Глава 2 ОПОРЫ РЕЖИМА

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 2

ОПОРЫ РЕЖИМА

Ненадежность государственной системы

На кого большевики реально могли рассчитывать в построении этой утопии? Судя по многим текстам, рассчитывали они на государственную машину. Думали: стоит ее захватить, и она начнет работать на них. И в этом, и во многих других случаях большевики просчитались. Как всегда, они не умели оценить потенциал человеческой личности, масштаб того, что может делать человек по своим убеждениям, силами своей души. Они ведь не верили в душу.

Государственный аппарат на большевиков работать не стал. Государственные служащие с марта 1917 года работали не на ту или иную власть — работали на порядок и на государство Российское. Работали при любой власти, но стоило прийти к власти большевикам — и разразилась забастовка государственных служащих.

Каждый из телеграфистов, чиновников, железнодорожников, инженеров ничего не получал от забастовки. Никаких преимуществ ни материального, ни морального плана. За отказ выполнять распоряжения самозванцев он получал разве что угрозы, насилия, репрессии, а то и пулю. Но власть большевиков сразу же зашаталась.

Они захватили власть — но государственная власть не давалась, не позволяла себя использовать. Большевики называли это «страшным» словом «саботаж» и грозились всевозможными карами… Но забастовка продолжалась до февраля 1918 года, большевикам пришлось строить параллельный государственный аппарат.

Большевики могли опираться на солдатско-матросскую дезертирскую вольницу, которая и привела их к власти. Но эта вольница не могла заменить квалифицированных государственных служащих. Напугать их, поучаствовать в репрессиях — это за милую душу, но заменить — не в состоянии.

К тому же эта дикая вольница ненадежна. Она годится для разрушения, но ведь потому и годится, что сопротивляется любому закону, любому порядку, а уж тем более — любому принуждению. Вызовет власть у нее хоть малейшее недовольство — и вольница обрушится уже на новое правительство. Чего доброго, свергнет и большевиков… «Чем тебя породил, тем и убью…»

Если большевики хотят строить свою ненаглядную утопию и даже просто удержаться у власти, им срочно, ну просто архисрочно нужно… архинужно найти новую опору для своего режима.

Призвание евреев

В конце XVIII века, после разделов Польши, российскими подданными оказалось больше половины всех живущих в мире евреев. К 1917 году их было 6 миллионов — 4,2 % населения Российской империи.

До марта 1915 года официально существовала «черта оседлости», и «черта оседлости», несомненно, представляла собой самую репрессивную и тягостную составную часть всего корпуса российских законов, направленных на ограничение прав евреев».[75]

После погромов 1880-х годов евреи массами стали эмигрировать из Российской империи — в основном в США. До 1914 года выехало до 2 миллионов — треть! Ехали вовсе не худшие — в числе потомков этих переселенцев немало банкиров, нефтяных магнатов, деятелей кинобизнеса. И фантаст Айзек Азимов — его не очень далекие родственники до сих пор живут в России.

В 1915 году черту оседлости наконец отменили, но сохранялись многие унизительные и глупые ограничения: евреев принимали в вузы по особой «процентной норме», иудаист не мог быть офицером, занимать многие должности…

Только Временное правительство 2 марта 1917 года издает Декрет об уравнении в правах еврейского населения.

Евреи сыграли огромную роль в том, что у нас чуть ли не до сих пор называется красиво: «русское освободительное движение». Евреев было от 30 до 70 % во всех народовольческих организациях. У большевиков даже и больше: разные исследователи насчитывают от 80 до 98 %. Некоторые современники даже считали революцию и Гражданскую войну этнической войной русских с евреями: В.В. Шульгин, например.[76]

Этническая война — это все же слишком, но невероятно высокий, буквально определяющий процент евреев в рядах большевиков — все же факт. Для евреев большевики были в самой большой степени «своей» властью — и по этническому происхождению, и по политической программе.

И вот в самом конце 1917 года эта власть призывает евреев… Призывает не умирать за нее на фронтах (пока есть кому и без евреев, да и вообще фронты объявлены выдумкой империалистов). Большевики призывают идти работать на новую власть чйновниками и управленцами.

