Глава 17. Антенор — вождь венетов

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 17. Антенор — вождь венетов

Народные вожди! Вы — вал, взметенный бурей

И ветром поднятый победно в вышину.

Вкруг — неумолчный рев, крик разъяренных фурий,

Шум яростной волны, сшибающей волну.

. .

Но, морем поднятый, вал только морем властен,

Он волнами влеком, как волны он влечет, —

Так ты, народный вождь, и силен, и прекрасен,

Пока, как гребень волн, несет тебя — народ!

В. Брюсов

Антенор — ближайший советник царя Приама. Он, выражаясь современным языком, министр иностранных дел Трои. Именно он вел переговоры с Менелаем и Одиссеем о возможном возврате им Елены и сокровищ. Все время своего посольства два эти ахейца жили в доме Антенора, и он же спас их от разъяренной толпы, желавшей расправы над послами. Добавим к этому, что супруга Антенора, Феано, является верховной жрицей в храме богини Афины — богини, покровительствующей противникам троянцев. От поведения и благоразумия Феано в немалой степени зависели греко-троянские отношения.

Мы уже говорили, что Антенор родом венет. Племя венетов проживало в Пафлагонии, области к востоку от Троады. Феано родилась во Фракии. То, что в самой Трое они занимают столь высокие посты, означает, что троянцам не были присущи националистические идеи. Впрочем, это и так ясно из списка союзников, которые прибыли для помощи осажденным в Трое.

Гомер награждает Антенора эпитетом «смиритель коней». В городе, который славился своими конями, такая характеристика значила очень много. «Укротители коней» — отличительная характеристика защитников города. Двадцать четыре раза поэт называет так троянцев и ни разу не употребляет его применительно к их противникам. Это дает основание утверждать, что Антенор был искусным наездником и, по всей видимости, очень умелым и отважным воином. Во всяком случае, у троянцев он пользовался исключительным уважением. Приам выбирает Антенора в качестве возницы, когда выезжает к войскам для переговоров о поединке между Менелаем и Александром. Таким выбором троянский царь как бы убивает сразу двух зайцев — Антенор и опытный политик, и умелый колесничий.

Когда Пандар своей стрелой ранил Менелая и этим сорвал состоявшееся было перемирие между греками и троянцами, Антенор, выступив перед согражданами, призвал их вернуть Елену и похищенные сокровища:

Трои сыны, и дарданцы, и вы, о союзники наши!

Слух преклоните, скажу я, что в персях мне сердце внушает:

Ныне решимся: Елену Аргивскую вместе с богатством

Выдадим сильным Атридам; нарушивши клятвы святые,

Мы вероломно воюем; за то и добра никакого

Нам, я уверен, не выйдет, пока не исполним, как рек я.

Возражал Антенору только Парис:

Ты, Антенор, говоришь неугодное мне совершенно!

Мог ты совет и другой, благотворнейший всем нам, примыслить!

Если же то, что сказал, произнес ты от чистого сердца,

Разум твой, без сомнения, боги похитили сами!

Я меж троян, укротителей коней, поведаю мысли

И скажу я им прямо: Елены не выдам, супруги!

Что до сокровищ, которые в дом я из Аргоса вывез,

Все соглашаюся выдать и собственных к оным прибавить.

Ответ Александра интересен прежде всего отсутствием в нем какой-либо аргументации. Александр налагает свое вето, ни с кем не обсуждая этот вопрос. На первый взгляд такая ситуация выглядит в высшей степени странной, поскольку Парис отнюдь не старший сын. К тому же царь Приам находится в полном здравии, да и его сыновья, тот же Гектор, пользуются огромным авторитетом у сограждан. Вроде бы все они тоже должны изложить свою точку зрения, чтобы общее решение выглядело взвешенным. Но этого не происходит, и причиной тому то, что Парис, как мы уже установили, выступает наместником гиперборейцев в Трое. Арийско-праславянские племена Восточной Европы были союзниками троянцев в войне с греками и, как более значительная политическая и военная сила, взяли на себя руководство кампанией. В этих условиях интересы самих троянцев могли стоять и не на первом месте. Что же касается вопроса о выдаче Елены, то для гиперборейцев она была фигурой символической, живым воплощением Великой Богини. А выдавать своих богов во все времена считалось святотатством.

