БЫЛИ ЛИ ДВОРЯНЕ «ЛУЧШИМИ» ЛЮДЬМИ НАРОДА?

БЫЛИ ЛИ ДВОРЯНЕ «ЛУЧШИМИ» ЛЮДЬМИ НАРОДА?

Об этом сословии при желании можно много чего сказать, но вот вам информация к размышлению: во время Пугачевского бунта больше трёхсот дворян, мужчин и женщин, были повешены за отказ признать Пугачёва законным государем Петром III и присягнуть ему как своему императору.

Как это происходило, очень хорошо описал А.С. Пушкин в своей «Капитанской дочке». Люди стояли под виселицей, прекрасно понимая, что их ожидает. Очень часто здесь же стояли их жены и дети; человек понимал, что они тоже разделят его участь. Были случаи, когда пугачёвцы вешали или расстреливали дворянских детей на глазах отцов и матерей. Так вот — не было случая, чтобы родители спасали детей, присягнув бунтовщику.

Женщины тоже могли спастись: кто им мешал признать самозванца, отречься от мужа, от присяги? Да никто! Как раз животный инстинкт самосохранения заставил бы их отречься и признать. Но сотни русских женщин умерли точно так же, как и капитанша Миронова в «Капитанской дочке».

За всю историю пугачевщины известен только 1 (один!) дворянин, который пошел служить самозванцу. Фамилия его — Шванвич, а у Пушкина это — Швабрин. Примерно таким он и был. Нарушение правил дуэли? И это было! У Алексея Орлова была разрублена щека от уголка рта до уха: во время дуэли именно с этим Шванвичем он оглянулся на вскрик. Пугачёву Шванвич пошел служить, вовсе не рассчитывая что–то получить от него, все было проще. Сначала он испугался смерти и стал предателем, а потом дороги назад у него не было.

При этом простолюдины не раз присягали Пугачёву! Это делали и рядовые солдаты, и дворовые люди, прислуга помещиков. Встали под виселицей, испугались и отреклись.

Потом многие из них бросились обратно — и, между прочим, помещики нередко принимали их! Потому что слуге можно было быть немного животным, он мог себе это позволить. А барину было нельзя, ему такое не прощалось.

Прислуга могла совершать низкие поступки и оставаться прислугой.

Дворянин не мог совершать низкие поступки и оставаться дворянином.

В английской армии того же времени считалось само собой разумеющимся: джентльмен может больше простолюдина. Он больше может пройти на марше, вынести больше тягот, он проявляет большую храбрость, более стоек в осаде. Британцы полагали, что всё дело в «породе». Скаковая лошадь лучше крестьянской клячи — выносливее и сильнее. Беспородная лошадь встала без сил, и всё — больше с неё и не потребуешь. Породистая лошадь по самой своей природе может больше, с неё и спрос иной.

Британские врачи XVIII века полагали, что джентльмены и леди лучше умеют терпеть боль, чем простолюдины.

Впрочем, есть даже более простой способ выяснить, являются ли дворяне в чём–то лучшими людьми. Турецкая крепость Азов сохранилась до сих пор. Высота стен Азова — порядка 30 метров. Желаете быть дворянами? Это просто: берем лестницу (30–метровая будет весить около 150 кг), втроем–вчетвером тащим её и ставим к стене. Под огнем неприятеля, понятное дело. Шпагу в зубы, пистолеты наизготовку, и — вперёд. Турки пытаются оттолкнуть лестницу от стены, и им это вполне может удасться. Они стреляют в вас, добравшихся до верху, рубят саблями. Ятаган когда–нибудь видели? Бритвенно острое, тяжелое лезвие, которым можно рассечь подушку на лету. Вот именно ятаганом вас и будут пытаться рубить, когда вы повиснете на самом конце лестницы, в 30 метрах от земли.

Но дворянство — не за то, что лезешь, а потом рубишься на стенах! Дворянство — если делаешь это лучше других, и намного. Если вытаскиваешь раненых, ободряешь идущих на штурм, проявляешь особую храбрость. Так, чтобы тебя заметили, оценили, пошли за тобой. Тогда есть шанс и дворянство получить.

Кстати, каждое поколение будет это право своей личной храбростью подтверждать. Не хотите так? Не желаете? Ну, тогда делайте выводы.