Глава 4 НА ПРИМЕРЕ ОТДЕЛЬНЫХ УРОЧИЩ

Глава 4

НА ПРИМЕРЕ ОТДЕЛЬНЫХ УРОЧИЩ

Дома косые, двухэтажные,

И тут же рига, скотный двор,

Где у корыта гуси важные

Ведут немолчный разговор.

Н. С. Гумилев

Почему именно Дворцовая?

На моих глазах одному немецкому профессору всерьез задали вопрос — почему он анализирует образы не кого-то, а именно Иисуса Христа и Конфуция, а не образы купцов и мастеровых? На что последовал такой же зверски серьезный ответ: «Как всякий серьезный интеллектуал, я работаю со значительными символами культуры… Я не могу размениваться на изучение малозначащих образов».

Вот потому же в моем исследовании фигурирует именно Дворцовая. Очень уж это урочище известно, и очень уж оно значительно.

Предыстория урочища

Дворцовая площадь расположена по оси, соединяющей три пункта поймы и русла Невы, — стрелки Васильевского острова, Заячьего острова и излучины Большой Невы. Это наиболее заметные на местности точки окружающей местности.

Это место интересно уже тем, что здесь ландшафт русской равнины максимально близко подходит к ландшафту поймы Невы. Место это давно облюбовано людьми. По шведскому плану 1676 года поселение с финским названием Osadissa-saari находилось как раз на том месте, где сейчас находится Зимний и начинается Дворцовый мост. Всякое строительство на территории Зимнего дворца и Дворцовой — это чистой воды использование и природных урочищ, и антропогенных урочищ, созданных прежними обитателями этих мест.

В этом месте грунтовая дорога проходила от Перевоза до Аничковой слободы, затем до Охты и дальше вела в новгородском направлении. То есть уже когда принималось решение строить тут комплекс сооружений, окрестности Перевоза представляли собой отдельное антропогенное урочище.

Впервые комплекс сооружений на месте будущей Дворцовой площади обсуждался Петром и Трезини еще в 1713 году. Главным элементом комплекса должно было стать Адмиралтейство — причем не как административное или декоративное здание, а как действующее государственное предприятие по производству кораблей. Акварель Воробьева 1716 года, изображающая шествие слонов, присланных персидским шахом, отражает это состояние дел.[100] Слоны шествуют по площади, которая называлась Адмиралтейской и захватывала часть того места, где сегодня находится Зимний.

Раскопки 1998–2002 годов окончательно подтвердили: на территории будущего Зимнего дворца в начале XVIII века стоял дворец Апраксина и несколько других домов тогдашней знати.

То есть строительство Адмиралтейской части велось на территории уже существовавшего здесь урочища «Перевоз». Ни внешний вид, ни планировка этой территории не напоминали современный Петербург до конца XVIII века.

Современный вид Адмиралтейству придан перестройками Андрея Дмитриевича Захарова, которые велись с 1806 по 1823 год. Фасад здания в 200 сажен оказался развернут в сторону Невы главным фасадом, и одновременно — в сторону Зимнего. Последние корабли построены в Адмиралтействе в 1825 году, и только перестав быть местом, где строят корабли, оно окончательно приняло современный вид.[101]

Но что бы ни происходило с Адмиралтейством, какие бы сооружения ни возводились на Перевозе — до возведения Зимнего дворца все равно не было урочища Дворцовой площади. Была застроенная со всех сторон Адмиралтейская площадь.

Начало

Если бы строительство Санкт-Петербурга проходило согласно первоначальному плану, Дворцовая площадь вряд ли смогла бы возникнуть. Вот два очень важных обстоятельства:

1. Дворцовая площадь — одно из урочищ, возникших при строительстве Петербурга в эпоху Екатерины — Александра. План городской застройки В. В. Растрелли имеет очень мало общего с первоначальным замыслом Петра и планами Петра — Трезини.

2. Дворцовая площадь возникла не случайно. Она возникла на месте природного, географического урочища и сопряженной системы таких урочищ, возникших в пойме Невы.

