Даешь ускорение!

Даешь ускорение!

«Исключительно “сильные” люди, как Бисмарк, умели уступать, когда это было полезно, забывая о своем самолюбии. Столыпин же любил идти напролом… У него было пристрастие к тем “эффектам”, которые обывателей с толку сбивают (он называл их действие “шоком”). Он не умел целей своих достигать незаметно, под хлороформом, по выражению Витте, в чем была главная сила этого гениального практика. Столыпин наносил удар тем мерам, которые хотел провести».

(В. А. Маклаков)

Столыпин не являлся идеалистом, полагавшим, что стоит только издать закон – и все пойдет само собой. Он вполне понимал – для проведения реформы в жизнь необходим механизм ее реализации. Все-таки он потрудился губернатором – и отлично знал, как можно «исполнять» распоряжения начальства.

Вот «премьер» и начал создавать этот самый механизм.

«Для проведения реформы им была создана надежная управленческая вертикаль. Непосредственное осуществление земельных преобразований возлагалось на уездные и губернские землеустроительные комиссии, действовавшие при участии земских начальников. Создание землеустроительных комиссий началось сразу же после утверждения их законом от 4 марта 1906 года. Об энергии, с какой власти взялись за проведение аграрных преобразований, свидетельствуют следующие данные. К концу 1906 года было создано 184 уездных комиссии, а в 1909 году действовало уже 3 8 губернских и 411 уездных землеустроительных комиссий. Технические работы выполнялись кадрами землемеров, которых постоянно недоставало и подготовка которых была широко развернута в ведомстве Главного управления землеустройства и земледелия. Руководство работами на местах возлагалось на губернаторов».

(С. Н. Третьяков)

Заметим, кстати, что в своей программной речи в Думе 6 марта 1907 года Столыпин обещал отменить институт земских начальников. Однако оказалось, что данные господа очень даже нужны и заменить их некем.

Но с самого начала многое было упущено. Прежде всего – информационное обеспечение реформы. Можно, конечно, предположить, что Столыпин искренне верил в то, что провозглашал: крестьяне изнемогают под «общинным гнетом» – и с энтузиазмом ринутся прочь из общины. Но, скорее всего, о многом он просто не подумал…

Вообще-то с проправительственной пропагандой в Российской империи дело обстояло из рук вон плохо. Ее эффективность можно сравнить с СССР начала восьмидесятых. Недаром многочисленные авторы сетуют, что все газеты занимали оппозиционную позицию да и вообще принадлежали евреям. На самом-то деле это не так – и в смысле оппозиционности, и в смысле их принадлежности. Монархических газет хватало. Однако они были либо слишком официозными, либо малотиражными, либо тоже играли в какие-то игры. К примеру, «катили бочку» на Столыпина, критикуя его «справа». А ведь Главное управление по делам печати было под Столыпиным… И пропагандистские кампании тогда проводить очень даже умели. Что стоит кампания либералов против Распутина. Да и большинство журналистов – это профессионалы-наемники, которые будут доблестно защищать те идеи, за которые заплатили. Но Столыпин об этом даже не подумал…

Впрочем, вести пропаганду среди крестьян тогда никому из правительственных чиновников просто в голову не приходило. Ну, мозги так работали у представителей элиты. Всерьез за пропаганду среди крестьян взялись только большевики.

А это значит, что «информационное поле» было отдано разнообразной оппозиции. Ведь как дело происходило? Нельзя сказать, что крестьяне были совсем уж неграмотными. В любой деревне имелись люди, умеющие читать. И политическими новостями там очень даже интересовались, газеты читали. Но одно дело – уметь разбирать буквы, другое – понимать достаточно сложно написанные тексты. «Серьезные» газеты были рассчитаны на образованную публику, а в «газетах-копейках»[65] о реформе не писали.

