Холодная война

Холодная война

Недооценка и непонимание членами Политбюро последней теоретической работы Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» имела серьезные и далеко идущие последствия. Вождь окончательно убедился, что среди своих соратников он не найдет достойного преемника, способного наметить дальнейшие пути экономического и политического развития страны. «А без этого нам не выжить в капиталистическом окружении, – думал Сталин, – без теории – нам смерть. Руководители, умело решающие текущие практические задачи, но не способные увидеть завтрашний день и дальнейшую перспективу могут оказаться не подготовленными к преодолению возникающих трудностей, спасовать перед ними и предать интересы рабочего класса».

Это были не абстрактные умозаключения. Они строились на жесткой действительности. Сталин видел, что вчерашние союзники – США и Англия – были недовольны успехами Советского Союза во Второй мировой войне и послевоенным миропорядком. Им очень хотелось перекроить все на свой лад. Действовали они пока робко, осторожно, прощупывая положение дел в стране и настроение в верхних эшелонах власти. В Советский Союз приезжало много американских делегаций. Некоторых принимал Сталин. Корреспонденту агентства Юнайтед Пресс X. Бейли, спросившему: «Заинтересована ли все еще Россия в получении займа у Соединенных Штатов?», – Сталин ответил: «Заинтересована».

14 сентября 1945 года в Москву прибыла заокеанская делегация, которую возглавлял М. Кольмер, и напросилась на прием к Сталину. Кольмер сразу же заявил, что Америка готова оказать помощь СССР, но в Вашингтоне хотели бы знать, как она будет использована. Выяснилось, что от Советского Союза ожидают немного-немало, а всего-навсего изменения политического устройства и отказа от всех завоеваний во Второй мировой войне.

Сталин вежливо выпроводил гостей, но для себя сделал вывод: мира не будет. Об этом он и доложил членам Политбюро.

– Нам нужно быть чрезвычайно бдительными, – сказал Иосиф Виссарионович, – наши вчерашние союзники, несомненно, будут делать нам пакости.

Соратники молча восприняли эту информацию. Искренне возмутился только Хрущев.

– А я считаю, нам надо ударить по американцам, – и тогда будет полный порядок.

Такая бредовая мысль никому не приходила в голову, и все с интересом смотрели на Никиту Сергеевича. Хрущев решил, что его предложение встретили одобрительно и начал развивать свою идею.

– А что на них смотреть, на этих американцев, – горячился он, – еще Маркс говорил, что мы закопаем капитализм…

– Вот товарищ Хрущев нам все и разъяснил, – с улыбкой сказал Сталин, – только у Маркса нет слова «закопаем», но это не важно. Хрущев может поправить и Маркса.

Авантюризм Никиты Сергеевича удивил Сталина и членов Политбюро. Но этому опять-таки не придали значения– мало ли, что может сказал безграмотный человек с кругозором бравого солдата Швейка. Однако сам Хрущев был убежден, что высказанное им предложение единственно правильное и если его не приняли, то только из-за зависти. «Они завидуют мне, – решил он, – и поэтому не прислушиваются к тому, что я им говорю».

Хрущев даже не представлял, что за океаном только и ждут какого-либо повода напасть на Советский Союз. После уничтожения атомными бомбами жителей Хиросимы и Нагасаки и еще до капитуляции Японии комитет начальников штабов США приступил к разработке планов новой войны с Советским Союзом. Они были зафиксированы в директивах 1496/2 «Основы формулирования военной политики» и 1518 «Стратегическая концепция и план использования вооруженных сил США», утвержденных комитетом начальников штабов соответственно 18 сентября и 9 октября 1945 года.

В частности, этот комитет наметил двадцать советских городов, подлежащих атомной бомбардировке… Комитет также рекомендовал атомное нападение не только в случае намеренного выступления СССР, но и в том случае, если успехи врага в области экономики и науки указывали на создание возможностей «в конечном итоге напасть на США или создать оборону против нашего нападения».

Одним словом, провокационная идея Хрущева, если бы его послушали, пришлась бы очень кстати заокеанским стратегам.

Советский Союз избежал атомного кошмара, который приготовили ему бывшие союзники.

Не дождавшись удобного повода, чтобы начать бомбить Советский Союз, Англия и США сами перешли к провокациям. Весной 1946 года бывший премьер-министр Англии Черчилль совершил, как он сам утверждал, неофициальную поездку по США. На самом деле его вояж был четко спланирован. На эту мысль наводит тот факт, что вслед за Черчиллем в поездку по стране отправился и американский президент Трумэн. Выступая в Вестминстерском колледже в Фултоне (штат Миссури), Черчилль призвал создать «братскую ассоциацию народов, говорящих на английском языке».

