Начало реформ

Начало реформ

На рубеже 80-х, преодолевая все трудности, Поднебесная выходила на новый путь. Подтолкнуло же на него событие даже не районного масштаба, а масштаба одной деревни, вернее, одной народной коммуны – в уезде Фэньян провинции Аньхой. Состоявшие в ней крестьяне, которым надоело прозябать на грани нищеты и голода, решили поделить землю и инвентарь между отдельными семьями. Ни в коем случае не присваивая их, а как бы взяв в аренду у государства.

Но в то время китайские руководители, даже Дэн Сяопин, в соответствии с устоявшимися за десятилетия взглядами, несколько иначе представляли социалистические реалии. Вышло постановление, в котором говорилось о восстановлении приусадебных участков и подсобных промыслов, но основную работу предписывалось выполнять по-прежнему коллективно – по меньшей мере побригадно. Однако когда летом 1979 г. партийное руководство провинции Аньхой посетило крамольную деревню, увиденное оказалось весьма впечатляющим. Опыт стал быстро распространяться сначала на уездном, потом на провинциальном уровне (похоже, в Китае местные руководители, несмотря ни на что, имели больше возможностей проявлять свою инициативу, или имели для этого больше мужества, чем наши секретари райкомов и обкомов. Во многом благодаря этому они (китайцы) имеют то, что имеют они, а мы имеем то, что имеем мы).

Нанкинская улица – одна из самых оживленных торговых улиц мира, носящая неофициальное название «улица номер один в Китае»

С этого начиналось становление «социализма с китайской спецификой». Подконтрольное, но широкое использование частного интереса и частной инициативы, рыночных отношений – вот его отличительные черты. Но «переходя реку, ногами ощупываем камни» – следуя этой пословице, новое китайское руководство, возглавляемое старым Дэн Сяопином (ему было уже под восемьдесят), не спешило. Ведь предстояло не только развернуть на кардинально иной путь огромную экономику – существенные изменения должны были произойти и в людском сознании. Том самом, которое за многие десятилетия прониклось революционными идеями, на базе которого только и оказалась возможной полоумная и ярая Культурная революция. Людям тоже требовалось время – чтобы в их душах более-менее безболезненно изменились устоявшиеся стереотипы. А от руководителей страны требовались изрядное напряжение воли и большая политическая мудрость, чтобы эти стереотипы изменились, но не слишком.

Китайские лидеры это понимали. Но среди них тоже возникали принципиальные разногласия. Сложилось новое подразделение на радикалов, умеренных и консерваторов. В консерваторах теперь числились те, кто считали, что Китай после 1949 г. развивался в целом в правильном направлении, но мог бы добиться куда большего, если бы не левацкие ошибки Мао Цзэдуна. Задачей на ближайшую перспективу они считали заимствование, с поправкой на китайские условия, той модели реального социализма, которая сложилась в СССР и наиболее развитых странах «народной демократии». Те, кого называли умеренными, не сомневались, что социалистический путь развития предпочтительнее капиталистического, и что в целом сложившийся образ развитого социалистического общества верен – но вот «реальный» социализм, такой, как в СССР, нуждается в существенном улучшении. Радикальные реформаторы тоже были за социализм, но то, как они его мыслили, многим казалось чем-то другим. Они не считали нужным сохранять фактически существующую в КНР однопартийную систему (партий, кроме КПК, там довольно много, но они не имеют никакой возможности влиять на государственную политику), а главенствующая роль планового начала в экономике представлялась им несовместимой с успешным использованием рыночного механизма.

Консенсус удалось найти в том, в чем его уже находили: в признании того, что Китай находится на начальной стадии строительства социализма, а значит, пока возможно всякое. В докладе XIII съезду КПК генеральный секретарь партии Чжао Цзыян (близкий к радикальному крылу) заявил, что будущее Китая – в главенстве общественных форм собственности, но чтобы добиться этого, надо использовать различные формы социально-экономических отношений – в том числе и те, которые устойчиво ассоциируются с капитализмом.