Что делали крестьяне, когда хотели разобраться? Звали того, кто пограмотнее, – и просили объяснить. Из таковых под рукой чаще всего оказывался учитель или доктор. (Священникам не доверяли.) А эти люди, как правило, придерживались либо либеральных, либо народнических взглядов. Что и понятно – сельский учитель получал меньше питерского дворника. К тому же его постоянно долбили бесконечными реформами образования. (Знакомо?) Да и сельский доктор зарабатывал немногим больше – при тяжелейшей работе. (Читайте врачей-писателей В. В. Вересаева или А. П. Чехова.) За что им было любить правительство? Они и объясняли крестьянам… Не отставали и оппозиционные политические партии. Вот образец большевистской агитки, написанный специалистом этого дела – поэтом Демьяном Бедным в 1912 году.

Над переулочком стал дождик частый крапать.

Народ – кто по дворам, кто – под навес бегом.

У заводских ворот столкнулся старый лапоть

С ободранным рабочим сапогом.

«Ну, что, брат-лапоть, как делишки?» —

С соседом речь завел сапог.

«Не говори… Казнит меня за что-то бог:

Жена больна и голодны детишки…

И сам, как видишь, тощ,

Как хвощ…

Последние проели животишки…»

«Что так? Аль мир тебе не захотел помочь?»

«Не, мира не порочь.

Мир… он бы, чай, помог… Да мы-то не миряне!»

«Что ж? Лапти перешли в дворяне?»

«Ох, не шути…

Мы – хуторяне».

«Ахти!

На хутора пошел?! С ума ты, что ли, выжил?»

«Почти!

От опчества себя сам сдуру отчекрыжил!

Тупая голова осилить не могла,

Куда начальство клонит.

Какая речь была: “Вас, братцы, из села

Никто не гонит.

Да мир ведь – кабала! Давно понять пора;

Кто не пойдет на хутора

Сам счастье проворонит.

Свое тягло

Не тяжело

И не надсадно,

Рукам – легко, душе – отрадно.

Рай – не житье: в мороз – тепло,

В жару – прохладно!”

Уж так-то выходило складно.

Спервоначалу нам беда и не в знатье.

Проверили. Изведали житье.

Ох, будь оно неладно!

Уж я те говорю… Уж я те говорю…

Такая жизнь пришла: заране гроб сколотишь!

Кажинный день себя, ослопину, корю.

Да что?! Пропало – не воротишь!

Теперя по местам по разным, брат, пойду

Похлопотать насчет способья».

Взглянув на лапоть исподлобья,

Вздохнул сапог: «Эх-ма! Ты заслужил беду.

Полна еще изрядно сору

Твоя плетеная башка.

Судьба твоя как ни тяжка, —

Тяжеле будет, знай, раз нет в тебе “душка”

Насчет отпору,

Ты пригляделся бы хоть к нам,

К рабочим сапогам.

Один у каши, брат, загниет.

А вот на нас на всех пусть петлю кто накинет!

Уж сколько раз враги пытались толковать:

“Ох, эти сапоги! Их надо подковать!”

Пускай их говорят. А мы-то не горюем.

Один за одного мы – в воду и в огонь!

Попробуй-ка нас тронь.

Мы повоюем!»

Как видим, произведение написано очень грамотно. Автор доступно излагает то, что понимали и крестьяне: «мир» в случае чего поможет, на хуторе ты предоставлен самому себе. Хотя в реальности «мир» не так чтобы очень и помогал… Но ведь главное – идея.

Это было, конечно, не самым важным фактором. Но о других – немного ниже. Факт же тот, что крестьяне отнюдь не рвались выходить из общины. Нет, кое-кто выходил. Однако прежде всего ринулись те, кого земля не слишком и интересовала.

«В ответах корреспондентов Вольного экономического общества выделяются три причины выхода из общины: 1) боязнь потерять при переделе имевшиеся излишки земель: 2) стремление продать землю; 3) желание вести самостоятельное хозяйство. По сведениям, собранным Московским обществом сельского хозяйства, в 1909 г. укрепили землю в собственность для ее продажи 52,5 % опрошенных, из опасения потерять излишки земли при переделе – 27,3 % и для улучшения хозяйства лишь 18,7 %».

(И. Ковальченко)

Итак, половина выходивших из общины собиралась землю продать, а не становиться «крепкими хозяевами».

