Глава восьмая Эпилог

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава восьмая

Эпилог

Но, может быть, ты спросишь: этот грех,

Как он созрел? Мне жены нашептали.

Еврипид. «Андромаха»

Александр умер в ночь с 9 на 10 июня 323 года до н. э. Единственный источник, свидетельствующий о том, что произошло впоследствии, и заслуживающий доверия, это – описание Квинта Курция. Он рассказывает об ощущении шока, охватившего город:

Сначала весь царский дворец огласился плачем, жалобами и причитаниями, а потом все словно застыло в каком-то оцепенении: печаль привела к размышлениям о будущем. Знатные юноши, бывшие его телохранители, не могли перенести всей глубины горя, не могли оставаться в стенах дворца. Как безумные бродили они по городу и наполняли его своим отчаянием и печалью, не прекращая жалоб, какие горе подсказывает в подобном случае. Македонцы, стоявшие вне дворца, смешались с варварами, и нельзя было отличить победителей от побежденных.

Квинт Курций продолжает описывать ночь молчаливого ужаса. Новость распространилась по всему городу и за его пределами.

В таких размышлениях застала их ночь и усилила их тревогу. Солдаты бодрствовали, не снимая оружия, вавилоняне – кто со стены, кто со своей крыши – смотрели вперед, чтобы лучше разглядеть. Никто не решался развести огонь. И так как видеть не было возможности, прислушивались к голосам и шорохам и в страхе, чаще в напрасном, метались по темным тропам, наталкивались друг на друга.

Персы, обрезав по своему обычаю волосы, в траурных одеждах вместе с женами и детьми искренне оплакивали его не как победителя и недавнего врага, а как законного царя своего народа. Привыкшие жить под властью царей, они признавали, что никогда не было у них более достойного господина. Печаль вышла из стен города и распространилась на ближайшую область, а затем молва о столь великом горе охватила и большую часть Азии по эту сторону Евфрата.

Мать Дария настолько была потрясена, что отказалась от пищи и изнемогала от горя. По словам Квинта Курция, полководцы Александра сделаны были из более прочного материала. На следующее утро они устроили совещание. Квинт Курций называет собравшуюся «девятку»: Пердикка, Леоннат, Аристон, Птолемей, Лисимах, Пифон, Селевк, Эвмен, Неарх. Все эти люди встречались друг с другом в последние дни жизни царя и в часы, последовавшие за его смертью. Они надеялись, что собрание пройдет спокойно, однако этого не произошло.

Обнаружилось отсутствие единства у высшего командования, вражда между вождями. Все это подтверждает предположение, что убийство Александра произошло не в результате хитроумных действий «порфироносных повелителей», а явилось плодом работы изощренного ума, готового воспользоваться хаосом и неразберихой, неизбежно последовавшими вслед за убийством. Умный Пердикка также предвидел это: он немедленно вернул перстень с печатью, которым Александр скреплял свои указы, и предложил собранию обсудить сложившееся положение.

Ораторы предлагали резко отличавшиеся друг от друга стратегии. Пердикка, Неарх и Аристон выступали против Птолемея. Личный телохранитель Александра, близкий друг, возможно, и единокровный брат через несколько часов после смерти хозяина порицал царя, возражая против объявления престолонаследником будущего ребенка Александра от Роксаны и даже высказывался против назначения Пердикки наместником. Птолемей твердо стоял на своем: ни один перс не может быть допущен к власти. Властные полномочия должны принадлежать совету регентства. Конечно, и он, и Кассандр поддержат это. Такое поведение являлось логическим следствием заговора между Птолемеем и семьей Антипатра, целью которого являлось удаление Александра и раздел империи. Птолемею и Антипатру не нужны были цари, особенно такие, в жилах которых текла персидская кровь. Не хотели они и чтобы первенство, а впоследствии и власть, передали Пердикке. Рассказ Курция доказывает, что расположения к Птолемею никто не испытывал. Пердикка в тот день одержал победу, но Птолемей впоследствии потребует себе отступные.

