Я весьма доволен был вниманием, с каким его высочество слушать меня изволил. Потом о многом шутить со мною изволил и все утро чрезвычайно был ласков. Изволил читать вчерашнюю комическую оперу. Потом сел учиться. После учения точил его высочество. Никита Иванович приказал сегодня конфисковать часы у государя великого князя для того, что часто изволил смотреть на них и время очень аккуратно меряет. Еще его превосходительство приказал, чтоб его высочество из славных французских трагических авторов некоторые места наизусть выучивал, где заключаются хорошие сентенции. Сие сегодня ж и зачато после послеобеденного учения…

Un roi sage, ainsi Dieu l’a prononc? lui-m?me,

Sur la richesse et l’or ne met point son appui…[119]

За ужином изволил его высочество с приятностию вспоминать и разговаривать о житье московском.

6 ноября. Его высочество изволил встать в семь часов. Одевшись сел за свои учения, по окончании которых принес его превосходительство Никита Иванович поднесенную итальянцем Маджи шляпу, выложенную вместо позумента новоманерным из стеклянных ниток сплетенным кружевом. Велели вынесть ее в казенную. Я все руки переколол себе стеклами… После позабавясь Е. В-во изволил сесть учиться. У меня очень хорошо учился. В физике сегодня гораздо нехорошо вышло. После разговаривая со мною изволил его высочество поглядеть в окошко, и как на дворе подмерзло и дороги были весьма шероховаты и несколько прикрыты снегом, то изволил сказать мне: «Пожалуй, посмотри, дорога-та теперь совсем а ла грек (узор в шитье, выдуманный недавно в Париже и употребляемый и северными нашими петиметрами)». В это ж время между разговоров был мне случай донести его высочеству, что в кунсткамере хранится по указу государя Петра Великого деревянный глобус, сделанный в тогдашнее время русским мастером; и что хотя по тогдашнему ученичеству и не весьма чисто выработан, однако блаженныя памяти государь говоря, что ему-то мило, что свой делал, приказал поставить глобус в кунсткамеру, расцеловал мастера и пожаловал ему на век пропитание. Так великий государь ободрял своих подданных! Потом точил его высочество и со мною кое о чем шутить изволил. Часу в седьмом изволил пойтить к государыне. Ее величество изволила быть в самых внутренних своих покоях и в билиардную выходить не изволила. Чрез полчаса времени возвратился государь к себе. Изволил сесть со мною и сказать: «Пишем, братец, что-нибудь покамест до ужина». Я велел подать чернильницу и бумаги, и вот что мы писали:

Я смысл и остроту всему предпочитаю,

На свете прелестей нет больше для меня.

Тебя, любезная! За то я обожаю,

Что блещешь, остроту с красой соединя.

Захотелось его высочеству написать и шуточную речь, которою б мог он турецкому посланнику ответствовать вместо настоящей, если б имел он у него аудиенцию (хотя посланник ничего по-русски не умеет), и сочинили мы следующую:

«Господин Посланник!

Понеже вы видом козлу, нравом медведю, а умом барану уподобляетесь, ради того повелел я всем оным животным, собрався в конференцию, дать вам аудиенцию. После того получите вы визы от всех лошадей и быков здешнего столичного города. Теперь милости просим вон».

Севши за стол, разговаривали мы между прочим, как дурна красота без разума и как напротив того она усугубляется и отчасу более к себе привлекает, ежели при ней есть разум. Упоминали при том о некоторых и имя…

7 ноября. Между прочим доносил я государю о самом последнем путешествии блаженной памяти его прадедушки. 1724 года в октябре месяце поехал покойный монарх из Петербурга водою в Старую Русу для осмотрения и расположения там вновь бассейнов с соленой водой, в коей бы хранить пригоняемый из Казани дубовый лес для строения корабельного; возвратился… в конце ноября месяца того ж года, следовательно, месяца за два до своей кончины. «Так, — продолжал я, — бесценная жизнь вечной славы достойного государя составлена была из беспрерывных трудов и подвигов к пользе и прославлению любезного отечества!» Великий князь, с примечанием слушая, изволил тут сказать: «И подлинно, братец, ведь это правда».