– Там, – разглагольствовал Черчилль, – за железным занавесом (впервые этот термин употребил Геббельс 23 февраля 1945 года, утверждая, что Советский Союз отделил себя от всего мира железным занавесом), находятся сокровища древних государств Центральной и Восточной Европы. Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София – все эти города находятся в сфере коммунистического влияния…

Далее Черчилль обрисовал, какую угрозу представляет Советский Союз для всего мира…

Речь Черчилля по существу носила форму объявления войны СССР. Сталин глубоко проанализировал его выступление и принял вызов. В ответах корреспонденту «Правда», опубликованных 13 марта 1946 года он четко обрисовал позицию нашего государства. Это было программное интервью Иосифа Виссарионовича.

На вопрос корреспондента «Правды»: «Можно ли считать, что речь господина Черчилля причиняет ущерб делу мира и безопасности?» – он ответил:

– Безусловно, да. По сути дела, господин Черчилль стоит теперь на позиции войны. И господин Черчилль не одинок – у него имеются друзья не только в Англии, но и в США.

Следует отметить, что господин Черчилль и его друзья поразительно напоминали Гитлера и его друзей. Гитлер начал развязывание войны с провозглашения расовой теории, объявив, что только люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию. Господин Черчилль тоже утверждал, что только нации, говорящие на английском языке, являются полноценными, призванными вершить судьбы всего мира.

По сути дела, господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявили нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признавайте наше господство добровольно, и тогда все будет в порядке, – в противном случае неизбежна война.

Но представители других наций проливали кровь, погибали на полях сражений ради свободы и независимости своих стран, а не ради того, чтобы заменить господство гитлеров на господство черчиллей.

Трагедия господина Черчилля состояла в том, что он, как закоренелый тори, не понимал этой простой и очевидной истины.

Несомненно, что установка господина Черчилля призывала к войне с СССР. Ясно также и то, что она была не совместима с существующим союзным договором между Англией и СССР..

На вопрос корреспондента: «Как вы расцениваете ту часть речи господина Черчилля, где он нападает на демократический строй соседних с нами европейских государств, и где он критикует добрососедские взаимоотношения, установившиеся между этими государствами и Советским Союзом?» – Сталин ответил:

– Эта часть речи господина Черчилля представляет собой смесь элементов клеветы с элементами грубости и бестактности.

Господин Черчилль утверждал, что «Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София – все эти знаменитые города и населения в их районах находятся в Советской сфере и все подчиняются в той или иной форме не только советскому влиянию, но и в значительной степени увеличивающемуся контролю Москвы». Господин Черчилль квалифицировал все это как не имеющие границ «экспансионистские тенденции Советского Союза»…

Господин Черчилль грубо и беспардонно клевещет здесь как на Москву, так и на перечисленные соседние с СССР государства.

Во-первых, совершенно абсурдно говорить об исключительности контроля СССР над Веной и Берлином, где имелись Союзные контрольные советы из представителей четырех государств и где у СССР была лишь часть голосов.

Во-вторых, нельзя забывать следующие обстоятельства. Немцы вторглись в СССР через Финляндию, Польшу, Румынию, Венгрию. Они сумели это сделать потому, что в этих странах существовали правительства, враждебные Советскому Союзу.

Спрашивается, что же может быть удивительного в том, что Советский Союз, желая обезопасить себя в будущем, старался добиться, чтобы в этих странах действовали правительства, лояльно относящиеся к Советскому Союзу?

Далее Сталин говорил о все возрастающей роли коммунистических партий не только в Восточной Европе, но и во всем мире. Влияние коммунистов выросло потому, – продолжал Иосиф Виссарионович, что в тяжкие годы господства фашизма в Европе коммунисты оказались надежными, смелыми, самоотверженными борцами против фашистского режима, за свободу народов…

Конечно, господину Черчиллю не нравилось такое развитие событий, но ему не нравилось и появление советской власти в России после Первой мировой войны, и он организовал военный поход 14 государств против СССР Но эта авантюра провалилась. Если господин Черчилль и его друзья захотят повторить ее, то они будут так же биты, как и 26 лет назад.

Это интервью Иосифа Виссарионовича актуально и сегодня. Уж больно воинственно настроены заокеанские политики и НАТО против России, и им, как говорится, не грех напомнить забытую ими историю.

Сталин дал достойный отпор зарвавшимся англо-американским политикам, бросившим вызов Советскому Союзу, но он не мог остановить их коварные и злобные замыслы.

На второй день после публикации ответа Сталина на провокационную речь Черчилля в Фултоне этот вопрос обсуждался на заседании Политбюро. Все отмечали прямоту, честность и смелость Иосифа Виссарионовича. Но ярче всех было выступление Хрущева. Он называл Сталина мудрым, гениальным и великим, ведущим партию и советский народ от победы к победе. Слушая его нескончаемую болтовню, всем было как-то неловко.