В «Илиаде» присутствует очень интересное упоминание о том, что Парис был гостем в доме у пафлагонского царя Пилемена. Венеты — единственное племя, которое, судя по тексту поэмы, посещал Александр. И они же составляют «костяк» троянской армии. В поэме Гомера, как во всяком эпическом произведении, не может быть случайных, ненужных подробностей. И мы вправе заключить, что в своих действиях Парис опирался не только на авторитет союзников-северян, но и на поддержку пафлагонских венетов. В данной ситуации Антенор, как истинно справедливый правитель, заботится исключительно об интересах троянцев. Выдать Елену для них и проще, и безопаснее. Однако битва за Трою лишь эпизод в более масштабной геополитической игре, это прекрасно понимают Приам и его сыновья. Оттого они и принимают безоговорочно мнение Париса.

Но в условиях тяжелой оборонительной войны такое подчиненное положение правителей города чревато серьезными внутренними конфликтами. Сохранилась легенда, что перед самым падением Трои разногласия между сыновьями Приама обострились настолько, что он отправил Антенора вести переговоры о мире с Агамемноном. Прибыв в греческий лагерь, Антенор, из ненависти к Деифобу (сыну Приама и Гекубы), согласился помочь Одиссею в овладении священным Палладием и самим городом. За это он потребовал царский трон и половину сокровищ Приама. Агамемнону он якобы добавил, что Эней также не прочь воспользоваться его помощью.

Вместе они составили план, для осуществления которого Одиссей попросил Диомеда отстегать его кнутом. После чего, окровавленный, грязный, одетый в лохмотья, он проник в Трою под видом беглого раба. Только Елену не обманул его наряд, но, когда она стала разговаривать с ним с глазу на глаз, Одиссею удалось уйти от ответов. Тем не менее он не смог отказаться от приглашения посетить ее дом, где она омыла его, натерла маслом и одела в прекрасные одежды. У Елены сразу же отпали все сомнения относительно личности сидевшего перед ней человека, и она поклялась не выдавать его троянцам, если он поведает ей все свои планы, тем более что до этого она доверяла одной лишь свекрови Гекубе. Елена объяснила, что чувствует себя сейчас в Трое пленницей и мечтает вновь оказаться дома. При этих словах вошла Гекуба. Одиссей бросился к ее стопам, стеная от ужаса и умоляя не открывать его имени. Совершенно неожиданно она согласилась. После чего в сопровождении Гекубы он поспешил назад и благополучно вернулся к своим друзьям с множеством сведений, утверждая при этом, что убил нескольких троянцев, которые отказались ему открыть ворота.

Одни говорят, что именно в тот раз Одиссей похитил Палладий. Другие утверждают, что Одиссей и Диомед были специально избраны для этого дела, поскольку оба слыли любимцами Афины. В цитадель троянцев они пробрались по узкому и грязному потайному ходу, перебили уснувшую стражу и вдвоем захватили изваяние, которое жрица Феано, не задумываясь, отдала им. Большинство, однако, считает, что Диомед перелез через стену, встав на плечи Одиссея, поскольку лестница, бывшая у них, оказалась короткой, и в одиночку проник в город. Когда он появился, неся в руках Палладий, они вдвоем отправились в лагерь при ярком свете луны. Но Одиссей захотел, чтобы вся слава досталась ему. Он поотстал от Диомеда, который нес статую на плечах, и убил бы его, если бы Диомед не заметил тень от занесенного над ним меча, поскольку луна была еще невысоко. Он развернулся, обнажил свой меч, обезоружил Одиссея, скрутил ему руки и ударами и пинками погнал его к кораблям. Отсюда выражение «диомедово принуждение», часто используемое в тех случаях, когда кто-то поступает вынужденно.