На селе начальной стадией реформ стала «система производственной ответственности». Преобладающей стала практика «доведения производственных заданий до отдельного двора». Верховным собственником оставалось государство, но крестьяне получали в индивидуальное пользование участки земли – нередко те самые, которые когда-то, до всех революционных пертурбаций, им уже принадлежали, но, в конце концов, были поглощены народными коммунами – как казалось, безвозвратно. Действующие от имени государства руководители производственных бригад заключали с крестьянскими дворами договоры, в которых оговаривались размер налога и та часть урожая, которая в обязательном порядке должна быть продана государству. При этом закупочные цены были существенно повышены, и увеличивались еще больше, если крестьянин желал продать сверх оговоренного. Хозяйственную деятельность крестьянин мог вести так, как считал нужным, оставшейся частью урожая тоже распоряжался по своему усмотрению. Чтобы крестьяне бережнее относились к своим земельным наделам, были заинтересованы в приобретении дорогостоящих средств производства, сроки действия договоров вскоре были увеличены, а потом стала возможной и передача участка по наследству. Не возбранялся больше и найм батраков. К середине 80-х гг. годовой сбор зерна достиг объема, о котором прежде могли только мечтать – 400 млн. т. Партия торжественно объявила, что с голодом в Китае покончено навсегда.

В городах тоже стал складываться сектор «негосударственных производственных отношений». Сначала частники появились в торговле и в сфере обслуживания, потом стали возникать частные и находящиеся в коллективной собственности мелкие и средние производственные предприятия. Во второй половине 80-х гг. уже около половины работающих горожан было занято в негосударственном секторе, а половина из них – на частных предприятиях.

Дэн Сяопин утверждал: «Нынешний мир – мир открытых отношений. Китай в прошлом был отсталым именно из-за своей замкнутости. После образования КНР нас блокировали, но мы и сами держались замкнуто… Опыт, накопленный за тридцать с лишним лет, свидетельствует о том, что вести строительство при закрытых дверях нельзя – не добьешься развития». Льготным налогообложением привлекались иностранные инвестиции в наиболее современные отрасли экономики. Создавались «специальные экономические зоны», где иностранный капитал получал возможность строить свои предприятия и, опять же, пользовался всевозможными льготами. Самой крупной такой зоной стал прилегающий к Гонконгу район. Особенный интерес к «островкам капитализма» проявляли хуацяо, построившие немало предприятий легкой промышленности и электроники.

Рыночные методы хозяйствования насаждались и на государственных предприятиях. Но здесь возникали трудности, связанные с тем, что их работники привыкли пользоваться льготами, неотъемлемыми от их представления о социализме: бесплатным или дешевым медицинским обслуживанием, дополнительными отпусками, путевками и прочим. Эти люди всегда были самой надежной социальной опорой КПК, и с этим нельзя было не считаться. Отход от жесткого директивного планирования осуществлялся постепенно, но предприятия получали все большую свободу ведения хозяйственной деятельности и свободу выхода на рынок – однако при этом меньше могли рассчитывать на государственную поддержку. Важным следствием таких перемен стало то, что управление предприятиями все в большей степени стало переходить к по-современному образованным и мыслящим технократам – в ущерб традиционным заводским парткомам.

Конечно, появление прослойки «буржуев» и тех, кто предпочел работать на них, а не ради общего дела, ради построения социализма не могло не вызывать напряженности в обществе. Но за десятилетие, прошедшее с начала реформ, средняя зарплата городских трудящихся возросла на 70 %. Темпы роста промышленного производства составили 10 %.

Резко возрос объем внешней торговли. При этом Китай стремился заменить традиционно импортируемые им товары продукцией собственного производства, в том числе изготовленной на принадлежащих иностранному капиталу предприятиях; и в то же время все увереннее осваивал зарубежные рынки, в первую очередь США, Юго-Восточной Азии, Европы. Дешевизна и трудолюбие рабочей силы делали китайские товары конкурентоспособными на них.