– А что вы, товарищ Хрущев, скажете по существу дела? – спросил его Сталин, когда тот уже закончил речь.

– Ваше выступление, товарищ Сталин, – отрапортовал Хрущев, – это сокрушительный удар по всему империалистическому лагерю. – Сталин махнул рукой. Он так и не услышал каких-либо конкретных предложений по обсуждаемому вопросу. Все выступающие отделывались пустопорожним словоблудием, что лишний раз убедило Иосифа Виссарионовича в неспособности окружения управлять страной.

Дома Никита Сергеевич давал совершенно другую оценку ответам Иосифа Виссарионовича на выступление Черчилля.

– Сталин трус, – горячился он перед женой, – он всех боится. Боится Черчилля, боится Трумэна… Здесь не болтать надо, а показать им кузькину мать. Я бы шарахнул по ним из всех орудий и конец империалистам. Завтра бы их всех закопали.

Слушая своего импульсивного мужа, Нина Петровна старалась его образумить. Она находила ответы Сталина разумными и отвечающими духу времени.

– Народ устал от войны, – говорила она, мы еще не восстановили разрушенные войной хозяйства и, кроме всего прочего, у них есть атомное оружие, а у нас?.. Нельзя, Никитушка, сейчас ввязываться в новую войну.

Никиту Сергеевича злило, что жена выступает на стороне Сталина, а не поддерживает его. «Вот она, справедливость! – возмущался он, – родная жена, можно сказать, самый близкий мне человек, а меня не поддерживает и не понимает. Если она на стороне усатого, что тогда говорить о других.

– Сталин трус, трус, – шумел Хрущев, – боялся Гитлера и довел дело до войны, а теперь боится Черчилля и Трумэна. Мы все пропадем под таким руководством. Если бы послушали меня, то, как говорил Ленин, мы бы закопали империалистов.

– Ленин так не говорил, – спокойно возразила Нина Петровна.

– Как не говорил! – возмутился Никита Сергеевич, – кто же тогда говорил: «Мы закопаем империалистов»?

– Никто так не говорил, – спокойно сказала Нина Петровна, – это ты сам придумал. На самом деле, существует выражение Карла Маркса о том, что пролетариат является «могильщиком буржуазии».

Нина Петровна только плечами пожала. Объяснять мужу разницу между «могильщиками буржуазии» и хрущевским «закопаем» – дело бесполезное. Он, имея в огромной личной библиотеке все сочинения классиков марксизма-ленинизма, никогда их не читал, а если что и читал, то понимал по-своему. Однажды, когда он еще был на Украине, на одном из собраний у него спросили: «что такое социализм?» И Никита Сергеевич, как говорится, не моргнув глазом, ответил: «Социализм – это когда много сала». Все дружно засмеялись, думая, что он шутит, а Никита Сергеевич был убежден, что он ответил правильно и попал в самую точку. Был еще разговор о коммунизме.

– Строительство коммунизма, – объяснял Никита Сергеевич непосвященным, – это идея Маркса, но я считаю, одной идеи мало для строительства коммунизма. Ее, эту идею, еще нужно смазать салом.

Когда Сталину рассказали, как Хрущев понимает классиков марксизма-ленинизма, он долго смеялся. Однако ничего другого Иосиф Виссарионович и не ожидал от Хрущева. Его беспокоили остальные члены Политбюро. Они были выше Никиты Сергеевича по образованию и культуре, могли, в отличие от Хрущева в общих чертах очень долго говорить о строительстве социализма и коммунизма. Однако они были не в состоянии глубоко осмыслить пройденный путь и постигнуть экономические законы строительства нового общества. Они пытались работать вслепую, завязли в прошлом и не хотели знать, что ждет впереди. А так дальше жить нельзя. Если остановиться – то можно скатиться на хрущевскую философию, отстать, а отстающих– всегда бьют.

Сталин размеренным шагом ходил по кабинету. Впереди непочатый край работы. Нужно восстановить разрушенное войной хозяйство, создать новые отрасли промышленности, провести XIX съезд партии, вооружить армию атомным оружием… На решение этих проблем не хватит одной и даже двух жизней.

«Начатое нами дело строительства нового коммунистического общества, – думал Иосиф Виссарионович, – надо передать молодым. Они проворней нас, стариков, и у них больше энергии, времени и сил». Сталин знал и понимал это. Микоян вспоминал, как однажды в пылу какого-то неприятного разговора он бросил: «Вы состарились, я вас всех заменю».

Мысль о собственной отставке больно кольнула в сердце. «Нужно готовить себе и другим членам Политбюро смену, – думал Сталин, – а то придут к власти какие-либо тупоголовые демагоги, с понятием «мазать идею салом» и будут править страной, ломая все, что нами было сделано ценой неимоверных усилий».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >