Рассказ о предательстве тайчудов

Рассказ о предательстве тайчудов

Узнав о кончине отца Есухэй-батора[35], Тэмужин пал наземь, убиваючись. Старик Чараха из рода хонхотан, увещевал его, приговаривая:

«Зачем ты бьешся так тайменем-рыбой? —

Мы верный сколотить отряд могли бы.

Об этом разве мы не говорили?

Об землю рыбой бьешься – вот буянство!

Единое создать степное ханство

Не раз ли навсегда мы порешили?»

Так увещевал старик Чараха Тэмужина, пока тот не успокоился и не перестал рыдать.

В тот год весной[36], когда жены Амбагай-хана – Орбай и Сохатай – принесли дары к жертвеннику на могилах предков, Огэлун ужин запоздала, и ей не досталась ее доля поминальных кушаний. Приступив к Орбай и Сохатай, Огэлун ужин сказала: «Почто обделена я вами на поминальной трапезе сегодня? Не потому ли, что скончался Есухэй, а сыновья мои еще не повзрослели?

Неужто даже и глаза в глаза

Мы будем лишены почтенья,

Неужто даже о перекочевках

Не будете нас впредь предупреждать?!»

Услышав сие, Орбай и Сохатай вознегодовали:

«Ты приглашений, подношений ждешь? —

К чему поспела, тем и рот набьешь.

Прислуживать тебе? – Нужна ты больно!..

Что ухватила, тем и будь довольна.

Не потому ли, что нет с нами хана Амбагая, осмеливается теперь глумиться даже Огэлун над нами?!»

И стали они подбивать соплеменников: «Давайте откочуем все отсюда, а Огэлун здесь бросим вместе с сыновьями».

Наутро следующего дня Таргудай хирилтуг и Тудугэн гиртэ, предводители тайчудов, во главе своего племени двинулись к реке Онон. Так соплеменники покинули Огэлун и ее сыновей. Тогда старик Чараха из племени Хонхотадай поскакал и нагнал их, и стал уговаривать вернуться. И сказал ему Тудугэн гиртэ:

«Пересохший род. Ни воды, ни травы,

И потрескались белые камни, увы».

И не вняли словам старца тайчуды и пошли дальше. А Тудугэн гиртэ ударил старика Чараху копьем в спину и прогнал прочь со словами: «Будешь знать, старик, как мне перечить!»

Возвратился старик Чараха раненым и лежал, страданиями мучимый, когда пришел к нему Тэмужин. И молвил старик Чараха из племени Хонхотадай: «Откочевав, тайчуды увели с собою весь народ, что собран был отцом твоим достойным; его нагнал я, воротить желая, да сам, как видишь, едва живым вернулся». И заплакал Тэмужин, и ушел от старика весьма опечаленным.

Родовое знамя Чингисхана, установленное на колеснице

Тогда Огэлун ужин сама поскакала вослед ушедшим, и держала она в руке знамя святое[37]. Воротила она иных из ушедших, но и они вскоре удалились вслед за тайчудами.

Так братья-тайчуды покинули вдовицу Огэлун ужин и сыновей ее малолетних и отошли от родных пределов.

От рожденья премудрая, мать Огэлун

Дэл свой поясом повязала,

По теченью Онона то вверх, то вниз

Все бродила она, кочевала.

Что в степи съедобного было,

Тем детей она и кормила.

Дни в пути, в трудах проводила.

От рожденья упорная мать Огэлун

Шла не знающим устали шагом

С суковатой дубовою палкой в руках

По ложбинам да по оврагам,

Вверх и вниз… Набравшись терпенья,

Все искала, копала коренья.

Было трудно ей, горько было,

Но достойных сынов вскормила.

От рожденья прекрасная мать Огэлун

Берегами речными бродила,

Собирала по осени дикий лучок,

Даже рыбу удою удила.

Не жалела рук, не жалела ног.

И сынов державных взрастила.

Был характер тверд, был порядок строг —

Вот что в жизни детей укрепило.

Ясноликая ханша-мать,

Ты сумела детей поднять,

От щедрот питая степных.

Сыновей научила мать

Званье, долг свой осознавать,

Гордость ты заронила в них.

С берегов Онона-реки

Стали дети кидать крючки,

Сами стали рыбу ловить,

Чтобы мать Огэлун накормить.

Строгих правил держится мать —

Сыновьям державными стать.

Тот рыбак и этот рыбак —

Год за годом мужали так.

Наловчились рыбу ловить, —

Могут братья мать прокормить.