А кем являлись желающие выйти? Это были отнюдь не «пьяные», о которых так любил в своих речах говорить Столыпин[66]. Хотя, конечно, имелись и такие. Люди с психологией люмпенов есть в любой социальной группе. Речь о других. Как мы помним, членами общины числились люди, которые давно уже не имели отношения к крестьянству Это были не только рабочие. Так, крестьянами по паспорту являлось большинство извозчиков, а также приказчики в лавках, официанты и прочие рядовые представители сферы услуг. К примеру, всем известно, что Сергей Есенин родом из крестьянской семьи. Менее известно, что его отец, не говоря уже о самом поэте, землю не пахал. Отец Есенина работал приказчиком в разных московских магазинах. Будущий поэт в семнадцать лет отбыл из родной деревни в Москву, где также занял место приказчика.

Нужна ли была этим людям земля? К сожалению, я не нашел данных о социальном составе людей, вышедших из общины без земли – то есть получивших за нее деньги. Возможно, такие исследования просто не проводились. Хотя очевидно, что для того же приказчика гораздо заманчивее выглядела перспектива вложить полученные деньги где-нибудь в городе. Например, приобрести лавку. А для извозчика – возможность стать «хозяином»[67].

Недаром в Московской губернии число вышедших из общины было рекордным для Нечерноземья – 32 %. Именно потому, что под боком огромный город[68].

Такие выходцы с одной стороны облегчали проведение реформы – они уменьшали количество общинников, то есть претендентов на землю. Но главный-то вопрос – создание «крепких хозяев» – провисал.

Очень мешало и хроническое отсутствие денег в казне. В 1908 году «Специальное совещание», которое занималось переделом земли, заявило, что на расходы по этой проблеме потребуется 500 миллионов рублей. Правительство же смогло выделить… меньше 5! А без денег, как известно, не работает ничего. Это доказывает, что «верхи», за исключением Столыпина и его сторонников, не воспринимали реформу как судьбоносную для страны. Дескать, выйдет – хорошо, не выйдет – да и черт с ней. Что тоже говорит о ее перспективах. Сравните с советской коллективизацией, на которую были брошены огромные ресурсы.

Обнаружив, что реформа буксует, Столыпин начал ее откровенно подталкивать. Я уже упоминал о Крестьянском банке, которому просто-напросто запретили давать ссуду коллективам. Понятно, что это было направлено прежде всего против общины.

Но применялись и чисто административные меры.

Министр МВД стал рассылать многочисленные циркуляры «на места». Суть их заключалась в том, чтобы максимально ускорить выход крестьян из общины. Администрация начала давить.

«Сразу же после принятия указа 9 ноября Министерство внутренних дел сделало ставку на форсирование процесса земельной реформы. На места начали рассылаться многочисленные циркуляры и инструкции с рекомендациями по ускорению землеустроительных работ. Специальными распоряжениями губернаторам предлагалось создание особых совещаний “по применению указа 9 ноября”. Регулярно созывались специальные съезды чиновников для обсуждения хода земельных мероприятий.

При подобной организации дела была вполне закономерна бюрократическая практика административного нажима на крестьян для ускорения выделов и увеличения их количества. С этой целью широко использовались фальсификации мнений сельских сходов, лживые обещания отдельным крестьянам предоставить лучшие земли, чтобы склонить к выделам, разверстание общинных земель, минуя решения схода и многие другие злоупотребления».

(С. Н. Третьяков)

В самом деле. По закону, если мирской сход не хотел выделять отруб – прибывал земский начальник и продавливал раздел своей волей. Но земля-то разная – получше и похуже, «удобья» и «неудобья»… И делить ее можно по-всякому. Как вы думаете, земский начальник действовал по справедливости? Как-то не верится. Скорее всего, он проводил в жизнь генеральную линию, которая была за то, чтобы поддерживать желающих выделиться. Его обязывали к этому прямые и недвусмысленные распоряжения начальства. К тому же зажиточный крестьянин, желающий выйти из общины и получить отруб, мог просто дать взятку, чтобы делили так, как ему нужно. Можно догадаться, кому отходила лучшая земля. А ведь большинство земских начальников были дворянами. То есть – «снова баре нас обманывают».