Римляне считали, будто Одиссей и Диомед унесли только поддельный Палладий, который был выставлен на всеобщее обозрение, и что Эней, когда пала Троя, спас подлинную святыню, тайком вынеся ее вместе с другими священными предметами и благополучно доставив в Италию. И вполне возможно, что легенды о сговоре Антенора с греками были придуманы позже, чтобы объяснить факт его чудесного спасения после взятия Трои. Ведь венеты — единственный (!) народ, которому античная традиция приписывает исход из Троады после падения Трои. Спрашивается: если у Антенора сложились такие хорошие отношения с греками, зачем ему надо было покидать обжитые, пусть и разрушенные, места? Гомер ни словом не обмолвливается о двурушничестве троянского «министра иностранных дел». Другое дело, что, не получив своевременно поддержки от своих северных союзников, Антенор мог повести уже свою дипломатическую игру во имя спасения части воинов и граждан Трои, но об этом мы можем только гадать…

После поражения в войне арии покидали Малоазийский полуостров несколькими путями. Часть из них сконцентрировалась вокруг озера Ван и создала Ванское царство. Оно стало центром государства Урарту, занимавшего все Армянское нагорье. Название страны Армения, то есть страна мужей-ариев, говорит о пребывании на ее земле арийцев.

Вторая группа венетов Арсавы, возглавляемая Антенором, переправилась на северо-западное побережье Адриатического моря. Рассказывая о событиях III–II вв. до н. э. в Северной Италии, древнегреческий историк Полибий упоминает об «очень древнем» племени венетов, обитающем вдоль реки Пад (современная По). Он отмечает, что в отношении нравов и одежды потомки спутников Антенора «мало отличаются от кельтов, но языком говорят особым. Писатели трагедий упоминают часто об этом народе и рассказывают о нем много чудес». Одним из таких чудес стал город Венеция.

Маршрут третьей, видимо, самой многочисленной группы венетов-троянцев вырисовывается при изучении современной карты причерноморских государств. С выходцами из Трои связаны следующие топонимы — города Троян в Болгарии, Траян в Румынии, два Тростянца (станы троянцев), Трихаты (хаты Трои) на Украине. Там же располагался летописный Треполь или русская Троя («полис» — по-гречески «город»). Между легендарной Троей и древнерусским Треполем обнаруживается сразу несколько поселений со схожим, а фактически с одним и тем же названием. Они, подобно маякам, обозначают воспетую в «Слове о полку Игореве» знаменитую «тропу Трояню» — путь, по которому древние русичи-арии возвращались на свою прародину.

Археологи установили, что в эпоху бытования в Среднем Поднепровье чернолесской культуры (X–VII вв. до н. э.) пашенное земледелие становится ведущим в системе хозяйства, на смену привозной и потому мало употреблявшейся бронзе приходит выплавка железа из местной болотной и озерной руды. Использование железа произвело подлинный переворот в хозяйстве и военном деле местных племен. Люди, жившие практически в каменном веке, сразу вступили в век металла. У нас есть все основания предположить, что экономический скачок в развитии жителей Поднепровья связан с появлением здесь малоазийских венетов. В этот же период у земледельческих племен Среднего Поднепровья возникает целая система укрепленных городищ. Но ведь всему Древнему миру венеты были известны как выдающиеся градостроители, достаточно вспомнить Венецию.

Ареал расселения венетов не ограничивался областью Среднего Поднепровья. В карело-финской мифологии главный герой носит имя Вяйнемейнен. Это финское воспроизведение индоевропейского словосочетания «Ваня-муж». Вяйнемейнен — культурный герой и демиург, мудрый старец, чародей и кудесник. Он обитатель первичного Мирового океана: на его колене, торчащем из воды, птица снесла яйцо, из которого Вяйнемейнен заклинаниями сотворил мир. Вяйнемейнен создал скалы, рифы, выкопал рыбные ямы и т. д. Он добыл огонь из чрева огненной рыбы (лосося), изготовив первую сеть для рыбной ловли. Вяйнемейнен — еще один «двойник» русского Ивана. Народный эпос доносит до нас историю взаимоотношений финнов с арийским племенем ванов (венетов), представителем которого выступает Вяйнемейнен. Мощная переселенческая волна венетов, захватив Поднепровье, докатилась до Балтики. Они раньше финнов освоили берега Балтийского моря, поэтому Вяйнемейнен назван создателем того северного мира, куда вступили финны. Венеты умели уживаться с другими народами. Они охотно делились своими знаниями и научили финских охотников искусным приемам рыболовства, новым способам получения и хранения огня. Вяйнемейнен — старший «брат» финских богатырей, он поддерживает и наставляет их. Когда же те подросли и окрепли настолько, что захотели изменить порядки в стране на свой лад, мудрый воин не стал мешать им. Он сел в лодку и отплыл из финской земли. Куда же лежал путь Вяйнемейнена?