Более открытыми стали не только китайская экономика, но и культурная жизнь, быт людей. Все больше молодых китайцев отправлялось учиться за рубеж, все больше людей всех возрастов совершало туристические поездки. Интересно, что во многих кинофильмах пусть не навязчиво, но все же пропагандировалось усвоение западного жизненного стиля – не в ущерб коренным ценностям, разумеется.

Происходившие в стране перемены не могли не привести к увеличению числа тех, кто тяготился «руководящей ролью партии», кто требовал демократических свобод. Несмотря на зоркое око «органов», на то, что свежи еще были в памяти суровые политические процессы 1979 г., ширилось демократические движение.

В конце 1986 г. в провинции Аньхой (откуда, если помните, все и начиналось) прошли демонстрации под лозунгом «Без демократии нет реформ!». Раздавались протесты против роста цен (инфляция – неизбежный спутник становления рыночных отношений), безработицы, коррупции партийно-государственного аппарата. Демонстранты требовали возможности бороться за свои права, действенного участия в решении возникающих перед обществом проблем. Движение, в котором активно участвовали студенты, интеллигенция, другие городские слои, перекинулось на другие провинции, на такие крупные города, как Ухань, Шанхай, на «специальную экономическую зону» Шэньчжэнь (ту, что на границе с Гонконгом). Добавились требования увеличения представительства студенчества и интеллигенции в органах власти.

Эти события привели к тому, что генеральный секретарь Ху Яобан был обвинен в попустительстве «буржуазной либерализации», и его место занял Чжао Цзыян. Дэн Сяопин, подлинный руководитель КПК (несмотря на то, что не занимал высоких официальных постов), вновь, как и в случае со «стеной демократии», решил, что раскачивать политическую лодку опасно, да и вообще ни к чему. На XIII съезде КПК, проходившем в сентябре 1987 г., он предложил дополнить программные партийные документы концепцией сяокан – «уровня среднезажиточной жизни». Понятие это применялось еще в раннем конфуцианстве и представляло собой одну из ступеней восхождения к обществу «всеобщей гармонии» (его успел уже использовать Чан Кайши на Тайване – о чем ниже). Введение его в идеологический обиход служило призывом к спокойному, упорному труду ради освященной древней традицией цели. Уровень сяокан, на котором, по мнению Дэн Сяопина, в конце ХХ века находились высокоразвитые западные страны, лет через пятьдесят будет достигнут и в Китае – при условии, что страна будет развиваться так же стабильно, как и в предыдущие десятилетия.

Вместо химеры либеральной демократии было предложено «совершенствование социалистической политической демократии». Этому призваны были служить такие меры, как ослабление роли парткомов в решении текущих хозяйственных задач, реформа системы партийных органов, совершенствование аппарата управления, препятствующее его бюрократизации.

Однако смерть в апреле 1989 г. опального бывшего генерального секретаря Ху Яобана привела к невиданной вспышке оппозиционного демократического движения, в первую очередь в студенческой среде. Распространялись письма Ху Яобана к Дэн Сяопину, написанные им незадолго до своей смерти. В них говорилось, что партийная бюрократия все больше отдаляется от народа, начинает жить сугубо своими эгоистическими интересами. Ху Яобан не соглашался с критикой «буржуазной либерализации» и предупреждал, что без демократизации жизни общества и партийной жизни КПК превратится в главное препятствие развитию страны.

Начались знаменитые демонстрации и митинги на Тяньаньмынь. В них участвовали сотни тысяч, если не миллионы молодых людей. Непрерывно стекалось пополнение со всей страны. Но если к лозунгам митингующих многие китайцы относились сочувственно, то далеко не всем была по душе явно прозападная направленность движения, забвение, даже отрицание родной культуры. Главным украшением площади стало склеенное из плотной бумаги огромное подобие американской статуи Свободы, а символом грядущей победы оппозиционерам служили два пальца, растопыренные в виде латинской буквы V. К движению, как водится, присоединялись маргинальные и попросту антисоциальные личности, которые в избытке наличествуют во всех крупных городах, не исключая Пекина. Они придавали происходящему специфический колорит, устраивая беспорядки и провоцируя полицию.