«При навязываемых темпах землеустройства и отсутствии должного агрономического обеспечения процесс разверстания земель протекал неудовлетворительно. Не соблюдалась необходимая конфигурация отводимых участков. Широко были распространены случаи, когда укрепление земель происходило без всякого разбора и вызова сторон. В итоге, крестьяне часто не имели представления о границах своих земель, из-за чего возникали конфликты, длившиеся иногда годами».

(С. Н. Третьяков)

Чем это отличается от коллективизации? Последняя преследовала полностью противоположные цели, но методы абсолютно те же. А ведь что бы там не врали сегодня, большинство крестьян коллективизацию поддерживали. В отличие от столыпинской реформы.

А почему крестьяне были против?

Один из основоположников современной западной социологии Питирим Сорокин, формулируя отличие реформы от революции, на первое место поставил следующий признак: реформа должна соответствовать «базовым инстинктам», менталитету данного народа, его представлениям о добре и зле. Если реформа не соответствует данному условию, она обречена и мирный выход из кризиса маловероятен.

(В. Логинов)

Среди неудач реформы в первую очередь бросаются в глаза «перегибы». Их было более чем достаточно. Чем дальше шла реформа, тем было веселее. Начался уже полный беспредел.

В 1908 году МВД разослало губернаторам циркуляр, в котором разрешалось производить принудительные выделы постоянно, а каждый такой выдел означал передвижку всех крестьянских полос. Циркуляр МВД подчеркивал: «Осуществимость обязательных выделов помимо согласия обществ несомненно сделает последние более уступчивыми».

Что это означало? Да то, что землю стали делить тогда, когда левая нога начальства захочет. Это породило на деревне, во-первых, полный хаос в землепользовании, а во-вторых, неуверенность в завтрашнем дне.

На местах же инициативу восприняли… Как всегда воспринимают в таких случаях директивы начальства. Так уфимский губернатор уведомил своих подчиненных, что «оценка их служебной деятельности, по распоряжению господина министра внутренних дел, будет производиться исключительно в зависимости от хода высочайшего указа от 9 ноября 1906 года».

То есть чтобы быть на хорошем счету, чиновнику требовалось представить радующий глаз начальства «процент охвата» реформой. А как ты этого добился, никого не волнует.

Можно представить, что тут началось. Веками представители властей объяснялись с крестьянами исключительно с помощью командного мата и стучания кулаком по столу, а иногда и по зубам. Действовать иначе просто не умели.

«С 1908 года переделы стали постоянными, ибо по новому закону их производили по требованию даже одного общинника, пожелавшего выделить надел или уехать за Урал. А такой передел означал передвижку всех крестьянских земель. Вот почему 3/4 тех, кто пожелал выйти из общины, не получили согласия сельских сходов. Но между губернаторами шло открытое соревнование за процент “выделившихся”, и они принуждали крестьян силой. И это касалось уже не тысяч, а миллионов…

Министр Кривошеин не выдержал: местные власти, выговаривал он губернаторам, составляют чрезмерные и невыполнимые планы землеустройства, тогда как “население не прониклось еще сознанием необходимости землеустроительной меры”. А чиновник, отвечавший за реформу в Уманском уезде, оправдывался: ну, выгонял силой на отруба, подавлял недовольных, чуть до смертоубийства не дошло, но “ведь до сего времени считалось нормальным, если при помощи дреколья одна часть общества одерживает верх над другою”».

(В. Логинов)

Но главная причина недовольства крестьян была не в «перегибах». Крестьяне в большинстве реформу не приняли. В самом деле. Часть земли из общины уходила навсегда. А по какому праву? Потому что так решило начальство.