Географические названия, связанные с именем венетов, обнаруживаются не только на территории скандинавских и прибалтийских государств, но и в Голландии и на Британских островах. Название Ирландия означает буквально «земля Яра». Малоазийские венеты накопили колоссальный опыт плавания по Черному и Средиземному морям. Он чрезвычайно пригодился их потомкам, пришедшим на берега Балтики. Пришельцы не только колонизировали земли Скандинавии, но и осуществили первые морские походы вдоль северного побережья Европы. Античным авторам было хорошо известно жившее на территории современной Бретани (северо-запад Франции) племя знаменитых мореходов-венетов. По сообщению Юлия Цезаря, это племя «пользуется наибольшим влиянием по всему морскому побережью, так как венеты располагают самым большим числом кораблей, на которых они ходят в Британию, а также превосходят остальных галлов знанием морского дела и опытностью в нем. При сильном и не встречающем себе преград морском прибое и при малом количестве гаваней, которые вдобавок находятся именно в руках венетов, они сделали своими данниками всех плавающих по этому морю» (Записки Юлия Цезаря). Бретанские венеты поддерживали связи со своими более южными сородичами. Они доставляли в Средиземноморье олово с Британских островов, и порты адриатических венетов были их естественным местом стоянки.

О балтийских энетах, добывающих янтарь, упоминает целый ряд античных авторов. Самое раннее свидетельство следует приписать Гесиоду (VII в. до н. э.). К этому времени венеты не только обжили берега Балтийского моря, но и проложили торговые маршруты на юг. Главный янтарный путь проходил по Висле, затем вверх по Дунаю и его притокам, потом по притокам и самой реке По и завершался в ее устье, в земле адриатических венетов. Итак, вытесненные из Малой Азии венеты в течение следующего полутысячелетия прочно обосновались в Поднепровье, на севере Италии, в Прибалтике и Бретани. Некогда единый народ раскололся по меньшей мере на четыре части. Собраться вместе им суждено было много позднее. Центром притяжения стала днепровско-причерноморская группа венетов-ариев.

Геродот (V в. до н. э.) записал, что племена скифов-земледельцев, обитавших в Среднем Поднепровье, назывались борисфенитами. В этом имени соединились названия двух племен. Борисы в переводе с греческого означает «люди севера». Птолемей (II в. до н. э.) упоминает их как борусков, а русские летописи называют северянами. Логично считать, что борисы — древние русичи, потомки ариев, жившие к северу от греков. Вторая часть слова — фениты — искаженное венеты. Малоазийское племя венетов, пришедшее на землю борисов, объединилось с ними в единый союз. Наиболее полнокровным историческим центром земледельческой культуры этого союза «была довольно широкая (в три дня пути) полоса правобережья (Днепра-Борисфена. — А. А .), почти полностью совпадающая с ядром «Русской земли» VI–VII вв. н. э.» (Рыбаков Б. А. Язычество Древней Руси).

Племена венетов располагались практически в разных концах Европы, и каждое из них в одиночку сражалось со своими врагами. Во II в. до н. э. в Поднепровье вторглись сарматские племена, пришедшие с низовий Дона. Часть скифов-пахарей (борисфенитов) под их натиском ушла на север, в зону лесов, другая же отступила за Днестр и Дунай. Там венеты сохранили свою государственную самостоятельность, что зафиксировано античными историками.