После выступления Аристона собрание заколебалось: он порекомендовал передать власть Пердикке. То, что произошло после, оказалось полной неожиданностью. Один из вождей – Мелеагр – заявил, что Пердикка не годится. Не сохранилось сведений о том, что в то время существовал заговор, однако выявился раскол между конницей и фалангой – ветеранами-пехотинцами, основой македонской армии. Мелеагра я уже упоминал, это он возражал Александру, когда царь одаривал индийского принца Таксила. В тот раз Александр заметил ему, что завистливый человек – худший враг самому себе. Вероятно, возражения Мелеагра против назначения Пердикки в изложении Курция действительно имели место. Его обуяли жадность и страх при мысли, что Пердикка может «разграбить царские сокровища». Мелеагр выражал консервативное отношение македонской пехоты, не желавшей прихода к власти Пердикки.

Мелеагр говорил, что регента или наместника им не нужно, незачем ждать, когда персидская царица родит сына. У них уже есть македонский царевич, полоумный сын Филиппа Арридей. Он был провозглашен царем под именем Филиппа III. Придворные возражали и предлагали сделать Пердикку регентом и опекуном пока еще не рожденного сына Роксаны. Мелеагр поднял бунт. В той самой комнате, где лежало тело Александра, началась потасовка. Мелеагр попытался арестовать Пердикку, однако тот сумел выбраться из дворца, с помощью конницы заблокировал все входы в Вавилон и прекратил поставку продовольствия пехоте Мелеагра. Затем Пердикка вместе с последователями развернул широкую кампанию, стараясь с помощью подкупа ослабить позицию Мелеагра. Филипп Арридей был лишь номинальной фигурой, вскоре бунт был подавлен, и наступило перемирие.

Затем Пердикка составил план мести. Он решил провести обряд очищения всей армии в соответствии с македонским обрядом.

Цари Македонии традиционно очищали свою армию. В открытое поле приводили войско, разрезали на две части собаку и клали половинки животного на некотором расстоянии друг от друга. Затем между ними проходило войско, с одной стороны конница, с другой – пехота.

Пердикка, однако, воспользовался этим обрядом не только для очищения армии, но и для ее объединения, удалив всех инакомыслящих. Зачинщиков бунта арестовали и бросили под ноги слонам. Бунту тут же был положен конец. Мелеагр попытался найти убежище в храме, однако его поймали и убили.

Роль Птолемея в этих драматических событиях, очевидно, ограничилась речью, в которой он высказался против еще не родившегося царя, наполовину перса, а также против назначения сатрапом Пердикки. Из документов следует, что Птолемей объединился с Пердиккой против Мелеагра, однако выбора в тот момент у Птолемея не было. Если бы он принял строну фалангитов, то ему пришлось бы отказаться от обязанностей военачальника.

Возможно, во время этих напряженных дней или сразу после них военачальники обратились к вопросу о разделе империи. Нет документов, свидетельствующих о том, что они намеревались превратить захваченные территории в независимые владения, хотя Птолемей наверняка с самого начала тайно вынашивал такую идею. Александра не стало, явного наследника нет, и Птолемей не хотел благословлять преемника. Он немедленно отрекся от своей персидской жены и теперь имел право признать супругой Таис. Более важным для него было то, что он мог теперь выйти из бесконечной войны. Жизни его ничто не угрожало, у него была власть, он мог действовать по своему усмотрению, почивать на лаврах и наслаждаться плодами победы. Но нет сведений, почему Птолемею, пусть и крупному военачальнику, но в какой-то степени аутсайдеру, да и к тому же враждебно настроенному в отношении Пердикки, отдали Египет, самое богатое и удачно размещенное со стратегической точки зрения суверенное государство, аннексированное Александром.

К 323 году до н. э. Египет был царством, история которого насчитывала по меньшей мере 2000 лет. Страна обладала богатыми природными и людскими ресурсами и четкими границами, была наиболее процветающей и дружественной из всех, завоеванных Александром в персидской войне земель. Совершенно очевидно, что Пердикка Птолемею не доверял и намеревался Египет у него отнять. Птолемей никак не мог утверждать, что Египет ему подарил Александр. Курций ссылается на оставленное Великим завоевателем завещание только для того, чтобы такое предположение опровергнуть. В гл. 83 кн. 20 Диодор Сицилийский также упоминает составленное Александром завещание. Документ этот будто бы хранился на острове Родос. Но если даже завещание и существовало, то оно тут же исчезло и диадохи, последователи Александра, ни разу на него не сослались.

На мой взгляд, Птолемею отдали Египет в качестве вознаграждения. Это был прямой результат тайного его альянса с домом Антипатра, целью которого было устранение Александра и удовлетворение интересов обеих сторон. В 323 году до н. э., после смерти Александра, Антипатр стал самым сильным правителем. Пердикка мог обладать властными полномочиями, но Антипатр одиннадцать лет был регентом в Македонии. Он подавил бунты, одержал выдающуюся победу над спартанцами, выпроводил Олимпиаду и сделался законным правителем. Благодаря своему статусу он стал полновластным хозяином родной земли со всеми ее ресурсами. Пердикке и прочим ничего не оставалось другого, кроме как признать это, они признали Антипатра «хозяином Европы» с довольно расплывчатой оговоркой, что своей властью он должен поделиться с Кратером. Птолемей, и находившийся в то время в Вавилоне Кассандр высказались решительно против такого предложения. Так как несчастный Кратер с десятью тысячами ветеранов все еще был на полпути к дому, его предполагаемое партнерство с Антипатром осуществить было невозможно. Кратер смирился с этим обстоятельством и явился вместе со своим войском в полное распоряжение Антипатра. Теперь у Антипатра была надежная военная опора, а его сын Кассандр стал официальным послом в Вавилоне. Кассандр и Антипатр настояли на том, чтобы их тайному союзнику Птолемею отдали Египет: надо же было вознаградить его за все то, что тот сделал. Пердикка покорился, хотя в душе верил, что уберет Птолемея и захватит Египет.

Внешнюю политику Египта, проводимую Птолемеем, характеризуют четыре особенности: дружба и сотрудничество с Антипатром и Кассандром; соблюдение нейтралитета со стороны Египта в отношении внешних споров; решительный отказ от участия в борьбе за власть в других частях Македонской империи; неугасимая ненависть к Пердикке. Военные заслуги сослужили Птолемею хорошую службу. Он предстал сыном великого Филиппа, братом Александра, видным полководцем и стратегом, членом военного совета и македонцем, не желавшим иметь ничего общего с персидскими обычаями.

Птолемей во многом напоминал Филиппа – и жизнелюбием, остроумием, и хлебосольством. В «Моралиях» Плутарх высказывается по поводу щедрого, хотя и весьма своеобразного гостеприимства Птолемея.

Птолемей, сын Лага, часто ел и спал у друзей своих, а когда самому ему случалось угощать их, он у них же брал для этого и столы, и покрывала, и посуду, потому что сам ничего не имел, кроме самого необходимого; царю, говорил он, более пристало обогащать не себя, а других.

Диодор хвалит Птолемея за отвагу и честное отношение к друзьям. Птолемей старался привлекать под свои знамена каждого македонца, недовольного собственным вождем. В их число входили такие полководцы, как Селевк, он пошел за ним, потому что «пошел слух о доброте Птолемея, о его гостеприимстве и дружеском отношении к тем, кто пришел к нему за поддержкой». Выйдя из тени великого завоевателя, Птолемей оправдал характеристику Александра: он и в самом деле был очень хитер. Птолемей заявил о себе как об отличном переговорщике, умевшим подкупить людей. Воевал он неохотно, зато всегда готов был вознаградить, польстить и подкупить, все это очень роднило его с Филиппом Македонским.

В Вавилоне диадохи решили два важных вопроса: погребение Александра и временный отказ от планов великого завоевателя. Пердикка ознакомил бездействовавшую в данный момент македонскую армию с планами Александра, и воины, еще не оправившиеся от того, что с ними произошло, и представляя, что их может ждать впереди, наотрез от этих планов отказались. Пехота была сыта по горло и войной, и славой, а командиры их не могли дождаться, когда им раздадут обещанные территории. Жребий был брошен. С формальной точки зрения власть досталась Пердикке, но диадохи знали, что это всего лишь вопрос времени: возникнут реальные противоречия, и начнется война.

Птолемей намерен был удержать то, что он завоевал. Вавилон он оставил в конце лета 323 года до н. э. и вывез свою казну, семью, войска и всех, кто пожелал последовать за ним в Мемфис, старую столицу Древнего Египта, «Белые стены», дом бога Пта.[32] Новый город в дельте Нила, основанный Александром и носящий его имя (Александрия), был все еще не достроен и уязвим: его могли атаковать и с моря, и с дороги, тянувшейся из Синая в Ханаан. Птолемей с легкостью завладел царством. Александр оставил в Египте гарнизон, который приветствовал македонского героя, а сами жители смотрели на него как на законного наследника престола Александра в Египте. До Птолемея ими управлял коррумпированный администратор, греческий наместник Клеомен из Навкратиса. Клеомен перед самой смертью Александра был обвинен в серьезной коррупции и злоупотреблениях властью. Он был греком и не пользовался авторитетом у македонских солдат и гражданского населения. Птолемей, недолго думая, казнил Клеомена, захватил казну, насчитывавшую 8000 талантов, а в ответ обрел преданность македонского гарнизона. Птолемей пришел к египтянам поистине Сотером, что значит по-гречески «спаситель».

Новый сатрап ни в коем случае не почил на лаврах: он знал, что время не терпит, и стал готовиться к грядущим сражениям, которые, в чем он не сомневался, уже готовили против него. Диодор подчеркивает важные политические акты нового сатрапа: захват казны, умиротворение гражданского населения, набор наемников, приглашение союзников и тесное сотрудничество с семейством Антипатра. Птолемею помогло усиление неразберихи и разлада в Греции и Азии. В течение полутора лет Птолемей находился в обстановке тревожного ожидания, в то время как диадохи, маневрируя, заключали друг с другом разные блоки и союзы. Антипатру пришлось столкнуться с серьезными выступлениями в Греции и с растущей оппозицией партии Пердикки. При поддержке Кратера Антипатр осуществлял секретные переговоры с Птолемеем. Возможно, именно в этот период поползли первые слухи относительно смерти Александра. Появился «Памфлет» в «Романе об Александре», описывавший убийство Великого завоевателя кланом Антипатра. Произошло это, возможно, не без участия Пердикки, желавшего опорочить семейство Антипатра, который мало чем мог на это ответить, за исключением наказания отдельных лиц, признанных виновными в распространении подобных историй. В качестве примера можно привести несчастного Гиперида из Афин. Птолемей не обращал на это внимания. Эти истории не могли ему повредить: если осуждали Антипатра и его семью, то это были их проблемы. Кассандр и его отец не могли о нем ничего рассказать, в противном случае они еще больше повредили бы самим себе. Птолемей, бывший телохранитель и доверенное лицо царя, хранил молчание. В тот период его больше интересовало формирование собственных вооруженных сил и распространение влияния в Северной Африке, а также захоронение праха Александра в Египте.

Как только царь умер, в соседней комнате начались препирательства из-за наследования, и всем было не до тела Александра. Птолемей, должно быть, был озабочен тем, что тело не разлагается. Плутарх отмечает этот феномен, как и те люди, которые, согласно Квинту Курцию, пришли во дворец, чтобы забальзамировать тело. Об особенности мышьяка сохранять тело тогда не знали, а потому приписали это явление божественной природе Александра.

Уладив дела с фалангой, диадохи решили перевезти тело покойного царя домой и похоронить его там с большими почестями. Под словом «домой» они понимали царский некрополь в Вергине, в Македонии, где был похоронен Филипп и его родители. Военачальнику Арридею (не полоумному брату Александра, а другому) приказано было организовать погребение. Тело Александра рассматривалось как священная реликвия, а потому на того, кто владел им, переходила часть славы. Римский писатель Элиан рассказывает довольно странную историю, которая не только подчеркивает тот факт, что тело Александра не разложилось, но и почтение, с которым отнеслись к праху.