Мировая война вынудила сдвинуться с места великое множество людей, сломала черту оседлости: евреи бежали от немецкой армии в глубь России. Среди евреев нет неграмотных. Большая часть тех 200 тысяч евреев, что заполнили Петроград, тех 300 тысяч, что заполнили Москву, тех 400 тысяч, что заполнили провинциальные города, грамотны хотя бы по-русски. А многие знают и польский, и немецкий, и французский. Далеко не все они могут стать серьезными политическими деятелями или чиновниками высшего эшелона — но ведь от них этого и не требуется.

Большинство из «призванных» получают самую скромную работу почтовых служащих, мелких железнодорожных чиновников, телеграфистов и так далее. Работу, которая вовсе не требует колоссальных талантов или интеллекта Менделеева. Нужны грамотность, умение вести документацию, старательность, ответственность… Эти качества есть у абсолютного большинства евреев — выработаны их сугубо «городскими» занятиями ремеслом и торговлей за века и тысячелетия. Кто не обладал этими качествами — давно пропал еще в своих далеко не близких предках.

Евреи стали тем низовым слоем рядовых исполнителей, который позволил большевикам справиться с забастовкой государственных служащих. Их выручили евреи — в основном беженцы в крупные города.

Это прекрасно понимали современники. Уинстон Черчилль, выступая в палате представителей 5 ноября 1919 года, сказал: «Нет надобности преувеличивать роль, сыгранную в создании большевизма и подлинного участия в русской революции интернациональных евреев-атеистов. Более того, главное вдохновение и движущая сила исходят от еврейских вождей. В советских учреждениях преобладание евреев более чем удивительно. И главная часть в проведении системы террора, учрежденного ЧК, была осуществлена евреями и в некоторых случаях еврейками. Такая же дьявольская известность была достигнута евреями в период террора, когда Венгрией правил еврей Бела Кун».

В 1920 году Ленин разъяснял руководителю Евсекции Интернационала Диманштейну: для «дела революции» оказалось очень важным, что во время войны много евреев было эвакуировано в глубь России и «значительное количество еврейской средней интеллигенции оказались в русских городах. Они сорвали тот генеральный саботаж, с которым мы встретились после Октябрьской революции и который был нам крайне опасен. Еврейские элементы, хотя далеко не все, саботировали этот саботаж и этим выручили революцию в нужный момент».[77]

Призвание «латышей»

Евреи — это идейная сила. Люди, убежденно поддерживавшие большевиков потому, что большевики дали им полноту человеческих прав. Другой силой были наемники: латыши и китайцы.

В 1915 году по просьбе местных земств были созданы особые отряды латышских стрелков: латыши хотели сформировать стойкие национальные части для защиты Прибалтики от немецкого наступления. Батальоны добровольцев сыграли большую роль и в обороне Латвии от немцев, и в Гражданской войне.

Еще 14 мая 1917 года большевики обращаются к 9 полкам латышских стрелков (командиры: Вацетис, Авен А.Я., Янель К.Ю., Лацис Я.Я., Стуцка К.А., Кальнин Ф.К., Петерсон К.А., Крустынь П.П.) и к китайцам-строителям на железной дороге с предложением «поработать» в качестве наемников. За золото. В Латвии Советская власть устанавливается в декабре 1917 года, а к февралю 1918-го Латвия полностью оккупирована немцами. Часть латышских стрелков остается в Латвии, там они чаще всего становятся белыми. Латышам, которые после Северного фронта оказались в Петрограде (как очередные «надежные части»), бежать некуда. Они не разлагаются, как остальная армия, надежны и профессиональны.

С ноября 1917 года большевики опять могут платить, и латыши у них опять при деле. Образовался «корпус латышских стрелков» численностью в 30 тысяч человек. Называли и другие цифры, вплоть до 40–50 тысяч, но, похоже, численность корпуса пополнялась позже. Платили неплохо — 10, потом 15 рублей в день. Долю погибших то делили уцелевшие, то зажимало начальство, но на эти 10–15 рублей в сутки каждый латыш мог рассчитывать.

Служба оказалась очень выгодной, из Латвии потек целый ручеек «вербованных», и служить не только в «стрелках», но и в ВЧК, и в других советских организациях.

В 1919 году 75 % работников центрального аппарата ВЧК были латыши.

О легендарном председателе ВЧК О. Лацисе еще придется говорить отдельно, а ведь были еще и Петере, и Петрове, и Берзинь, и Шульбург… Но последний, кажется, латышский немец. Были и латышки, служившие в ВЧК: Штальберг, Виккерс и другие; эти оставили по себе особенно мрачную славу.

Как сообщал бюллетень левых эсеров, из Латвии в ВЧК едут «как в Америку, на разживу». Едут, мол, и поступают на службу к большевикам «целыми семьями». Позже И.В. Сталин извел эту публику, что называется, под корень, но даже еще и сейчас в России попадаются потомки латышских стрелков. Читателю наверняка знакомы непримиримый борец за восстановление СССР полковник Алкснис и такой же непримиримый борец за перестройку, социализм с человеческим лицом и возвращение к ленинским правовым нормам — журналист «Известий» О. Лацис.

Латыши «честно» заслужили свою «славу» бесславия. Но справедливости ради надо сказать: очень часто «латышами» стали называть и других наемников западного происхождения. Довольно многие австрийские немцы пошли на службу к большевикам. Соображения у них были весьма разными. Встречались и идейные коммунисты, считавшие своим долгом принять участие в «пролетарской революции». А были и просто немудрящие наемники, покупавшие жизнь и возможность когда-нибудь вернуться в Австрию.

Похоже, именно за счет этих австрийских немцев и распух «корпус латышских стрелков» с 30 до 40 тысяч… двуногих существ.

И венгры охотно шли и в вооруженные силы, и в ВЧК. Известно по меньшей мере около 5 или 6 тысяч таких наемников. Бела Кун, конечно, никакой не венгр, а венгерский еврей. Но ведь и он должен был еще сначала пересечь границу, а уже потом оставить в России свой жуткий след.

Призвание китайцев

В 1915 году из русской Маньчжурии начали ввозить китайских рабочих для работ на железной дороге, на строительстве дорожного полотна гужевых трасс и в роли тыловых рабочих. Типа стройбатов. К концу 1915 года в России живут и трудятся уже 40 тысяч китайцев. К 1917-му — то ли 63, то ли 65, то ли даже 75 тысяч человек. Работают они в основном на железной дороге рабочими без квалификации, с лопатами, кувалдами и ломиками. Большинство — селяне, никогда и не думавшие о путешествиях по чужим странам. Русский язык основная масса китайцев знала крайне плохо. Стоит почитать любое литературное произведение того времени, где действуют китайцы… Скажем, рассказы Я. Гашека вполне доступны, в СССР их издавали миллионными тиражами.[78] Все эти «твоя моя не понимай», «ходи-ходи» и «мала-мала машинка» — типичные попытки воспроизвести речевое поведение китайцев. Да и народное название китайцев с тех времен осталось: «ходя». Как раз от «ходи-ходи».

Китайцы почти не представляли страны, в которую попали, ее религии, нравов и образа жизни. В Петербурге и Москве они и выглядели, и вели себя почти как инопланетные существа.

Большевики позвали китайцев — и они пошли служить почти все. Десятки тысяч молодых здоровых мужиков, предельно далеких от народа, который им предстояло вести к светлым высям коммунизма — в роли конвойных.

Всякий наемник выгоден тем, что он далек от «титульного» народа, от его радостей и горестей. В годы Гражданской войны китайцы вызывали особенный страх своим бесстрашием: им терять было нечего, их истребляли при первой возможности. Славились они и своей невероятной жестокостью. Один из первых советских военачальников, Якир, держал при себе отряд из 530 китайцев — специально как надежнейших карателей.

В 1919 году разведка 1-го Добровольческого корпуса Кутепова на Украине собрала немало сведений, что порой русские красноармейцы отказывались выполнять палаческие функции в захваченных деревнях. Не помогало даже то, что палачей щедро поили водкой и давали поживиться одеждой расстрелянных. А «латыши» — в данном случае австрийские немцы и венгры — без особых переживаний расстреливали, отрубали руки, выкалывали глаза и запарывали насмерть беременных женщин.

В ВЧК китайцы никогда не были на первых ролях: для этого надо хотя бы язык знать. Но вот в роли палачей «постарались», принеся в Россию целый набор устрашающих пыток. Например, с металлической трубкой, в которую сажали голодную крысу. Одним концом трубку приставляли к бедру или к боку крепко привязанного человека, а другой конец нагревали на огне. Крыса могла спастись от огня и освободиться, только прогрызая живую человеческую плоть.

Зинаида Гиппиус описывает, как ее приятель-доктор нашел в мясе, купленном на базаре, «знакомую косточку». Хотел бы сообщить читателю, что слух ложный, да не получится. Население самой что ни на есть рабочей Выборгской стороны в Петрограде Зинаиду Гиппиус вряд ли читало, но вот термин «китайское мясо» пошел как раз из пролетарских кварталов. Именно в этом смысле — человечина. Китайские палачи приторговывали мясом уничтоженных.

Призвание ученых

На фоне евреев, латышей и китайцев как-то странно говорить о призвании большевиками ученых Старой России. Но факт остается фактом: многие ученые, в том числе с мировыми именами, если и не приходили в восторг от большевиков, то относились к ним вполне лояльно. А большевики очень серьезно относились к науке и к ученым.

Большевики искренне верили в то, что мир сугубо материален и до самых своих корней познаваем; если что-то о нем пока не известно — то это именно что «пока», сугубо временно. Потратить время и деньги, позвать ученых посерьезнее — и все узнаем!

Они искренне верили, что наука и техника могут все. Абсолютно все. Космические перелеты, создание искусственных людей и таблеток, заменяющих еду, было для них совершеннейшей реальностью. Если не сегодня — так завтра.

Булгаковское «Собачье сердце» — повесть намного более историческая, чем кажется. Революционер А.А. Богданов (Малиновский) занимался переливаниями крови с тем, чтобы во много раз продлить человеческую жизнь, а то и достичь бессмертия. Он погиб в 1928 году от одного из своих экспериментов над самим собой.

Большевики стремились использовать науку для построения этого государства и всего «светлого будущего». Ведь еще Чернышевский писал о чудесах технического прогресса! Что в полях будут работать машины, по дорогам бегать автомобили, а людям останется только управлять машинами и заниматься философией.[79]

Большевики верили и в то, что построение коммунизма — предсказанное наукой событие, что работы ученых прямо ведут к «единственно верному» учению Карла Маркса. «Социалистическое государство начало строиться на научной основе великого учения Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина».[80]

В январе 1918 года большевистские комиссары появляются в Академии наук и составляют опись — чего именно не хватает ученым. Чего еще надо привести, принести и купить? Естественно, это производит самое хорошее впечатление.

Тогда же Ленин пишет «Набросок плана научно-технических работ». И он, и другие видные большевики неоднократно встречаются с учеными и, похоже, всерьез заинтересованы в развитии науки. Ведь сам их приход к власти научен!

22 апреля 1918 года СНК издает постановление «Принципиально признать необходимость финансирования соответственных работ Академии». Ну, и просит помочь правильно распределить в стране промышленность и в деле «наиболее рационального использования ее хозяйственных сил».

В 1918 году ученым дают такие же продовольственные карточки, как рабочим, — приравнивают их по ценности к пролетариям.

Это может показаться невероятным, но в годы Гражданской войны Академия посылала большие экспедиции на Кольский полуостров и на Курскую магнитную аномалию. Для этих экспедиций выделялись немалые средства.

В 1919 году Академии наук начинают передавать новые здания в центре Москвы и Петербурга.

В результате на стороне большевиков выступили такие мировые знаменитости, как Иван Петрович Павлов (1849–1936), Константин Эдуардович Циолковский (1857–1935), Владимир Иванович Вернадский (1863–1945), Климент Аркадьевич Тимирязев (1843–1920).

Когда Тимирязев в знак протеста против «вооруженной интервенции» Британии в 1919 году отказался от звания почетного профессора Кембриджа, это произвело впечатление.

Интересно, что культовый писатель русской белой эмиграции, Павел Николаевич Краснов, описывая белый переворот в СССР, предполагает и арест почти всех ученых… В его романе контрреволюционные извозчики в один прекрасный момент свозят их всех в особый фильтрационный лагерь, — чтобы промыть им мозги и объяснить, что на коммунистов работать нехорошо.[81] В наше время эта идея, да и весь роман, воспринимается строго юмористически, но «зато» сразу видно отношение… Как видно, верхушка российской науки для Белого движения была эдаким племенем коммунистических «попутчиков».

Ученые и наука — это основа научно-технического прогресса.

Ученые — это и марка правительства за рубежом.

Не забудем — в начале XX века престиж науки был намного выше, чем в начале XXI. Ученые были неплохо обеспечены материально и занимали в обществе очень высокое положение.

Научно-технический прогресс XIX века, рукотворные «чудеса» поезда, телеграфа, телефона, научной медицины, парохода и автомобиля еще не стали чем-то обыденным. Все это — материально-техническая база цивилизации — возникло на глазах людей того времени. В 1917-м еще живы были те, кто помнил мир без этих всех «чудес».

В мире 1917–1922 годов слово ученых звучало очень громко, их слушали многие и многие. Поддержка большевиков даже немногими известными учеными стоила чрезвычайно многого.

Призвание уголовных

Ни для кого, кроме коммунистов, уголовный мир отродясь не был «классово близким». А они-то еще с дореволюционных времен прикармливали уголовных, вместе с ними ходили на «экспроприации», то есть на ограбления банков и касс предприятий, обкладывали данью богатых людей «на революцию». Уже при Советской власти пропагандировалась идея, что профессиональные преступники — это вообще свои ребята, только так… немного заблудившиеся. Эта идейка ярко предстает хотя бы в рассказах Льва Шейнина.[82]

В «Окаянных днях» И.А. Бунина автор очень четко показывает именно уголовный состав «строителей светлого будущего»: «Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские. Римляне ставили на лица своих каторжников клейма: «Cavefurem» (Осторожно — вор. — А.Б.). На эти лица ничего не надо ставить — и так все видно».

И далее в том же духе: «Какие-то мерзкие даже по цвету лица, желтые и мышиные волосы».[83] «Глаза мутные, наглые».[84]

В общем, облик и поведение уголовных.

Коммунисты охотно принимали уголовных в свою партию, и многие уголовные сделали в РСДРП (б) великолепные карьеры. Взять хотя бы Иосифа Джугашвили, вошедшего в историю под партийной кличкой Сталин.

В конце 1917 года — зимой 1918 года коммунисты охотно принимали на службу уголовных: и в армию, и в Красную гвардию, и в любые советские учреждения. И профессиональных бандюганов, и мелких шпанцов, привокзальную шелупонь. Вопрос, конечно, — а куда пойдет трудиться уголовный? Принимать ответственные решения? Такое возможно, но чтобы стать крупным партийным функционером, уголовный должен порвать со своей средой, измениться душевно. Сталин смог — но ведь не оставаясь одновременно грабить банки.[85] Да и не так много мест на самом верху общественной «пирамиды». Так куда же?

В основном уголовные шли в карательные органы: в Части Особого Назначения (ЧОНы) или в ВЧК. Они несли туда то, что и необходимо палачам, — чудовищную жестокость, полную неразборчивость в средствах, готовность выполнять абсолютно любые приказы.

Уголовное прошлое было даже у таких основ ВЧК, как будущий заместитель Ежова Фриновский или будущий убийца царской семьи Юровский.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.