Появление финского поселения Osadissa-saari, а затем урочища «Перевоз» (важной части первоначального Санкт-Петербурга) глубоко не случайно. Фактически мы видим в этом месте несколько урочищ, русских и финских, которые преемственны друг по отношению к другу: «Перевоз» возникает на месте Osadissa-saari. Адмиралтейская площадь — на месте «Перевоза».

То есть получается — Дворцовая площадь возникает как явление глубоко не случайное и в высшей степени преемственное.

Единое пространство прежнего урочища, по которому шествовали слоны в 1716 году, рассек своими постройками В. В. Расстрелли (1754–1762). Строго говоря, Дворцовая площадь как таковая возникла именно после его сооружения.

Осуществить собственный замысел и создать свой собственный архитектурный «текст» В. В. Растрелли мог одним способом — он должен был вписать здание Зимнего дворца в существовавший до него ансамбль. Возводя здание, В. В. Растрелли одновременно формировал и урочища культуры: одно урочище, «Перевоз», с дворцом Апраксина и Летним дворцом Елизаветы, он безвозвратно губил. Другие три урочища культуры он создавал: современную Адмиралтейскую площадь, Дворцовую площадь и Зимний дворец. Косвенным образом он изменял облик и еще одного урочища: Дворцовой набережной.

Параметры нового урочища

Дворцовая площадь изначально входила в систему сопряженных урочищ культуры. На запад она раскрыта в сторону Адмиралтейской площади и составляет, во-первых, вместе с ней некое единство, во-вторых, через арку Главного штаба и Адмиралтейскую площадь включается в единую анфиладу площадей и проспектов центральной части Петербурга.

Нет сомнения в том, что В. В. Растрелли как автор Зимнего послал им некий «текст» послания потомкам. Всем, кто будет в состоянии его прочитать. Скорее всего, эта часть работы В. В. Растрелли была для него основной.

Но несомненно — замысел В. В. Растрелли явно или неявно включал и некие замыслы по отношению к петербургскому городскому урочищу в целом. Он ведь не мог не понимать, что не просто строит огромное и прекрасное здание, но что облик всего города изменяется. Что расположение в Петербурге этого сооружения изменяет планировку центральной части города и что вокруг Зимнего возникают новые пространства… Которые могут застраиваться и перестраиваться только с учетом того, где находится и как выглядит Зимний.

Это очень хороший пример того, как формируется петербургское урочище в целом: любой возводивший в урочище «свое» сооружение, должен был вписать его в уже существующее пространство, в уже сложившийся ансамбль. А ведь в каждый момент времени и перед каждым актом строительства пространство имело иной вид, и по его поводу приходилось испытывать разные состояния и строить разные планы.

Разделяя дворцом единое до этого пространство, В. В. Растрелли создал площадь, словно бы «насаженную» на несколько «осей», ориентированных очень по-разному. Эти невидимые «оси» организуют пространство урочища — а главное, его связь с сопряженными пространствами.

Это ось ЮВ — СЗ (по линии Адмиралтейской площади), ограничивающая Зимний. Ось СВ — ЮЗ — при движении вдоль Мойки и впоследствии — вдоль Зимнего. Одновременно первая ось — не что иное, как древняя дорога на Аничкову слободу и нынешнее продолжение «невской першпективы», а также путь к сопряженным урочищам Дворцовой набережной и стрелки Васильевского острова. Вторая — древняя тропа вдоль берега Мойки и ось, соединяющая урочище Летнего сада и Марсова поля с урочищем Дворцовой площади.

В расположении этих пространственных осей ясно видна преемственность этой части Петербурга от более ранних культурно-исторических времен. Если не обсуждать разного рода «случайности», придется признать — по-видимому, это ощущение преемственности составляет часть того, что хотел передать потомкам В. В. Растрелли.

Дворцовая площадь образует неправильный круг, а пересечение этих осей проходит отнюдь не по центру Дворцовой. Дворцовая эксцентрична уже поэтому.

Дворцовая площадь создается как часть пространства города, в который (осознанно или неосознанно) предполагалось заложить такие параметры, как «разомкнутость» и эксцентричность. Дворцовая площадь и сама по себе обладает во всей полноте этими качествами и составляет часть эксцентричного, «разомкнутого» города.