Александр, сын Филиппа и Олимпиады, утверждавший, что он сын Зевса, лежал в Вавилоне мертвый. В то время как его последователи спорили о престолонаследии, он лежал, ожидая погребения, на которое рассчитывают даже нищие, так уж суждено природой: всех мертвых нужно хоронить. Однако его не хоронили тридцать дней, пока Аристандр из Тельмесса – то ли по божественному вдохновению, то ли подругой причине – не вошел в македонское собрание и не сказал, что из всех царей, которые известны в истории, Александр самый счастливый и в жизни, и в смерти. Боги сказали ему, что земля, которая примет его тело, бывшее ранее обиталищем его души, будет счастлива и непобедима.

Услышав это, знать принялась спорить, каждый хотел увезти тело к себе домой, чтобы реликвия гарантировала безопасность и благополучие его земле. Но Птолемей, если верить слухам, выкрал тело и поспешно уехал вместе с ним в Александрию, в Египет. [Элиан ошибается, считая, что все произошло за несколько недель, а может, и дней. ] Македонцы никак на это не среагировали, за исключением Пердикки. Тот пустился вдогонку. Волновало его не столько тело Александра, сколько предсказание Аристандра. Когда он нагнал Птолемея, началась яростная борьба за обладание прахом. Напоминало это эпизод с «призраком», описанный Гомером [Илиада 5.449]. Там Аполлон, сотворив обманчивый призрак, спасает Энея. Птолемей перехитрил Пердикку. Он сделал муляж тела Александра, нарядил его в царскую одежду и уложил в одну из персидских колесниц, украшенную серебром, золотом и слоновой костью. Подлинное тело Александра выслано было раньше, без всякого шума и формальностей, по малоизвестному маршруту. Пердикка захватил красивую колесницу с муляжом, решив, что дело сделано. Слишком поздно он обнаружил, что его обманули, однако пускаться в погоню было уже поздно.

Описание Диодора не столь драматично и гораздо ближе к истине. Он описывает похоронный кортеж и воздает хвалу Птолемею, который устроил засаду и захватил его.

В этом году Арридей, которому было поручено отправить домой тело Александра, завершил работу по изготовлению колесницы, на которой должны были отправить царское тело. Так как катафалк был достоин славы Александра, ценой своей он превзошел все остальные похоронные экипажи. На него было истрачено много талантов, все поражались, сколь великолепно он был устроен. Я считаю, что следует его описать. Сначала был изготовлен фоб из чеканного золота, труп обложили дорогими благовониями, препятствующими разложению тела. Укрыли гроб золотой материей. Сверху положили великолепный пурпурный плащ, отороченный золотом. Рядом поместили оружие, красота и достоинства которого находились в полной гармонии с достижениями Александра. Подготовили крытую колесницу, в которой должны были доставить гроб с телом покойного. На колесницу установили свод шириной восемь и длиной 12 кубитов.[33] Свод этот был покрыт золотой чешуей со вставками из драгоценных камней. Под крышей, по периметру, проходил золотой карниз, украшенный барельефами в виде оленьих голов. К головам были прикреплены золотые кольца шириной в две ладони, в кольца была продета многоцветная гирлянда. С концов гирлянды, на кистях, свешивались большие колокола, звон их был слышан издалека. В каждом углу свода стояло по золотой статуе Ники с трофеем в руке. Опирался свод на золотую колоннаду с ионическими капителями. С внутренней стороны колоннады была пропущена позолоченная сеть. Сплетена она была из шнуров толщиной в палец, а на ней крепились четыре соединенные друг с другом картины. Высота каждой картины равнялась высоте колонны.

На одной картине была изображена колесница, украшенная барельефами, а в колеснице сидел Александр с великолепным скипетром в руках. Колесницу окружали вооруженные когорты, македонские и персидские, телохранители и солдаты в боевом вооружении. На другой картине – боевые слоны, впереди индийские погонщики, а позади – вооруженные македонцы. Третья картина изображала конницу, выстроенную в боевом порядке. На четвертой картине корабли подготовились к морскому бою. Вход в колесницу охраняли золотые львы. Золотой акант, обвивая каждую колонну, поднимался к капители. Посередине крыши колесницы билось на ветру красное знамя с вышитым на нем золотым оливковым венком. Солнечный луч падал на знамя, и оно ярко загоралось, так что на расстоянии казалось, будто вспыхивает молния.