К тому же мужики из общины выходить решительно не желали. Вот что писали крестьяне во II Думу:

«По мнению крестьян, этот закон Государственной Думой одобрен не будет, так как он клонится во вред неимущих и малоимущих крестьян. Мы видим, что всякий домохозяин может выделиться из общины и получить в свою собственность землю; мы же чувствуем, что таким образом обездоливается вся молодежь и все потомство теперешнего населения. Ведь земля принадлежит всей общине в ее целом не только теперешнему составу, но и детям и внукам…

Мы признаем землю Божьей, которой должен пользоваться тот, кто ее работает; оградите переход земли в одни руки, ибо будет то же, что и теперь, – ловкие люди будут скупать для притеснения трудового крестьянства…

У нас у всех в памяти кутузки, продажа скота, заушение со стороны властей, слезы жен и детей, которые оплакивали трудами откормленную скотину и продавали с торгов кулаку за недоимки; мы знаем, что землей владеют только тысячи, а безземельных миллионы, а поэтому право и желание должно быть по закону на стороне большинства».

«В воспоминаниях земского начальника из Вологодской губ.

В. Поливанова описан такой случай. В страду в деревню приехали землеустроители, созвали сход и объявили, что велено делиться на хутора. Сход посовещался и отказался. Начальник пообещал ссуду, потом угрожал арестовать “бунтовщиков”, потом пригрозил прислать на постой солдат. Крестьяне твердили: “Как старики жили, так и мы будем жить, а на хутора не согласны”. Тогда начальник пошел пить чай, а крестьянам велел сесть на землю и ждать. Вышел поздно вечером. “Ну как, согласны?” Сход ответил: “Все согласны. На хутора так на хутора, на осину так на осину, только чтобы всем, значит, вместе”. Поливанов пишет, что ему удалось дойти до губернатора и отложить реформу деревни Лопатихи».

(С. Кара – Мурза)

Дальше – больше. Начались бунты, направленные как раз против реформы. Снова полилась кровь. Так 15 мая 1910 года при подавлении восстания в уезде Тамбовской губернии полиция использовала огнестрельное оружие. Было убито шестеро крестьян.

А что Столыпин хотел? Это на государственном уровне можно рассуждать – дескать, пусть большинство разорится или вовсе подохнет с голоду. А вы это крестьянам объясните… И ведь мужички хорошо знали того, кто станет крепким хозяином. Это тот самый кулак-мироед.

Митрополит Вениамин (Федченков), будучи сам родом из крестьянской семьи, а потом долгое время работавший сельским священником, так отзывался о Столыпине уже после революции:

«Ему приписывалась некоторыми будто бы гениальная спасительная идея земледельческой системы, так называемого “хуторского“ хозяйства; это, по его мнению, должно было укрепить собственнические чувства у крестьян-хуторян и пресечь таким образом революционное брожение… Не знаю, верно ли я сформулировал его идею. Тогда я жил в селе и отчетливо видел, что народ – против нее. И причина была простая. Из существующей площади – даже если бы отнять все другие земли: удельные, помещичьи, церковные и монастырские – нельзя было наделить все миллионы крестьян восьмидесятидесятинными хуторами, да и за них нужно было бы выплачивать. Значит, из более зажиточных мужиков выделилась бы маленькая группочка новых “владельцев“, а массы остались бы по-прежнему малоземельными. В душах же народа лишь увеличилось бы чувство вражды к привилегиям “новых богачей“… Хутора в народе проваливались. В нашей округе едва нашлось три-четыре семьи, выселившиеся на хутора. Дело замерло, оно было искусственное и ненормальное».

В самом деле – куда деваться остальным? Перебираться в город с большой семьей было немыслимо. На это могли пойти только молодые и холостые. В батраки? Так жизненный опыт показывал, что все в батраки не попадут. К тому же дело было еще и в мировоззрении.

«На деле батрак и хозяин крестьянского двора – не просто разные статусы, а фигуры разных мироустройств. И все теории, исходящие из модели “человека экономического”, к крестьянину просто неприложимы и его поведения не объясняют. Вот важный факт: во время всеобщей июльской аграрной забастовки 1905 г. в Латвии большинство забастовщиков были батраками. Они были гораздо сильнее, чем в центральной России, “овеяны духом капитализма”, однако во время забастовки вели себя не как батраки, а как крестьяне. Они требовали не увеличения зарплаты, а продажи им или сдачи в аренду участков помещичьей земли. Иными словами, требовали дать им возможность восстановить статус крестьянина».