11 ноября. Государь изволил проснуться в семь часов. Одевшись, сел за свои ученья. По окончании ученья изволил читать древнюю Ролленову[120] историю в подлиннике. Как, читаючи ее, ненарочно два слипшиеся листа вдруг перекинул, то изволил сказать: «Сказывают, что так-то некогда дьякон, читаючи Св. Писание, два листа вдруг перекинул и, не приметя того, сряду читал: сотвори же Господь Еву из ребра Адамова и… помази ее смолою». Английский пастор г. Демареск в это время был у нас и обещался заказать для его высочества вырезать при академии на дощечках ландкарты, так как те вырезаны, которые он поднес государю прошлого году. Великий князь весьма много забавляться изволил простым обхожденьем и ухватками г. Демареска. Потом изволил пойтить со мною в опочивальню. Сел я в креслы, и его высочество, севши подле меня, до самого обеда изволил разговаривать со мною кое о каких анекдотах. Сели за стол… Его превосходительство Никита Иванович… рассказывал… как блаженныя памяти государь Петр Великий калмыцкому хану Аюке[121] подарил карету, то хан принимал у себя в карете сидя послов других окрестных владельцев. Наконец изломалось что-то у кареты, и Аюка-хан отправил ее и при ней посольство к государю, чтобы приказал починить ее. Разговаривая вообще о каретах, упоминали, что во Франции при Генрихе IV их совсем почти не было. Никита Иванович изволил говорить, что при государыне Анне Иоанновне весьма редкие и самые только знатнейшие ездили в каретах, прочие в англинских половинчатых колясках, и молодые люди по большей части верхом; что государь Петр Великий весьма часто сам в одноколке езжать изволил. Его высочество очень был весел и замысловато шутить изволил. Разговорились о вотчинах графа А. С. Строганова и о принадлежащих ему городах на Чусовой. Никита Иванович изволил говорить, что деды Александра Сергеича и он сам, может быть, лучше бы сделали и больше прибыли имели, если бы, подражая примеру Демидовых, за титулами и за придворными честьми не столько гонялись. Я не знаю, приятно ли было такое раздробление обстоятельств графу А. С. Спорил он против мнения его превосходительства Никиты Ивановича не мало… Ввечеру изволил государь быть в комедии. Комедия была французская: «Le Philosophe mari?»[122]; балет г. Нейвиля «La jalousie villageoise»[123]; вместо маленькой пьесы комическая опера: «Молошница»[124]. Великому князю все зрелище весьма полюбилось. В большой пьесе не понравилась только комедиянка Вальвильша[125]. Когда она ни выйдет, изволил морщиться и, презрительный вид делая, говорил: «Какая это несносная харя; она ходить совсем не умеет. Очень похожа на верблюда: не фыркнула бы оборотясь сюда на нас…» Балет его высочеству чрезвычайно был угоден. Изволил говорить, что у него руки свербят, хлопать хочется, и что ежели б государыни не было, от бы он во все время прохлопал. Балет был совсем нового вкусу и гораздо не дурен. Возвратясь к себе, изволил его высочество кушать в опочивальне за маленьким столиком. Я тут же ужинал. Разговорились между прочим о комических операх, потом о разборе и о вкусе…

26 ноября. После ученья главного магистрата президент кн. Мещерский представлял его высочеству санкт-петербургских купцов с хлебом да с солью для поздравления с прошедшим днем тезоименитства ее величества. Из поднесенных ранетов, груш и лимонов изволил государь, десятка два выбрав, сам накласть на блюдо и послать к его преподобию о. Платону…

В четвертом часу изволил государь сесть учиться. Ввечеру приехала его повивальная бабушка голанка[126]. Разговаривал я с нею при его высочестве о рождении и младенчестве. Бабушка сказывала, что ходить государь зачал году и одного месяца. Сказывал я, и бабушка тоже подтверждала, какая при рождении его высочества по двору и во всем народе была радость. При том говорил я его высочеству, что надобно сей радости соответствовать и стараться, чтоб она при совершенном его возрасте еще более умножилась; что до сего не чем иным дойтить, как прилежным упражнением в учении и беспрестанным исполнением в самом деле предлагаемых его высочеству для поведения его правил. Припомнил я государю и о ужине в день тезоименитства ее величества, толкуя, что всегда, будучи в публике, надобно ему памятовать, что всех глаза на него смотрят; что все по движениям его, по разговорам, по взглядам, по ухваткам, по поступкам заключают о его нраве и меряют по тому будущую свою надежду. Часу в седьмом точил его высочество. Вставши из-за станка, изволил разговаривать со мною, как бы он охотно в Москву поехал, если б можно было, как бы там жить стал. После на токодильном столе расстанавливал государь шашки; а я между тем подле сидя с г. Остервальдом разговаривал о происхождении коммерции и монеты, об американском богатстве, о завоевании Америки и тому подобном…

17 декабря. Изволил вбежать ко мне и, легши у меня на постели, приказал мне сесть подле. Тут великое пошло лобызание и наиповереннейшие были откровения…

Читал ему свои записки прошлой недели. Изволил слушать с великим вниманием и наконец сказал: «Все точнешенько так; только иные места желал бы я, чтоб выскребены были…»

Сели за стол. Из сторонних был у нас только дежурный гвардии майор Любим Артемьевич Челищев[127]… Разговаривали за столом о завоевании Америки… о тиранстве испанцев, показанном против тамошних диких народов… После стола расспрашивал его высочество Любима Артемьевича обстоятельнее о турецких походах… Он ему подробно рассказывал о взятии Хотина, о захвачении в полон Калчака-паши[128] и о генеральной Стулчанской баталии[129]. Потом изволил пойтить государь в учительную комнату. Там читал я ему Михайлы Васильевича Ломоносова оду на взятие Хотина и на оную над турками победу. Сия ода лучшая почти изо всех его лирических сочинений. Говорил я его высочеству, что это стихотворец века блаженной памяти бабки его высочества Елизаветы Петровны… «Дай Боже, — продолжал я, — чтобы в век вашего высочества такие ж были». Сел государь учиться. После учения балет танцевать изволил. За ужином о Москве разговаривал, превознося ее и прельщаясь ею…

18 декабря. После ученья перед обедом вышед в желтую комнату с Любимом Артемьичем, разговаривать изволил о караулах в войске во время походу; как расстанавливаются, как рундом[130] ходят и как отдают и сохраняют пароли и лозунги. Пошли за стол. Гость только один был у нас Любим Артемьич. Сначала разговорились о Хвосте и о Позднееве, которые казенную покрали. Любим Артемьич сказывал, что судить их определен гвардии майор А. Л. Щербачев[131]…