Корпус колесницы покоился на двух осях с насаженными на них четырьмя персидскими колесами. Ступицы и спицы колес позолотили, а соприкасавшийся с землей обод сделали из железа. Выступающие части осей в форме львиных голов изготовили из золота, и каждая голова удерживала в пасти копье. Посередине оси установили специальный упор, смягчавший толчки при движении. Тащили колесницу специально отобранные мулы, самые крупные и сильные. Головы их украшены были позолоченными коронами, с которых свешивались золотые колокольчики, на шеях – упряжь из драгоценных камней. Шестьдесят четыре мула, разделенных на четыре упряжки, по очереди сменяли друг друга.

Вот так была устроена и украшена колесница. Красоту и великолепие ее трудно описать словами. Слух о ней привлек множество зрителей. В каждом городе, через который она проходила, все население высыпало на улицы и, словно зачарованное, сопровождало ее дальше. Вместе с колесницей шли дорожные рабочие и механики, готовые устранить малейшую помеху. Охраняли колесницу солдаты.

Арридей потратил на эту работу почти два года, а закончив, перевез тело царя из Вавилона в Египет. Птолемей, однако, желая воздать почести Александру, пошел вместе с войском встречать царя в Сирию. Он решил не посылать его к Амону в Сиву, а устроить могилу в знаменитом городе, основанном самим Александром. Птолемей подготовил там мавзолей, достойный славы Александра, впечатляющий и своими размерами, и архитектурным решением. Похоронив его там, принеся жертвоприношения и почтив как богочеловека, Птолемей заслужил благодарность не только людей, но и богов. Милосердие Птолемея и благородство сердца привлекли к нему людей со всей Александрии. Они с большой охотой включились в кампанию против Пердикки, хотя вполне сознавали, что подвергаются большому риску. Они боролись на стороне Птолемея. Боги чудесным образом спасли его от большой опасности, вознаграждая за силу духа и честность по отношению к друзьям.

Хотя источники противоречат друг другу, ясно, что Птолемей захватил тело Александра и силой, и подкупом, и обманом. Пердикка пытался предотвратить это, но Птолемей его перехитрил. Птолемей не сразу перевез тело царя в Александрию, которая могла быть подвергнута нападению, а сначала доставил его в Мемфис. Как свидетельствует Квинт Курций:

После двухлетнего перерыва тело Александра было наконец перевезено Птолемеем в Мемфис, в Египет, а оттуда через несколько лет в Александрию. Имени и памяти царя там воздаются великие почести.

Все эти рассказы демонстрируют присущую Птолемею изворотливость. Он зарекомендовал себя как прирожденный политик, отличный переговорщик, умеющий подкупить влиятельных военачальников. К тому же он был смелым командиром и правителем, готовым ответить за последствия собственных поступков. Кража тела Александра была блестящим ходом. Птолемей сумел провести и тонкую пропагандистскую кампанию, и утвердил свой авторитету македонцев. Он одним невероятным маневром перехитрил Пердикку и, завладев священным прахом Александра, воспользовался им для привлечения на свою сторону македонцев. Кражу можно было объяснить попыткой Птолемея предстать в качестве наследника Александра, однако Птолемей никогда не тешил себя мечтами об империи. Во время переговоров он решительно отвергал такое предположение. Только когда его интересам начинали угрожать, он вступал в военный конфликт с диадохами. Скорее всего предпринятая Птолемеем кража имеет прагматические и политические мотивы. Во-первых, он хотел держать при себе прах убитого им человека, чтобы скрыть свою вину и предотвратить дальнейшие расследования обстоятельств смерти Александра. Во-вторых, Птолемею не нужна была никакая империя: ему был нужен Египет, и священной обязанностью фараона являлся уход за могилой своего предшественника. В Древнем Египте это было непременной составной частью ритуала престолонаследия. В подтверждение можно привести много примеров, самый известный из них – история Аи, фараона восемнадцатой династии, которого со всеми царскими регалиями изобразили рядом с погребением знаменитого предшественника Тутанхамона.

Какие бы цели Птолемей ни преследовал, но ему пришлось иметь дело с последствиями. Пердикка намеревался вернуть важную провинцию империи Александра, которую два года назад вавилонским знойным летом вынужден был выпустить из своих рук. Пердикка надеялся, что Клеомен подчинит Птолемея, однако просчитался, недооценив противника. Дело дошло до объявления войны. Пердикка хотел сокрушить Антипатра в Европе, а Птолемея – в Египте. Союзник Пердикки Эвмен занялся Антипатром у Геллеспонта, а Пердикка повел свое войско в Египет. Его наступление закончилось провалом. Птолемей дал достойный отпор Пердикке, армия которого понесла страшные потери при попытке переправиться через кишевший крокодилами Нил.

Птолемей деловито подкупал командиров Пердикки и вскоре (321 г. до н. э.) после ужасной переправы через Нил Пердикка был убит воинами, возглавляемыми Пифоном. Птолемея тут же пригласили врага в лагерь, где он немедленно отблагодарил Арридея и Пифона, поспособствовав назначению их временными регентами детей Александра Македонского. Птолемей до конца своего царствования старался придерживаться такой политики. Он остался в стороне от яростных схваток претендентов на власть. Его больше интересовало сохранение влияния в землях, которые традиционно имели тесные связи с Египтом: острова Средиземноморья, Ливия и города-государства Северной Африки, а также Финикия и Сирия. Он продолжил свое сотрудничество с кланом Антипатра, женился на Евридике, сестре Кассандра, которая родила ему четверых детей. Когда Антипатр мирно скончался в своей постели, Птолемей и Кассандр остались в дружеских отношениях и вместе выступали против Антигона Одноглазого, еще одного полководца Александра, которому удалось пережить крах империи.

Птолемей стал царем и основал династию, просуществовавшую до времен императора Августа. Птолемей не только защищал внешние интересы государства, но и старался улучшить жизнь новых подданных, называвших его Сотером (Спасителем). Он основал знаменитый музей и библиотеку и привлек к себе ученых, которым покровительствовал. Античный мир по праву гордился Александрией. Здесь были не только школа жизни и академия, но и великолепный мавзолей Великого завоевателя, стоявший там, где Канопская дорога сходилась с улицей Сема. Сема стала впоследствии местом погребения правителей династии Птолемеев и местом паломничества. Мраморный мавзолей Александра был окончательно завершен преемником Птолемея и дожил до времени правления Аврелия, то есть до конца III столетия нашей эры.

Птолемей оказался выдающимся правителем, основателем великой династии. Кровавую схватку диадохов он наблюдал со стороны. Выжили в этой схватке Кассандр, Селевк и Антигон, а Эвмен, Кратер, Полисперхонт, Леоннат, Пифон и прочие, жившие мечом, от меча и погибли. Птолемей видел, как погибла семья Александра. Олимпиада до самого конца боролась с ненавидевшим ее Кассандром. Она вынуждена была признать свое поражение, но позже была убита, такая же судьба выпала Роксане и подросшему сыну Александра.

Умер Птолемей в 282 году до н. э. Он пережил многих своих современников. Согласно легенде, незадолго до смерти Птолемей отрекся от престола в пользу своего сына и удовольствовался положением старого воина. Если это верно, то восьмидесятилетний старик вернулся в прошлое. Возможно, поэтому он и написал мемуары, где изобразил себя лояльным придворным, грубовато-простодушным македонцем, преданно следующим за Великим завоевателем. Птолемей хотел оправдаться, хотя бы в собственных глазах. Представляю, как в благоухающую египетскую темную ночь Птолемей выпивал кубок вина во дворце и шел к мавзолею взглянуть на гробницу Александра. Сидя там, он вспоминал, должно быть, жаркий вечер в Вавилоне и судьбоносный пир, где, подняв кубок с отравленным вином, царь процитировал Еврипида и провозгласил в последний раз тост за здоровье Птолемея, официального своего дегустатора. Возможно, что и Птолемей Сотер ответил ему тостом и даже процитировал мрачные стихи хора, которыми Еврипид заканчивает трагедию «Андромаха»:

Многовидны явленья божественных сил,

Против чаянья, много решают они:

Не сбывается то, что ты верным считал,

И нежданному боги находят пути:

Таково пережитое нами.