Создание Зимнего и Дворцовой «работает» еще на одну, очень важную для Петербурга идею — противопоставления искусственного и естественного, созданного человеком и природного. Характерный вид открывается со второго и третьего этажей Эрмитажа: с одной стороны Нева — воплощение природной стихии, неукротимой, постоянно грозящей наводнениями, грозным вторжением в упорядоченный мир человека.

Культурное, ухоженное пространство — с другой стороны здания, при виде из окон другой экспозиции. С двух сторон одного здания (причем какого важного во всей российской культуре!) соединяется покоренное, прирученное… и то, что пока не покорено, не приручено. Скорее всего, Растрелли превосходно предполагал и планировал именно такой эффект. Очень уж это «в духе» Петербурга.

Итак, «разомкнутость» и эксцентричность, контраст стихийного и человеческого, контраст возведенного по строгому плану и возникающего исторически, совершаемого впервые и преемственного от предков — людей с совсем иными представлениями и ценностями.

Набор контрастов очень уж в духе Санкт-Петербурга, и уже поэтому маловероятно, что он случаен. При этом В. В. Растрелли создал в Санкт-Петербурге СОВЕРШЕННО НОВОЕ УРОЧИЩЕ.

Трудно сказать, почему созданное В. В. Растрелли урочище оказалось не «завершено», ведь «завершенность» сооружения — одна из основных характеристик ансамбля в архитектуре. Полное впечатление, что В. В. Растрелли или не успел — скончался он в 1771 году, а Зимний построен был в 1762-м. Или же он… нет, даже страшно договаривать… может быть, он сознательно оставлял место для работы других?

Хотя, возможно, Варфоломей Варфоломеевич просто не видел, что еще можно тут завершить и улучшить. Или видел, но не имел средств… Трудно сказать.

Во всяком случае, Дворцовую «доделывали» несколько человек. Каждый из архитекторов, создававших каждый компонент ансамбля, преследовал в конечном счете свои собственные цели.

Но каждый из позднейших архитекторов работал в урочище культуры, которое не существовало до Растрелли. Все они только «дописывали» начатое.

А кроме того, каждый из них работал уже с иным урочищем; с местом, организованным до него не только В. В. Растрелли, но всеми предшественниками. Каждый из них начинал работать уже в немного другом урочище — с иной планировкой, по-другому выглядевшим.

Продолжение

До конца XVIII века южная сторона Дворцовой площади застроена бессистемно, и ее дугообразная форма только намечена «реконструкциями» Ю. М. Фельтена. Современную форму южной стороне площади задает только здание Главного штаба К. И. Росси (1819–1829) с двойной триумфальной аркой, увенчанной монументальной колесницей.

С востока площадь замыкает здание Штаба гвардейского корпуса А. П. Брюллова (1837–1843). Справедливости ради, и до здания Штаба восточный предел Дворцовой площади замыкался каменными зданиями, хотя и разного стиля. Получается, что и К. И. Росси, и А. П. Брюллов облагораживают и «улучшают» восточную и южную стороны урочища Дворцовая площадь, придают этим сторонам законченный и целостный вид.

К. И. Росси «охватывал» своим полукругом уже то, что оградил Растрелли. А. П. Брюллов довершал начатое К. И. Росси; он делал полукруг более совершенным, формировал единый стиль этого огромного «полукруга». При этом А. П. Брюллов, совершенно самостоятельный как архитектор, в организации урочища культуры откровенно выступал как продолжатель К. И. Росси. Конечно, у А. П. Брюллова было два предшественника; трудно сказать, в какой степени на него действовало творение В. В. Растрелли, а в какой степени К. И. Росси.

Но, во всяком случае, он непосредственно завершает начатое Карлом Ивановичем.[102]

Чаще всего полукружие, лежащее в основе архитектурной композиции, рассматривается как образ простертых рук, охватывающих пространство. Но вместе с тем полукруг Главного штаба вместе со Штабом гвардейского корпуса — это и ограда, окружающая пространство урочища культуры.