Разговорились о точности военной службы и о строгости судов военных. Любим Артемьич сказывал, что при государе Петре Великом целый суд за то сослан на каторгу, что осудил одного офицера не по законам, а по собственному своему благоизобретению. Говорил я, что и я об этом суде слышал… «Однако, — продолжал я, — вить этих судей после простил государь и приказал очень скоро возвратить их; хотел только дать острастку». Великий князь изволил сказать к тому: «Хороша острастка, отобрать чины да послать на каторгу». Челищев говорил тут, что государь Петр Великий обыкновенно прощал тех, кто сам принесет повинную; если же кто покажет себя упорным или злоумышленным, для тех редко умягчал строгость законов. «Да не при одном государе, — продолжал он, — эта строгость соблюдалась. Во время турецких походов расстреляли Тютчева[132] и разжаловали в солдаты генерал-поручика Загрязского[133], ни за что почти. Это и слишком было, а государь давно уже преставился». Его высочество изволил спросить: «Как это происходило и за что расстреляли Тютчева?» Рассказывал тут Любим Артемьич об этом деле. И подлинно причина была не великая… Разговорились о А. И. Румянцеве[134] и о ссорах его с Минихом[135]; тут также было и pour и contre[136]. После стола изволил, отведши меня, говорить его высочество, что ему хочется, чтобы старичок Любим Артемьич еще что-нибудь рассказывал. Подошел я к нему и зачал с ним разговаривать. Его высочество, ставши подле, изволил слушать. Говорили мы о взятии Очакова, потом зашла речь о житье его и как государь его жаловал. Упоминал також и о письмах государевых к нему, к Ф. М. Апраксину и к Б. П. Шереметеву[137]. Просил я его об этих письмах, чтобы ко мне сообщил их, потому что многие есть у него. «Прочитавши их, — говорил я, — покажу и его высочеству те, которые достойны примечания сыщутся». Великий князь також изволил просить его, чтобы прислать ко мне сии письма. Откланялся Любим Артемьич и пошел в свою дежурную. Его высочество изволил биться со мною на рапирах. Потом пошли мы в учительную. Пришло мне не знаю как-то в голову из Ломоносова похвального слова государыне Елизавете Петровне то место, где написано: «Ты едина истинная наследница, Ты Дщерь моего Просветителя» (слова сии прибегнувшая Россия говорит государыне). И как я это выговорил, то его высочество смеючись изволил сказать: «Это, конечно, из сочинениев дурака Ломоносова». Хотя он сие и шутя сказать изволил, однако же говорил я ему на то: «Желательно, милостивый государь, чтобы много таких дураков у нас было. А вам, мне кажется, не прилично таким образом о таком россиянине отзываться, который не только здесь, но и во всей Европе учением своим славен и во многие академии принят членом. Вы великий князь российский. Надобно вам быть и покровителем муз российских. Какое для молодых учащихся россиян будет одобрение, когда они приметят или услышат, что уже человек таких великих дарований, как Ломоносов, пренебрегается? Чего им тогда ожидать останется, из которых природа, конечно, немногих Ломоносовых сделала. Правда, что Ломоносов имеет многих завистников. Но сие самое доказывает его достоинство. Великие дарования всегда возбуждают зависть. До того испорчено человеческое сердце, что по большей части хулят таких, которые хвалы достойны, а хвалят таких, которые хулу заслуживают. Немного таких людей, чтобы всем отдавали справедливость». Его величество выслушавши изволил говорить, что это, конечно, справедливо и что он пошутил только…

24 декабря. Зашла речь о саранче. Его высочество изволил говорить: «Как летит она таким облаком, так можно бы картечами по ней выстрелить, авось-либо тем и отогнать бы ее можно».

25 декабря. Рождество Христово. Его высочество изволил встать в седьмом часу. Одевшись в комнатах своих, изволил пойтить к обедне; из церкви за ее величеством во внутренние покои. Там фельдмаршал Миних подносил государыне три прописки на русском, немецком и французском языках, которые писал ученик, находящийся при лютеранской церкви под покровительством его школы. Видно, что старичку за восемьдесят лет уже и что возвращается к нему златой век младенческий. Возвратясь к себе, изволил его высочество сесть кушать. За столом его превосходительство Никита Иванович между прочим рассказывать изволил, что он вчерась читал описание реки Терки и мест около лежащих. Хвалил весьма тамошний климат и во всем изобилие… Ее величество изволила прислать к его высочеству гофмаршала, чтобы часу в пятом пожаловать туда на половину, святки встретить… В пятом часу пошли мы на половину к ее величеству. Игры происходили перед биллиардной — в аудиенц-комнате. Началось танцеванием. Ее величество с князем первый менует танцевать изволила. Потом изволила поднять графа П. Б. Шереметева[138]. Его высочество поднял фрейлину А. А. Хитрову. Во всех углах танцевали, как на маскараде. Потом начались контратанцы. Его высочество их не танцует. Никита Иванович сказал ему тут, что теперь воля, чтоб делать что изволит. Обрадовались сему разрешению, его высочество весьма был весел, делал антраша ? sa fa?on[139], попрыгивал и из угла в угол перескакивал. Все на него любовались; фрейлины, не зная, что сказать от радости, называли его любезным Пунюшкою (не в глаза то есть). Как зачали танцевать контратанцы, ее величество изволила в той же комнате сесть играть в ломберт с графом К. Г. Разумовским и с графом Захаром Григорьевичем. Его высочество изволил у другого стола играть в бирюльки. Играли с ним господа той половины придворные и я. После контратанцев и польских (в которых весьма много резвились, завиваючись и развиваючись, вместе взявшись рука за руку) связали длинную ленту и стали в круг. Ее величество и его высочество тут же стать изволили. Началась игра рукобивка. Потом оставя ленту, в круге в три человека стали: гоняли четвертого. Игра продолжалась с час или часа с полтора. По окончании игры ее величество изволила опять сесть играть в карты, а мы к себе убрались…