Цзян Цзэминь

Существует мнение, что к студенческим беспорядкам каким-то образом был причастен генеральный секретарь Чжао Цзыян. Человек немолодой (родился в 1919 г.), в партийной среде он имел репутацию либерала. В любом случае, он всячески старался смягчить накал страстей, не желая трагической развязки событий. Но студенческие лидеры, похоже, были охвачены эйфорией от той демократической волны, которая накатила в те месяцы на всю Восточную Европу и привела в скором времени к распаду социалистического лагеря и Советского Союза. Они были уверены, что их движение – событие того же ряда.

О том, что творилось в Восточной Европе, прекрасно знали и консерваторы и Дэн Сяопин. Первые настаивали на решительном пресечении беспорядков, второй не стал возражать. В конце мая в Пекин были введены крупные воинские части, сразу же взявшие под контроль важнейшие городские объекты. Но Тяньаньмынь по-прежнему бурлила и сдаваться не собиралась. И тогда в ночь с 3 на 4 июня войска двинулись на приступ. По свидетельствам очевидцев, танки давили людей, но и из рядов защитников раздавались выстрелы. Обстрелы воинских колонн происходили по всему городу – и вызывали самую решительную ответную реакцию: к огневым точкам сразу же бросались штурмовые группы, поддерживаемые плотным огнем. Больницы и морги были переполнены, счет задержанных шел на многие тысячи. В конце июня собрался пленум ЦК, посвященный главным образом произошедшим событиям. Они были объявлены попыткой вооруженного захвата власти и возврата страны на капиталистический путь. Чжао Цзыяна обвинили в потворстве, и он вынужден был уйти в отставку. На пост генерального секретаря был избран Цзян Цзэминь (род. в 1926 г.), мэр Шанхая, в 1986 г. твердой рукой водворивший в городе порядок во время выступлений студентов и интеллигенции.

Из стана консерваторов зазвучали голоса с чугунным оттенком: и о «возрождении духа Яньани», и об «изучении опыта Дацина и Дачжая». Утверждали, что предпочтение рынка плановому началу неизбежно приведет к ликвидации государственного сектора – опоры социалистических отношений в обществе, и дело пойдет к построению не «социализма с китайским лицом», а капитализма в лучшем случае с китайской спецификой. Нельзя сказать, что подобная точка зрения не находила поддержки в обществе – ведь индивидуализм всегда был чужд китайской общественной психологии. Эксцессы Культурной революции, доведшие традиционный коллективизм до уровня стадных инстинктов, начинали забываться, а задевшие многих издержки реформ, тем более свежая кровь, были налицо.

Ход реформ явно замедлился, все чаще ставилась под сомнение их необходимость. В этой ситуации очень большое значение имела позиция, занятая Дэн Сяопином. Строго приструнив либеральные поползновения в политике и в культурной жизни, экономические реформы он отстаивал твердо. На митинге в Шанхае в 1991 г. он заявил, что не надо отождествлять рыночные отношения исключительно с капитализмом. Ведь и капитализм – это не только рынок, но и разностороннее государственное регулирование, базирующееся на научно обоснованных планах. Так что разница – скорее в соотношении планового и рыночного начал, и надо искусно применять то и другое, стараясь не переступить грань, за которой происходит ущемление традиционных национальных ценностей.

На XIV съезде КПК, проходившем весной 1992 г., рынок получил совсем иной статут: теперь это был не преходящий атрибут «начального этапа», а сущностная, неотъемлемая черта китайской модели социализма, «социалистической рыночной экономики». В своем докладе Цзян Цзэминь, не преминув осудить «буржуазный либерализм», главной опасностью назвал «левый уклон».

В феврале 1997 г. скончался товарищ Дэн Сяопин (1904–1997). Человек, проживший необыкновенно долгую, многотрудную и славную жизнь. Он не запечатлелся в китайской истории в таком ярко-багровом ореоле, как Председатель Мао, но, будем надеяться, он как никто другой определил будущее своей родины. Его, одного из основателей КПК, на склоне ХХ века называли и архитектором, и отцом, и патриархом китайских реформ.