Если принять образ ограды — то Дворцовая площадь становится окруженной чем-то высоким, гладкое, во все стороны просматриваемое место. У культуролога сразу возникает ассоциация со священной поляной, в конце которой стоит некое значимое сооружение (храм, мужской дом и т. д.).

В сущности, любая площадь (в том числе Римский форум или Ивановская площадь в Кремле) — архетипически и есть именно такая поляна, окруженная лесом. Другое дело, что на этой поляне может существовать одно сооружение (в центре или расположенное эксцентрически) или много сооружений по окружности пространства, и тогда это уже несколько разные «тексты». Возможные версии архетипа бесчисленны; сейчас важно отметить — на Дворцовой этот архетип присутствует.

После работ К. И. Росси появилась еще одна ось, на которую «насажено» урочище, — ось Ю-С — при движении из-под арки Генерального штаба к Зимнему мимо Александрийского столпа. Эта ось не имеет значения никакой преемственности и никак не соотнесена с первыми двумя. Ее возникновение полностью связано с сооружением Зимнего дворца, и в противном варианте эта ось утрачивает смысл.

Вот мы выходим из-под арки, оказываемся на окруженной высокими зданиями площади… На языке архетипа — это как движение по тропе из-под сени деревьев на священную поляну и через нее — к стоящему на ней храму или мужскому дому.

Поразительно, на каком древнем языке говорит порой архитектура XVIII века.

Завершение

Окончательно сформировало ансамбль Дворцовой площади возведение Александровской колонны А. А. Монферрана (1830–1834). Это действие совершилось даже до начала строительства Конногвардейского корпуса и не может считаться завершением строительства с формальной точки зрения. Но А. А. Монферран «всаживал» Александрийский столп в площадь, уже организованную в виде оформленной и огражденной целостности.[103] Достаточно очевидно, что Дворцовая площадь в геометрическом плане есть не что иное, как «круг с точкой в центре», и Александрийская колонна играет как раз роль этой «точки».

А. А. Монферран «всаживает точку», но, заметим, вовсе не в геометрический центр этой окружности и не в точку пересечения осей, на которые «насажена» площадь. Скажу откровенно — мне непонятно, чем руководствовался Монферран, определяя место — вот именно тут должен вознестись Александрийский столп. Но попробуйте мысленно поставить столп в другое место, перенести его хотя бы метров на десять — и эффект почему-то исчезает. Точка выбрана совершенно безошибочно, но автор решения не оставил нам никаких сведений — как и почему он принял именно это решение.

Но в центр или не в центр — а точка поставлена, и Монферран произвел завершающее действие. Его замысел — замысел того, кто своим сооружением венчает огромное, не только им совершенное дело. До Александрийского столпа в ансамбль Дворцовой площади еще могли вноситься изменения, не нарушающие гармонию и целостность ансамбля; изменения, носящие характер осмысленных и полезных дополнений. После же этого любые архитектурные манипуляции оказываются избыточными и излишними. Композиционные формулы тоже изменяются… Или скорее дополняются новыми возможными смыслами.

«Круг с точкой в центре» чаще всего интерпретируется как архетипический образ Вселенной, как образ Центра. Здесь же центр (прошу извинить за невольный каламбур) расположен эксцентрически, и получается, что Вселенная сама находится в движении, в изменении, в преодолении и отрицании самое себя. Все, что Ю. М. Лотман предполагал в отношении эксцентрически расположенных городов,[104] здесь необычайно усиливается за счет «работы» композиционной формулы — ведь эта формула действует на подсознание.

Дополняется и система архетипических образов, навеянная этой композиционной формулой. Если Дворцовая площадь — это окруженная со всех сторон поляна, через которую идет тропа от арки Главного штаба к Зимнему, то эта же площадь с Александрийским столпом — поляна со священным деревом в центре.

А движение из-под арки может рассматриваться как движение к священному дереву — Александрийской колонне, или к священному сооружению — к Зимнему. Как и от Зимнего — под арку, мимо колонны. Движение от колонны — движение от центра некоего организованного пространства под сень деревьев.