(С. Кара – Мурза)

К батракам на селе относились примерно так же, как сейчас – к бомжам. Причем дело тут отнюдь не в материальном положении.

Вот тут мы подходим к очень интересной теме.

Дело-то в том, что зарабатывали батраки в период столыпинской реформы больше, чем крестьяне.

Вот сведения об их заработках (в рублях).

С. – сев; С/к – сенокос; Ж. – жатва (плюс работы по складированию).

То есть если пересчитать, батрак в среднем получал в 1906 году примерно 18 рублей в месяц. А в 1914–м – 25 рублей. Не такая уж маленькая зарплата по сравнению с крестьянами. Она сравнима с заработками рабочих. Причем в Нечерноземье эти ребята зарабатывали больше, чем там, где существовали крупные хозяйства, порой весьма неплохо оснащенные передовой сельскохозяйственной техникой. И ведь батрака не волновало то, что, к примеру, лошадь заболела. Получил свою денежку за работу – и гуляй себе.

Итак, что мы видим? Парадокс. С материальной точки зрения батраком работать было выгоднее. То есть казалось бы, Столыпин был прав. Но… Люди упорно цеплялись за общину.

В виде иллюстрации я расскажу свою семейную историю. По отцу я родом из крестьян, из деревни Горки Вязьминского района Смоленской губернии. Так вот, жители этой деревни являлись не очень крестьянами. Большинство мужиков работало на железнодорожном узле Вязьма. Железнодорожникам платили неплохо. Мой двоюродный дед сумел даже выучиться на инженера и круто поднялся, прикупил себе небольшое поместье. Большевики, понятно, поместье отобрали, но он не обиделся – снова пошел в инженеры, а впоследствии строил Мурманск.

То есть какие там крестьяне? Но! Жители деревни Горки всеми силами держались за землю. Мне трудно понять, как они могли работать на железной дороге и одновременно пахать и сеять, – но вот так было. И ведь у них были не какие-нибудь огороды. Люди держали лошадей. А лошадка-то каждый день кушать просит. Просто так, «чтобы было», ее держать никто не стал бы. При этом никто из общины не вышел.

Это я все к чему? А к тому, что кроме чисто экономических раскладов имелась еще и психология. Люди хотели жить так, как они жили.

Еще одна причина противостояния реформам заключалась в том, что община являлась защитой от нечистоплотных дельцов. Крестьяне сильно опасались, что, когда они окажутся «сами по себе», всякие гешефтмахеры не мытьем так катаньем выманят у них землю. Как показали последующие события, данные опасения имели все основания.

К тому же общинники были убеждены: их с помощью реформы снова обманывают. Точнее – пытаются обстряпать дело так, чтобы помещики ничего не потеряли. И ведь так оно и было. Напомню, столыпинская реформа была разработана как альтернатива программе Кутлера, который как раз выступал за отчуждение помещичьих земель. А крестьяне хотели получить помещичьи земли. Да, это желание было в значительной степени иррациональным – так как особого прибытка мужики бы от этого не получили. Но данное желание было вбито в подкорку. Вот так уж сложилось исторически. И выбить его было невозможно. А уж тем более – такими сомнительными перспективами, которые предполагала столыпинская реформа. Вообще-то люди хотели справедливости. Почему государство снова решает проблемы за их счет? Это был разговор на разных языках. «Образованные» мыслили категориями «священной частной собственности». Но крестьяне не понимали – а с чего бы это она «священная»? И ведь по сути они были правы! Поместья вообще-то изначально давались дворянам как плата за службу. Но указ «О вольности дворянства» 1762 года помещиков освободил от обязательной службы. Вторично их освободил от этого Александр III. Так по какому праву?

Мужики веками вкалывали на барина, потом сами же выкупали землю, а теперь снова… Ну, вот не было в России уважения к частной собственности! Об этом можно думать все что угодно, но политику необходимо считаться с существующими реалиями. А Столыпин решил, что сумеет продавить реформу грубой силой. Не сумел.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Даешь украинизацию!