Кончина Дэн Сяопина вызвала всплеск надежд и эмоций у «левых». Еще с конца 1995 г. они в своих выступлениях стали делать акцент на печальной судьбе Советского Союза и призывали сделать все для того, чтобы Китайская Народная Республика не отправилась бы следом за ним в тартарары по рыночным рельсам, а уверенно и принципиально, за счет своего примера, возглавила мировое коммунистическое движение (то, что от него осталось).

Накануне назначенного на сентябрь 1997 г. XV съезда КПК главным объектом атаки слева стал секретарь шэньчжэньского горкома партии Ли Ювэй. Некоторые тезисы его доклада, сделанного в Центральной партийной школе, действительно могли показаться консерваторам провокационными. Ли Ювэй исходил из того, что к моменту прихода к власти КПК и провозглашения КНР в Китае не было в наличии ничего из того, что классики марксизма-ленинизма считали необходимым для построения социализма: ни развитых производительных сил и соответствующих им производственных (классовых) отношений, ни, главное, многочисленного пролетариата. А потому, делал он вывод, всеобъемлющая общественная собственность была явлением искусственным. И шел еще дальше: не будет ничего страшного в приватизации государственной собственности.

Помимо обрушившейся на реформаторов в связи с выступлением Ли Ювэя критики в выступлениях и в печати, в ЦК поступали многочисленные письма, осуждавшие покойного Дэн Сяопина за «потворство буржуазии», «капиталистическое перерождение социализма в КНР».

Но на съезде Цзян Цзэминь в своем отчетном докладе охарактеризовал результаты деятельности Дэн Сяопина как существенный вклад в марксистко-ленинское учение и как основу для дальнейшего развития Китая. Он подчеркнул, что «период начального этапа социализма» растянется, возможно, на сто лет, на несколько поколений, и только к его окончанию сложатся условия для перехода к коммунистическому строительству – а соответственно и для пересмотра сложившихся в ходе реформ отношений собственности.

Это заявление должно было успокаивающе подействовать на тех, кто связал свои жизненные планы и надежды со стратегическим курсом реформ: они могли увериться, что однажды с утра пораньше партия не поздравит китайский народ с окончанием «начала» (начального этапа) и не прихлопнет в одночасье весь этот частнособственнический балаган (не исключено, что под бурные аплодисменты значительной части китайского народа).

В докладе говорилось и о приватизации госпредприятий. Частичное ее проведение объявлялось необходимым. Обосновывалась идеологическая чистота мероприятия: методом его проведения было избрано акционирование, а поскольку акции перейдут к народу (в лице отдельных, но многочисленных его представителей) – то и собственность останется народной.

Демократия в КНР по-прежнему допускалась только социалистическая, существующая в условиях диктатуры, – только теперь это была не диктатура пролетариата, а пришедшая ей на смену «демократическая диктатура народа». За которой по-прежнему сохранялась задача борьбы с буржуазным либерализмом. В адрес съезда поступило письмо от находящегося под домашним арестом бывшего генерального секретаря Чжао Цзыяна. В нем он настаивал на том, что события 1989 г. не были попыткой контрреволюции – движение студенчества было вызвано искренним стремлением способствовать искоренению коррупции и подкрепить экономические реформы политическими. Но письмо решили не обсуждать, а его автору ужесточили режим домашнего содержания.

У входа на международное биеннале современного искусства в Пекине. Инсталляция Чэнь Веньцзиня «Красная память».

На съезде было осуществлено несколько важных кадровых перестановок. Процедура их проведения была по сути своей вполне демократичной, что свидетельствовало о том, что КПК удалось создать эффективную, свободную от авторитаризма систему ротации кадров – большое достижение для монопольно правящей партии. В КПК состояло на тот момента около 60 млн. членов, практически 100 % членов ее ЦК имели высшее или специальное среднее образование.

В период после съезда были приняты важные решения относительно государственного сектора. Было установлено, что убыточные предприятия могут быть ликвидированы путем банкротства или расформирования, но тем из них, которые имеют важное народнохозяйственное значение, должна быть оказана государственная поддержка. Основной поток государственных инвестиций решено было направить на 500 крупнейших предприятий, признанных головными (в совокупности они обеспечивали около 40 % потребностей внутреннего рынка). Все работающие на государственных предприятиях получали право на бесплатное медицинское обслуживание и пенсию по старости.

На XVI съезде КПК, состоявшемся в ноябре 2002 г., был выдвинут и сразу же принят к исполнению лозунг «два – без всяких колебаний», касающийся отношений собственности в деревне. Суть его состояла в том, что наряду с государственным сектором (вспомним, что все работающие по системе семейного подряда числились в нем) равными правами наделялся и частный, «необщественный сектор», признаваемый «важной частью социалистической рыночной экономики». Постановление способствовало появлению большого числа крупных фермерских хозяйств.

Важнейшее политическое и идеологическое значение имела принятая на съезде декларация «тройного представительства»: КПК объявлялась выразителем в равной мере интересов различных слоев китайского народа – фактически переставая быть авангардом в первую очередь рабочего класса. Теперь партийная оценка коммуниста в немалой степени зависела от полезности и успешности его деятельности в системе «рыночного социализма» – будь он рабочим государственного предприятия или крупным бизнесменом. Фактически КПК декларировала в своем уставе то, что Макс Вебер назвал «протестантской этикой»: чистосердечное буржуазное служение во благо общества. Это постановление служило и дополнительной гарантией прав частной собственности.

Так буржуазия получила свободный проход в коммунистическую партию. Более того, вскоре сложилась практика, при которой для получения разрешения на открытие частного предприятия очень желательно иметь партийный билет КПК.

Уже на XVI съезде присутствовал делегат, обладающий личным состоянием в 150 млн. долларов. Однако китайских руководителей сегодня уже всерьез тревожит ситуация, когда 20 % населения владеют (подумать только!) 40 % национального богатства (даже не хочется приводить для сравнения наши российские, поистине вопиющие цифры). Представляется, что куда значимее другой показатель: современные китайские юноши и девушки в среднем на 20 сантиметров выше, чем их сверстники и сверстницы 30 лет назад, – в этом отношении они настигли японцев.

Джонка. Гонконг

Во внешней политике китайское руководство тоже исходит теперь в первую очередь из практической выгоды, а не из идеологических соображений. Начало улучшения отношений с СССР относится к приходу к власти М. С. Горбачева. Полная нормализация отношений между двумя странами произошла к 1989 г., что было подтверждено во время визита Михаила Сергеевича в КНР. После распада СССР и возникновения Российской Федерации отношения остались прежними. В коммюнике, подписанном в 1996 г. по итогам визита Б. Н. Ельцина в Пекин, говорилось о «партнерстве, устремленном в XXI век». «Договором о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве», подписанном в июле 2001 г. в Москве В. В. Путиным и Цзян Цзэминем, были окончательно устранены все разногласия по территориальным вопросам. Тот же документ определил широкую программу будущего сотрудничества.

Проблем у Поднебесной, разумеется, хватает. Китайцы все еще считают свою страну бедной – уровня среднеразвитости предполагается достигнуть приблизительно к 2020 г. Велики региональные различия в уровне жизни. Если дать наиболее обобщенную характеристику – существует относительно богатый восток и бедный без всяких «относительно» запад. На востоке, правда, живет 80 % населения страны. Замедлились темпы роста в сельском хозяйстве – это связано в первую очередь с преобладанием очень маленьких земельных наделов. Поднебесная стала перенаселенной еще в XVIII в., в лучшие времена династии Цин, когда численность ее населения за несколько десятилетий подскочила со 150 млн. до 400 млн. Сейчас китайцев 1 млрд 300 млн, и несмотря на то, что за минувшие столетия было освоено много новых земель, численность избыточного трудоспособного населения в деревне, согласно оценкам демографов, составляет примерно 200 млн. Это, конечно, не «лишние люди», китайцы всегда найдут себе дело – была бы мотыга. Но в том и проблема, что на карликовых делянках не развернуться современной технике, да она и неэффективна в такой ситуации. Во многих районах, как и в цинские времена, приходится стремиться к тому, чтобы собрать максимально возможный урожай с единицы площади, корпеть над каждым росточком, а лучший помощник – буйвол. Города, несмотря на бурный экономический рост, не способны принять такую массу людей – там только по официальным данным безработица составляет около 6 %, а по некоторым оценкам она значительно выше. Это при том, что доля горожан не составляет пока и 30 % от населения страны (хотя, если прикинуть навскидку, это вдвое больше, чем все население России).

Надо срочно что-то делать с экологией – этим наконец-то всерьез озаботилось руководство КНР. Атмосфера и реки – не лучшие вместилища для отходов стремительно развивающейся экономики. Всерьез тревожит низкое качество значительной части китайских товаров – то барахло, что строчится по принципу «как можно дешевле», существенно подрывает престиж всего китайского экспорта. Даже в России китайские «челноки» уже доверху заполнили соответствующую потребительскую нишу. Что уж говорить о более развитых и привередливых странах.

Китайское руководство не может не беспокоить и собственная судьба. Многие политологи придерживаются того мнения, что развитие рыночных отношений неизбежно должно привести к устранению партийной и идеологической монополии. Но не будем слишком полагаться на подобные прогнозы. Недавно нас куда как убежденно уверяли, что «будущее человечества – коммунизм». Теперь в это мало кто верит, а на слуху – не менее навязчивое прославление всесокрушающей либеральной модели. Ну, ну… «Всех бы свинья забодала, да бог рогов не дал». А вот лучшие идеологи КПК вплотную занялись вопросом, как совместить диалектический материализм с верой в существование Бога и в бессмертие души. Может быть, удастся? Вы представляете – весь Китай возьмет, да и перекрестится. То-то будет чудо! (Хочется, чтобы эти слова прозвучали не очень иронично). Приведем такой еще аргумент: победив Японию во Второй мировой войне, американцы осчастливили ее, наряду с щедрой и разумной экономической поддержкой, еще и парламентской демократией. Но на протяжении шести десятилетий у власти почему-то почти неизменно стоит одна-единственная партия (называется она, правда, Либерально-демократической – но не нам придавать значение названиям. У нас тоже есть одноименная – вспомним, что это за партия и кто ее возглавляет). И внутри японских фирм дух совсем не либеральный, а скорее хорошо нам уже знакомый, конфуцианский. А какие успехи! Пожелаем же и Поднебесной не меньших – земных и космических. В конце концов, как говорил Наполеон, «большие батальоны всегда правы». А их вон какой батальонище!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Начало Великих реформ

Из книги История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты автора Анисимов Евгений Викторович

Начало Великих реформ С вступлением Александра II на престол в России появился необходимейший элемент реформ – политическая воля, твердое намерение царя уйти от прошлого. Общество не сразу восприняло идеи кардинальных реформ. Многие сторонники преобразований в начале


Личность Александра II. Начало реформ

Из книги Императорская Россия автора Анисимов Евгений Викторович

Личность Александра II. Начало реформ Вступивший на престол старший сын Николая I цесаревич Александр был красив, умен, образован. Француз А. Кюстин писал о нем так:Выражение этого взгляда – доброта. Это в полном смысле государь. Вид его скромен без робости. Он прежде всего


§ 2. «Казанская война» и начало реформ

Из книги История России с древнейших времен до конца XVII века автора Боханов Александр Николаевич

§ 2. «Казанская война» и начало реформ В истории многих стран начало преобразований шло параллельно с войнами, нередко неудачными. Именно в такие моменты обществом особо остро ощущалась необходимост перемен. В судьбах России такое повторялось не единождь в первый раз в


§ 103. Стрелецкий бунт 1698 и начало реформ Петра Великого

Из книги Учебник русской истории автора Платонов Сергей Федорович

§ 103. Стрелецкий бунт 1698 и начало реформ Петра Великого Вернувшись из путешествия, Петр сразу обнаружил свое новое настроение. Приехав в Москву; он даже не заехал в московский дворец, а прямо проехал в свое Преображенское. Своей жены Евдокии Федоровны он не видел, а


Начало церковных реформ

Из книги Алексей Михайлович автора Андреев Игорь Львович

Начало церковных реформ Едва ли те, кто подходил в эти июньские дни под благословение Никона, могли предположить, чем окончится это патриаршество. Между тем за шесть лет своего архипастырства Никон столь сильно сотряс основы религиозной жизни, что с ним не сравнится ни


Северная война (1700–1721) и начало реформ Петра I

Из книги История России с древнейших времен до конца XX века автора Николаев Игорь Михайлович

Северная война (1700–1721) и начало реформ Петра I Реформы Петра не были заранее продуманными и систематическими. Они проводились в перерывах между походами и другими военными заботами. Во многом реформы были тесно связаны с Северной войной. Только в последние годы своей


Начало реформ

Из книги Маленков. Третий вождь Страны Советов [Maxima-Library] автора Баландин Рудольф Константинович

Начало реформ Что же произошло после смерти Сталина?«С первых же дней, — пишет Н. Верт, — новое руководство предприняло шаги, направленные против злоупотреблений прошлых лет. Личный секретариат Сталина был распущен. 27 марта Верховный Совет СССР объявил амнистию для


1547 Начало реформ Избранной рады

Из книги Хронология российской истории. Россия и мир автора Анисимов Евгений Викторович

1547 Начало реформ Избранной рады В начале царствования вокруг царя сложился кружок реформаторов, известный впоследствии как Избранная рада. Душой его стали священник Сильвестр и дворянин Алексей Адашев – люди образованные и умные. Оба они 13 лет оставались главными


1861, 19 февраля Отмена крепостного права, начало реформ

Из книги Хронология российской истории. Россия и мир автора Анисимов Евгений Викторович

1861, 19 февраля Отмена крепостного права, начало реформ Отмена крепостного права стала центральным событием эпохи великих реформ, затронула огромную часть населения, разрушила столетиями установленную систему общественных отношений. Она повлекла за собой другие реформы


1965 Неудача брежневских реформ и начало застоя

Из книги Хронология российской истории. Россия и мир автора Анисимов Евгений Викторович

1965 Неудача брежневских реформ и начало застоя В 1965 г. было заявлено о хозяйственной реформе с целью оживить производство за счет введения стимулов к производительному труду. Позже ее назвали «реформой Косыгина», которого уважали в народе за серьезность, скромность и


Начало реформ

Из книги Китайская империя [От Сына Неба до Мао Цзэдуна] автора Дельнов Алексей Александрович

Начало реформ На рубеже 80-х, преодолевая все трудности, Поднебесная выходила на новый путь. Подтолкнуло же на него событие даже не районного масштаба, а масштаба одной деревни, вернее, одной народной коммуны – в уезде Фэньян провинции Аньхой. Состоявшие в ней крестьяне,


Начало Северной войны. Продолжение реформ

Из книги Петр I автора Духопельников Владимир Михайлович

Начало Северной войны. Продолжение реформ Как мы уже говорили выше, Петр I и Великое посольство в Европу не решили основной задачи – не нашли союзников для борьбы с Турцией. Члены Священной лиги Польша, Австрия, Венеция стали по очереди, без согласования с Россией,


§ 2. «Казанская война» и начало реформ

Из книги История России с древнейших времен до конца XVII века автора Сахаров Андрей Николаевич

§ 2. «Казанская война» и начало реформ В истории многих стран начало преобразований шло параллельно с войнами, нередко неудачными. Именно в такие моменты обществом особо остро ощущалась необходимость перемен. В судьбах России такое повторялось не единожды, в первый раз в