Вместе с Александрийским столпом Зимний может рассматриваться как образ дома (мужского дома, дворца вождя, дома шамана, храма и т. д.), рядом с которым растет дерево. Только все это огромное, каменное, «царское» и «имперское», — что дом, что дерево.

Характерно, что на роль «центра» урочища может претендовать не только Александрийский столп, но и сам Зимний, как сакральное, «особенное» место, — ведь смысловой центр может быть смещен по отношению к геометрическому центру. Здесь буквально все, все эксцентрично.

Урочище в его завершенном виде оказывается не только эксцентричным, но и полицентричным. Неявность, скрытость и неочевидность центра делает урочище особенно полисемантичным, то есть несущим в себе множество смыслов. По-видимому, замысел А. А. Монферрана состоял не только в завершенности урочища, и не только в том, чтобы воспроизвести архаические стереотипы поляны с деревом и сельского дома на поляне.

По-видимому, смысл коренился и в создании еще одного центра Дворцовой, как урочища культуры. Замысел состоял в своего рода «расшатывании смыслов», в добавлении смыслов и через это — в усложнении и в создании новых смыслов, еще не бывших в этом пространстве.

Эксцентрично и полицентрично и положение Дворцовой площади в ансамбле Санкт-Петербурга. Является ли Дворцовая площадь центром Санкт-Петербурга? Несомненно, является. Но такими же несомненными центрами будут и Адмиралтейская площадь, и Сенная, и стрелка Васильевского острова, и Дворцовая набережная Невы. Растрелли начал создавать, а Монферран завершил строительство ОДНОГО ИЗ ЦЕНТРОВ Санкт-Петербурга.

А вполне очевидно, что город (тоже урочище культуры) со многими центрами (многими урочищами, претендующими на центральное положение) отнюдь не сводим к механической сумме этих центров. Вместе с остальными культурными урочищами Дворцовая площадь создает обстановку эксцентричности, полицентричности, многозначности, многосмысленности всего Санкт-Петербурга. Всего того, что Ю. М. Лотман называл семантической валентностью.

Дворцовая площадь как «послание» и как текст

Стало общим местом отмечать «соразмерность членений, различных архитектурных объемов, единство масштабов, ритма и модуля» Дворцовой площади.[105] Культурное урочище «Дворцовая площадь» создавалось на протяжении 80 лет архитекторами нескольких поколений.

С точки зрения коммуникативного подхода создатели урочища создали «текст» и тем самым стали адресантами, отправившими его. Мы же выступаем в качестве адресатов, которые могут «прочитать» послание. Сооружения, образовавшие Дворцовую площадь, создавались в разные эпохи, в соответствии с разными кодами.

Но коды стилей и эпох не имеют отношения ни к композиционным формулам урочища в целом, ни к тому общему, чисто эмоциональному ощущению, оставляемому Дворцовой площадью. Каждый из последующих зодчих оставлял свой собственный текст, но этим текстом, среди всего прочего, он и дописывал единый текст антропогенного урочища. Код, по которому создавалась Дворцовая площадь, не имеет никакого отношения к архитектурным стилям. Судя по всему, это очень архаичный код, и композиционные формулы Дворцовой могут рассматриваться как ключ к нему. Такие коды действуют на архетипическом уровне. Для их «считывания» не надо владеть никакими другими кодами и знаниями — достаточно быть человеком.

Эти коды очень удачно наложены на более поздние представления об имперском центре и столичном городе. Этот код действовал бы независимо от того, какими именно зданиями была бы застроена Дворцовая и весь Петербург. Очень может быть, что именно эти композиционные формулы, воздействуя на подсознание адресатов, и создают, помимо их осмысленных знаний, то ощущение величавого покоя, пребывания в центре освоенного пространства. А память услужливо подсказывает, что вы находитесь в центре огромной Империи, в сердце столичного города.

Семантическая валентность культурного урочища

Если Санкт-Петербург по Ю. М. Лотману — город культурно-семиотических контрастов, то это касается и Дворцовой площади — одного отдельно взятого культурного урочища. Здесь действует принцип «культурной голограммы» — одни и те же идеалы и представления визуализируются в урочищах разного масштаба.