1765 год. 1 января. Зашло у нас рассуждение о новом годе и вообще о времени. Говорили мы о его неизмеримости и какое это обширное позорище, когда себе представишь все прошедшие веки, наполненные бесчисленными приключениями и делами, и все следующие, кои теперь еще пусты и будут також наполнены. Государь изволил сказывать мне, что он преж сего плакивал, воображая себе такое времени пространство и что наконец умереть должно…

12 января. Спросил Никита Иванович у его высочества: «Как вы думаете, повелевать ли лучше или повиноваться?» На сие изволил сказать государь: все свое время имеет; в иное время лучше повелевать, в иное лучше повиноваться…

15 января. Государь встать изволил в осьмом час-у в начале. Одевшись, учился, как обыкновенно. Отучась, изволил играть в воланы. Перед обедом заставил его Никита Иванович в желтой комнате ходить взад да вперед, чтоб шел прямо, вольно и осанисто… Приходил камер-юнкер Александр Федорович Талызин[140]. Сказывал о смерти покойного князя Бориса Александровича Куракина[141]. Его высочество между прочим сказать изволил: от его смерти и государству потеря; человек он был достойный и за дело принялся было очень прилежно…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

2.9. Воспитание Зигфрида кузнецом Регином в лесу и воспитание Ахиллеса кентавром Хироном вдали от родителей

Из книги Начало Ордынской Руси. После Христа.Троянская война. Основание Рима. автора Носовский Глеб Владимирович

2.9. Воспитание Зигфрида кузнецом Регином в лесу и воспитание Ахиллеса кентавром Хироном вдали от родителей Мы уже говорили, что богиня Фетида, мать Ахиллеса, покинула своего мужа, который отдал Ахиллеса на воспитание кентавру Хирону. Тот воспитал Ахиллеса, выкармливая


Рождение наследника престола Павла Петровича

Из книги Тайны дома Романовых автора Балязин Вольдемар Николаевич

Рождение наследника престола Павла Петровича Екатерина, вновь беременная, успела благополучно добраться до Петербурга и в среду, 20 ноября 1754 года, около полудня в Летнем дворце родила сына.«Как только его спеленали, императрица ввела своего духовника, который дал


2.9. Воспитание Зигфрида кузнецом Регином в лесу и воспитание Ахиллеса кентавром Хироном вдали от родителей

Из книги Основание Рима. Начало Ордынской Руси. После Христа. Троянская война автора Носовский Глеб Владимирович

2.9. Воспитание Зигфрида кузнецом Регином в лесу и воспитание Ахиллеса кентавром Хироном вдали от родителей Мы уже говорили, что богиня Фетида, мать Ахиллеса, покинула своего мужа, который отдал Ахиллеса на воспитание кентавру Хирону. Тот воспитал Ахиллеса, выкармливая


Юность Павла I Петровича

Из книги Другая история Российской империи. От Петра до Павла [= Забытая история Российской империи. От Петра I до Павла I] автора Кеслер Ярослав Аркадьевич

Юность Павла I Петровича 1754, 20 сентября. — В семье цесаревича и великого князя Петра Фёдоровича и великой княгини Екатерины Алексеевны родился сын Павел. Отец воспринял рождение наследника равнодушно, проведя в этот день в покоях жены всего несколько минут, а в свете


Рождение наследника престола Павла Петровича

Из книги Романовы. Семейные тайны русских императоров автора Балязин Вольдемар Николаевич

Рождение наследника престола Павла Петровича Екатерина, вновь беременная, успела благополучно добраться до Петербурга и в среду, 20 ноября 1754 года, около полудня в Летнем дворце родила сына.«Как только его спеленали, императрица ввела своего духовника, который дал