В начале н. э. самой мощной силой в Европе была Римская империя. Она «проглотила» адриатических венетов, равно как и восприняла некоторых их богов. В первую очередь это Венера — богиня плодородия и любовной страсти. Она отождествлялась с арийской Астартой и является женской параллелью Вани. Имя ее сына Амура (латинское Amor) восходит к корню «мор», оно перекликается с названием арийского племени амореев (амурри). Один из древнейших богов Италии и Рима Марс — не кто иной, как наш Мороз. Римляне враждовали и воевали с потомками ариев — венетами — и называли их варварами (вандалы — те же венеты), хотя и пользовались их «плодами» культуры!

Под руководством Цезаря войска Рима выиграли войну с бретанскими венетами, которые частично рассеялись и осели на Британских островах, но в большей своей массе стали пробиваться к землям своих балтийских соплеменников. В пользу такого развития событий говорит то, что у англичан до сих пор распространено имя Рос, а у русских в ходу было старинное имя Британий (житель Британских островов).

Бретанские и балтийские венеты (другая форма их имени венеды) жили в непосредственном соседстве с германскими племенами. Немцы, как известно, называют нас «рус», «руссиш», но не росами. Если форма «рос» унаследована нами от греков, то имя «рус» пришло в Европу из Малой Азии. Бретанские венеты принесли его в Центральную Европу, Прибалтику, а впоследствии и на берега Днепра.

Знаменитая Певтингерова таблица (дорожная карта, относящаяся к первым векам н. э.; названа так по имени владельца) удостоверяет, что в начале первого тысячелетия венеты сосредоточились в двух центрах: в Северо-Западном Причерноморье и на Балтике. О балтийских венетах упоминают Плиний, Тацит (оба жили в I в. н. э.), Птолемей (II в. н. э.). Согласно Тациту, венетов «…скорее можно причислить к германцам, потому что они сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пешими, и притом с большой скоростью; все это отмежевывает их от сарматов, проводящих всю жизнь в повозках и на коне». С другой стороны, на Певтингеровой карте они поименованы как «венетты-сарматы», что подчеркивает их негерманское происхождение. Еще в прошлом веке была высказана точка зрения, что прибалтийские венеты — славяне. Но они пришли на берега Балтийского моря лишь в VI веке. К тому же позднее название Балтийского моря как Венетского закрепляется лишь за одной его частью — Рижским заливом, то есть опять-таки областью, куда славяне не доходили. А Венетским эту морскую акваторию называют и авторы XVI века Олаус Магнус и Герберштейн. Итак, венетов нельзя отождествлять и со славянами. Они древние русы (росы)!

Ванами в скандинавской мифологии называется группа богов плодородия, связанных с аграрными культами, наделенных магическим и пророческим даром и священным миролюбием. Они противостоят другой группе богов — асам во главе с Одином. Вместе они образуют высший пантеон скандинавских божеств, который сложился в результате их войны, точнее, как итог ассимиляции асами ванов. Своим именем ваны напоминают нам о русском Ване и венетах. Мифы северных народов сохранили свидетельство о присутствии наших предков на их землях, и во многом их символические образы даже симпатичнее асов.

Славяне, пришедшие на берега Балтики и принятые венетами как свои кровные родственники, восприняли культ бога Ивана и стали называть его Свентовитом. В западнославянской мифологии он стал богом богов, высшим божеством, связанным с войной и победами; его атрибутами были меч, знамя, копья и боевые знаки, изображавшие орла. Идол Свентовита имел четыре головы, что заставляет вспомнить о боге Фанете (греческой параллели русского Вани). Оба эти имени связаны с названием племени венетов, причем слово «Свентовит = Се-венто-вит» имеет трехчленную структуру. Последняя часть заимствована из латинского языка и означает жизнь. Это слово вошло в жизнь славян, когда они входили в состав Римской империи. Вспомогательное слово «сё» имеет значения «сей, вот, это, сие есть», которые никак не влияют на смысл слова, к которому пристраиваются. Аналогом этой «приставки» в английском языке служит определенный артикль «the». Свентовит символизирует жизненную силу племени венетов и в этой своей основополагающей функции полностью тождественен русскому Яру. Со временем славяне стали называть Свентовита более понятными для них именами Световида и Святовита. Точно так же народ венетов «превратился» в письменных источниках в вятичей.