Дворцовая площадь сама по себе, как урочище культуры, является крайне емким, контрастным, мозаичным, семантически валентным местом, в котором за счет действия этих особенностей происходит быстрое развитие культуры. Это позволяет использовать по отношению к нему все тот же термин «месторазвитие». Ранее я применял его ко всему городу — теперь настаиваю на своем праве применить и к отдельно взятому, сравнительно небольшому урочищу.

Вопрос, конечно, еще и в том, как воспринималось урочище людьми разных эпох и разных поколений. Нет никакой уверенности в том, что это одно и то же: восприятие автором постройки того, что у него получилось, и восприятие человека другой эпохи. Важно не только, как написан текст, что написано адресантом; важно и что будет прочитано адресатом.

Некоторые из замыслов авторов ансамбля восходят к архетипическим представлениям, почти тождественным для людей разных культурно-исторических эпох. Восприятие круга как символа целостности, неправильной окружности с эксцентрически нанесенной точкой не особенно зависит от принадлежности к народу, культуре и эпохе.

Но интерпретация композиционных формул и особенно архетипических образов, их наполнение конкретными представлениями каждой из эпох может быть предельно различно. В 1840–1850-е гг. россиянин, выходящий из арки Генерального штаба на Дворцовую, видел совершенно то же самое, что и его внук в начале XX века, и что видит его праправнук сейчас. Но тогда этот архитектурный ансамбль будил гордое ощущение принадлежности к огромной империи, чувство «окна в Европу» и «столичности» (и, не говоря ни о чем другом, был последним «криком» архитектурной мысли).

Уже к началу XX века тот же самый комплекс сооружений воспринимался уже не как что-то «европейское», а нечто «сугубо русское», приобрел благородную «патину веков». Имперская идея воспринималась все еще на «ура».

В эти годы существовало сильнейшее «чувство незыблемости империи».[106] Россия не допускала и мысли о возможном распаде; для себя она была незыблемой и чуть ли не вечной.

Но вот идея самодержавной власти к XX веку потускнела и поблекла. Возникло то чувство иронии, которое и вызвало к жизни памятник Александру III работы Паоло Трубецкого.

В конце XX — начале XXI столетия иронизировать в адрес русских царей считается неприличным. Но вот что исчезло, так это чувство незыблемости России. После 1991 года россиянин впервые осознал Дворцовую площадь и весь Петербург не как неотъемлемую часть России — а как город, который, возможно, будет принадлежать только части России. Мысль жуткая, но как избавиться от нее?

К концу «бунташного» XX века ансамбль Дворцовой утратил всякий ореол «столичности», «имперскости», но «зато» стал в глазах людей еще более «русским» и «историчным».

Конечно же, нет никакой уверенности в том, что и сам ансамбль, и заложенные в нем, в его элементах композиционные формулы воспринимаются таким же образом, как создателями.

Тем более что наши потомки будут воспринимать мир совершенно не так, как мы, и не как люди XVIII века. Чем-то станет для них Дворцовая?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 4. Несколько отдельных замечаний

Из книги Империя - I [с иллюстрациями] автора Носовский Глеб Владимирович

Глава 4. Несколько отдельных замечаний 1. Орда – это Славянская Рада, то есть совет или Казачья Орда Нельзя не отметить очевидной близости слов Орда и русско-украинского Рада, то есть Совет или ряд – порядок.Отсюда же происходит и русское слово род.Все эти слова одного


Глава 4 НА ПРИМЕРЕ ОТДЕЛЬНЫХ УРОЧИЩ

Из книги Величие и проклятие Петербурга автора Буровский Андрей Михайлович

Глава 4 НА ПРИМЕРЕ ОТДЕЛЬНЫХ УРОЧИЩ Дома косые, двухэтажные, И тут же рига, скотный двор, Где у корыта гуси важные Ведут немолчный разговор. Н. С. Гумилев Почему именно Дворцовая?На моих глазах одному немецкому профессору всерьез задали вопрос — почему он анализирует


Русские и татарские имена на примере родословной Вердеревских

Из книги Новая хронология и концепция древней истории Руси, Англии и Рима автора Носовский Глеб Владимирович

