Политическое направление коллективизации

Политическое направление коллективизации

Одновременно с организационными мерами Центральный комитет разработал политические мероприятия и директивы, дающие направления развития коллективизации. Важно отметить, что внутри партии проходила при этом оживленная и продолжительная дискуссия о темпах и масштабах коллективизации.

В октябре 1929 года Хоперский округ на Нижней Волге, в котором в июне было принято в колхозы 2,2 % всех крестьянских семей, уже достиг показателя в 55 %. Комиссия Колхозцентра (профсоюза колхозников), сомневавшегося в таких темпах, направилась туда для проведения расследования. Баранов, заместитель председателя комиссии, докладывал:

«Местные власти орудуют по системе ударных мер и кампанейщины. Вся работа по созданию колхозов идет под лозунгом „Чем больше – тем лучше“. Иногда директивы округа превращаются в лозунг „Кто не вступил в колхоз, тот враг Советской власти“. Среди масс не проводилась всесторонняя работа… В нескольких случаях раздавались огульные обещания тракторов и займов: „Вы получите все – вступайте в колхоз“»{197}.

С другой стороны, Шеболдаев, секретарь Нижне-Волжского обкома, выступил в «Правде» в защиту быстрого роста коллективизации на Хопре. Он восхвалял «огромный подъем и энтузиазм» коллективного землепользования и заявлял, что только от 5 до 10 % крестьян противятся коллективизации, «ставшей большим массовым движением, выходящим далеко за пределы наших представлений о работе по коллективизации»{198}.

Во всех профсоюзах существовали противоречивые мнения, включая и этот передовой, Хоперский. 2 ноября 1929 года газета «Красный Хопер» с энтузиазмом рассказывала о коллективной вспашке земли и образовании новых колхозов. Но в том же выпуске газеты другая статья предупреждала о недопустимости подхлестывания коллективизации и использования угроз для побуждения бедных крестьян к вступлению в колхозы. В другой статье утверждалось, что в некоторых местах кулаки загоняли в колхозы всю деревню, чтобы дискредитировать коллективизацию{199}.

На пленуме Центрального комитета в ноябре 1929 года Шеболдаев защищал Хоперский опыт с его «кавалерийскими колоннами». В отсутствие тракторов «простое объединение и увеличение хозяйств должно поднять производительность труда». Он заявил, что коллективизация на Хопре была «стихийным движением масс беднейшего и среднего крестьянства и что только от 10 до 12 % из них голосовали против вступления в колхоз. Партия не может занять позицию „сдерживания“ такого движения. Это было бы неверно как с политической, так и с экономической точки зрения. Партия должна делать все возможное для того, чтобы утвердить себя во главе этого движения и привести его в организованное русло. На данный момент это массовое движение, несомненно, захлестывает местные власти, а отсюда уже исходит опасность его дискредитации»{200}.

Шеболдаев утверждал, что на Нижней Волге 25 % семей крестьян уже стали колхозниками и что к концу 1930-го или к середине 1931 года коллективизация, по существу, будет завершена{201}.

Косиор, докладывавший пленуму о положении на Украине, сообщил, что в десятках деревень коллективизация «раздута искусственно; население в ней не участвует и ничего о ней не знает». Но «все эти темные пятна не должны закрывать взгляд на общую картину коллективизации в целом»{202}.

Из всего этого ясно, что в момент, когда колхозное движение только начиналось, в партии высказывались различные противоречивые мнения. Революционеры были обязаны определить и защитить надежды угнетенных масс, дать им спасение от многовековой политической, культурной и технической отсталости. Надо было вдохновить массы на борьбу за будущее – единственный путь ослабления и разрушения глубоко укоренившихся общественных и экономических отношений. Правые оппортунисты делали все возможное, чтобы замедлить этот мучительный и противоречивый подъем самосознания. Тем не менее надо сказать, что существовала возможность очень быстрого проведения коллективизации, но за счет отказа от партийных принципов. Такая тенденция включала в себя не только «левизну», шедшую от привычек, приобретенных в Гражданскую войну – когда было нормой «командовать» Революцией, – но и бюрократию, жаждавшую перехватить руководство «великими достижениями»; кроме этих моментов, преувеличения и перехлесты могли также исходить от контрреволюционеров, хотевших скомпрометировать коллективизацию доведением ее до абсурда.