Черноморских венетов Певтингерова карта помещает юго-восточнее Карпат, в междуречье Дуная и Днестра. Ранее сведения об этой группе венедов не привлекали внимания исследователей, поскольку отсутствовали археологические доказательства их пребывания на этой территории. Но в настоящее время можно считать, что венеты в низовьях Дуная обрели археологическую плоть. Этих венедов естественно связать с теми борисфенитами, кто отступил под натиском сарматов в Подунавье. Историкам раннего Средневековья они известны под именем антов, народа «бесчисленного и храбрейшего» (Маврикий, VI в.). В IV–VI вв. анты восстановили контроль над Поднепровьем и северным побережьем Азовского моря. Но в то же самое время на той же самой территории отмечено присутствие «народа рос» (росомонов)! Ранее мы уже указали на мифологическую связь имен антов и росов. Теперь она обрела историческое содержание.

Анты (они же росомоны) составили первичное ядро Киевской Руси. Иногда их называют еще Причерноморской Русью. В VI–VIII вв. их союз усилили славянские племена, переселившиеся из Центральной Европы, а еще позже и балтийские венеды, которых летопись называет варяги-русь. Приход потомков Рюрика в Киев знаменовал воссоединение южной и северной ветвей русского народа. Образование древнерусского государства венчает второй период русской истории. Раскол венетского (прарусского) этноса, произошедший в результате гибели государства Арсавы, был преодолен. Венеты воссоединились на земле прародины их далеких предков — ариев (проторусов). Следующий, третий, этап нашей истории включает уже собственно историю Государства Российского от первых Рюриковичей до наших дней. Это время возрожденной Русены-Арсавы — державы, которая по праву унаследовала славу древних росов — ариев, антов и венетов.

Интересный и достаточно полный обзор источников по проблеме венетов содержится в недавно вышедшей книге Павла Тулаева «Венеты: предки славян» (М.: Белые альвы, 2000). Важной заслугой ее автора является то, что он подробно осветил историю вопроса и упомянул тех историков, которые внесли наибольший вклад в ее разработку. Идею расселения малоазийских венетов на территории Европы впервые в научном контексте начал разрабатывать Василий Никитич Татищев (1686–1750). В первой части его «Истории Российской» есть глава «Иенети, или генети, гети, даки, истры», где исследуется вопрос о происхождении наших предков. Татищев разделял мнение о принадлежности к числу славян тех «генетов», которые пришли в Европу из Пафлагонии после разгрома Трои. В настоящее время эта концепция обоснована достаточно убедительно, и академическая традиция не принимает ее исключительно потому, что историки-профессионалы отказываются признать факт миграции ариев и праславян в Средиземноморье еще в III тысячелетии до н. э.

Наша работа, утверждающая факт существования на берегу Средиземного моря во II тысячелетии до н. э. Русского государства, привносит в обсуждение венетской проблемы ту свежую идею, которая может в корне переменить ситуацию. Пафлагония была лишь одним из центров сосредоточения венетов. Другой, не менее значительный по той роли, которую он играл в политике Передней Азии и Ближнего Востока, находился в Палестине. Ханаане — это те же ваны или венеты. Не забудем, что Троянская война лишь эпизод в глобальном геополитическом конфликте Севера и Юга. Он разгорелся и был затушен «народами моря» через три с лишним десятка лет как раз на территории Земли обетованной!

О могуществе и величии средиземноморского государства ванов свидетельствует то, что они подарили титул «ванака» критским царям и титул «ван» китайским императорам (смотри об этом в нашей книге «Предки русских в Древнем мире»). На территории Греции и в Малой Азии арии-ваны стали называться ионийцы, поэтому всех иванов (яванов), добравшихся до «запредельных» земель, той же Индии, историки именовали греками. Но это полуправда! Это разлетались по миру «осколки» некогда огромной империи под названием Русь.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.