Русские и татарские имена на примере родословной Вердеревских Любопытное свидетельство о том, какие имена носили ордынские татары до принятия ими крещения, содержится, например, в «Родословной книге Вердеревских» 1686 года (Сборник Московского архива министерства


7.3. Русские и татарские имена на примере родословной Вердеревских

Из книги Забытый Иерусалим. Стамбул в свете Новой Хронологии автора Носовский Глеб Владимирович

7.3. Русские и татарские имена на примере родословной Вердеревских Любопытное свидетельство — какие имена носили ордынские татары до принятия ими крещения, содержится, например, в «Родословной книге Вердеревских» 1686 года. См. Сборник Московского архива министерства


Глава б Национальный вопрос в СССР на примере советской и «самостийной» Украины

Из книги Зачем нужен Сталин автора Аксёненко Сергей Иванович

Глава б Национальный вопрос в СССР на примере советской и «самостийной» Украины 6.1. Как большевики развивали украинский язык Сейчас во многих бывших советских республиках звучат обвинения в адрес союзных властей в том, что те, мол, зажимали национальное развитие,


Глава XIII Образование отдельных народов западнославянской ветви: сербов, полабов, поморян, чехословаков и поляков

Из книги Славянские древности автора Нидерле Любор

Глава XIII Образование отдельных народов западнославянской ветви: сербов, полабов, поморян, чехословаков и поляков Из родов, объединенных общей территорией и общими интересами, среди славянства, хлынувшего на запад со своей родины на Висле, постепенно стали


АГЕНТУРА В НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОМ ПОДПОЛЬЕ (НА ПРИМЕРЕ ЗАПАДНОЙ УКРАИНЫ)

Из книги Доносчики в истории России и СССР автора Игнатов Владимир Дмитриевич

АГЕНТУРА В НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКОМ ПОДПОЛЬЕ (НА ПРИМЕРЕ ЗАПАДНОЙ УКРАИНЫ) Когда весной 1944 года Красная Армия освободила часть Западной Украины, советские власти сразу же столкнулись с многочисленными и хорошо вооруженными формированиями организации украинских


ГЛАВА II Очерк истории отдельных раджпутких «кула» и княжеств

Из книги Раджпуты. Рыцари средневековой Индии автора Успенская Елена Николаевна

ГЛАВА II Очерк истории отдельных раджпутких «кула» и княжеств В 1947 году, ко времени завоевания Индией независимости, существовали девятнадцать раджпутских княжеств Раджпутаны; их правители-раджи считались формально независимыми от английской колониальной


Выселение отдельных лиц

Из книги Русский национализм и Российская империя [Кампания против «вражеских подданных» в годы Первой мировой войны] автора Лор Эрик

Выселение отдельных лиц Массовые операции против различных категорий населения объясняли высылку огромных масс людей во время войны, но эти действия также служили средством узаконить использование радикальных мер во внутренней политике при решении конкретных


Психоз удревления, продемонстрированный на примере свайных поселений

Из книги Предыстория под знаком вопроса (ЛП) автора Габович Евгений Яковлевич

Психоз удревления, продемонстрированный на примере свайных поселений Большое значение для развития археологической науки имело открытие озерных свайных сооружений. Так называется всякая постройка, воздвигнутая на столбах или жердях (сваях), вертикально вбитых в дно


Глава 4. Применение полицией отдельных мер государственного принуждения

Из книги Полиция России. История, законы, реформы автора Тарасов Иван Трофимович

Глава 4. Применение полицией отдельных мер государственного принуждения Статья 14. Задержание 1. Полиция защищает право каждого на свободу и личную неприкосновенность. До судебного решения в случаях, установленных настоящим Федеральным законом и другими федеральными


Статья 55. О признании утратившими силу отдельных законодательных актов РСФСР и отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации

Из книги Полиция России. История, законы, реформы автора Тарасов Иван Трофимович

Статья 55. О признании утратившими силу отдельных законодательных актов РСФСР и отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации Признать утратившими силу:1) Закон РСФСР от 18 апреля 1991 года № 1026-I «О милиции» (Ведомости Съезда