XI. Надежды масонов на Павла I не оправдываются. Разрыв Павла I с масонством

Из книги Рыцарь времен протекших... Павел Первый и масоны автора Башилов Борис

XI. Надежды масонов на Павла I не оправдываются. Разрыв Павла I с масонством Став Императором, Павел вернул из ссылки и тюрем Новикова и других масонов, наказанных Екатериной. Но это был акт скорее дружеского расположения к ним, как людям, чем как к масонам. "...первое время по


Политические взгляды Павла Петровича

Из книги Короткий век Павла I. 1796–1801 гг. автора Коллектив авторов

Политические взгляды Павла Петровича Взгляды великого князя на управление государством формировались с одной стороны под влиянием французских просветителей, с другой – учителей и воспитателей. Свойственные Павлу Петровичу справедливость, любовь к порядку,


Глава ХХIII. Екатерина II и Павел Петрович; 1754-1797. Детские годы Павла Петровича; недостатки, обнаружившиеся в нем с раннего возраста; двукратное супружество; влияние на Павла Петровича каждой из супруг; заграничные путешествия; дурные их следы. — Взаимное отчуждение Екатерины и Павла; сосредоточ

Из книги Генералиссимус князь Суворов [том I, том II, том III, современная орфография] автора Петрушевский Александр Фомич

Глава ХХIII. Екатерина II и Павел Петрович; 1754-1797. Детские годы Павла Петровича; недостатки, обнаружившиеся в нем с раннего возраста; двукратное супружество; влияние на Павла Петровича каждой из супруг; заграничные путешествия; дурные их следы. — Взаимное отчуждение


Глава 8 Воспитание наследника

Из книги Петр Великий. Ноша императора автора Масси Роберт К.

Глава 8 Воспитание наследника 11 октября 1717 года Петр возвратился в Санкт-Петербург. «Две принцессы, его дочери [Анна и Елизавета, тогда девяти и восьми лет], ожидали его перед дворцом, одетые в испанские костюмы, – доносил в Париж г-н де Лави, французский консул, – а его


ЧТЕНИЕ XVI Об училищах и писателях русских при Екатерине II; о второй турецкой, шведской и двух польских войнах при ней — О царствовании императора Павла Петровича

Из книги Общедоступные чтения о русской истории автора Соловьев Сергей Михайлович

ЧТЕНИЕ XVI Об училищах и писателях русских при Екатерине II; о второй турецкой, шведской и двух польских войнах при ней — О царствовании императора Павла Петровича До времен Екатерины II по городам, кроме столиц, не было училищ для всех, за очень немногими исключениями;


Запись современника о кончине Екатерины Великой[192] и воцарении Павла Петровича

Из книги О величии России [Из «Особых тетрадей» императрицы] автора Вторая Екатерина

Запись современника о кончине Екатерины Великой[192] и воцарении Павла Петровича 1796 года ноября 5-го дня (в среду) в 9 часов ударил паралич Государыню Екатерину Алексеевну II так сильно, что всех лишилась чувств. После сего жила еще 22 часа, т. е. до 7 часов попопуночи 6 ноября, в


Семья императора Павла I Петровича 20.09.1754-11.03.1801

Из книги Семейные трагедии Романовых. Трудный выбор автора Сукина Людмила Борисовна

Семья императора Павла I Петровича 20.09.1754-11.03.1801 Годы правления: 1796-1801Отец – великий князь Петр Федорович (Карл Петр Ульрих Гольштейн-Готторпский) (10(21).02.1728-05.07.1762); 1761–1762 гг. – русский император Петр III.Мать – великая княгиня Екатерина Алексеевна (принцесса Софья Августа


Платон — законоучитель наследника Павла

Из книги Наследник встал рано и за уроки сел… Как учили и учились в XVIII веке автора История Коллектив авторов --

Платон — законоучитель наследника Павла …В 1763 году в марте месяце по именному императрицы указу определен в лавру ректор Платон наместником…Воспоследовал того года в мае месяце паки императрицы поход в Ростов для перекладывания мощей Димитрия Ростовского в новую