Из книги Киевской Руси не было, или Что скрывают историки автора Кунгуров Алексей Анатольевич

Даешь украинизацию! Сколько бы усилий ни прилагали австрийцы для дерусификации Галиции, их успехи были весьма относительны. В общем-то, разбив единый народ на два враждующих лагеря (divide et impera — разделяй и властвуй!), они уже достигли желаемого. Вопрос о том, желательно ли


Ускорение свободного падения

Из книги Лунная афера США [с иллюстрациями] автора Мухин Юрий Игнатьевич

Ускорение свободного падения Теперь вернёмся к эксперименту с падением молотка и «пёрышка». Американцам в этом фокусе было важно, чтобы молоток и «пёрышко» упали одновременно, но до них не дошло, что важно ещё и время, за которое они упадут. Сбрасывал их астронавт с высоты


Ускорение

Из книги «Русские идут!» [Почему боятся России?] автора Вершинин Лев Рэмович

Ускорение А потом пришла беда откуда не ждали. «Неверные» с далекого севера начали наводить порядок на торговых трассах, оттесняя батыров удачи все дальше на юг и лишая их свободы воли, самовыражения и передвижений. Батыры, конечно, брыкались. Но безуспешно. Когда же к


I. Ускорение исторического прогресса

Из книги О начале человеческой истории (Проблемы палеопсихологии) [изд. 1974, сокр.] автора Поршнев Борис Фёдорович

I. Ускорение исторического прогресса Проблема настоящего исследования — возможность значительно укоротить человеческую историю сравнительно с распространенными представлениями. Если бы это позволило правильнее видеть историю в целом, то тем самым увеличило бы


Ускорение прогресса

Из книги Другая история науки. От Аристотеля до Ньютона автора Калюжный Дмитрий Витальевич

Ускорение прогресса Торговая революция и производство товаров Появление новых средств передвижения, надежной навигации, производство товара в массовом количестве привели к началу так называемой торговой революции, наступившей в последние столетия Средних веков.


«Всемерное ускорение научно-технического прогресса»

Из книги Тайный преемник Сталина автора Добров Владимир

«Всемерное ускорение научно-технического прогресса» Об ускорении научно-технического прогресса, об инновациях в сегодняшней России не говорит только ленивый. «Правильные» речи и наставления руководителей страны на эту тему звучат почти каждый день. Проводятся


Даешь Стамбул!

Из книги «Бежали храбрые грузины» [Неприукрашенная история Грузии] автора Вершинин Лев Рэмович

Даешь Стамбул! К чести турок, выслушав делегацию, потребовавшую ни много, ни мало вернуть войска на «линию 1914 года» и «предоставить автономию Внутренней Армении», они никого не расстреляли, не выпороли и даже не выгнали пинками. Они просто поинтересовались, с кем,


Ускорение

Из книги Россия: критика исторического опыта. Том1 автора Ахиезер Александр Самойлович


Даешь революцию!

Из книги Сталин против Троцкого автора Щербаков Алексей Юрьевич

Даешь революцию! В 1923 году троцкизм стал приобретать черты массового движения. Идеи у Троцкого были все те же.«Новый период открытых революционных боев за власть неизбежно выдвинет вопрос о государственных взаимоотношениях народов революционной Европы. Единственным


Даешь украинизацию!

Из книги Киевской Руси не было. О чём молчат историки автора Кунгуров Алексей Анатольевич

Даешь украинизацию! Сколько бы усилий не прилагали австрийцы для дерусификации Галиции, их успехи были весьма относительны. В общем-то, разбив единый народ на два враждующих лагеря (dividе et impera – разделяй и властвуй!), они уже достигли желаемого. Вопрос о том, желательно ли


Даешь!

Из книги Позорная история Америки. «Грязное белье» США автора Вершинин Лев Рэмович

Даешь! И словно лавина накрыла огромный край, сметая всё. Всего за несколько дней пали 9 из дюжины фортов, устояли только Детройт, который взял на себя сам Понтиак (захват с ходу не удался), Ниагара и Питт, но они были осаждены и блокированы. Война перекинулась в Пенсильванию,


ДАЕШЬ РЕКОРДЫ!

Из книги Дивизия имени Дзержинского автора Артюхов Евгений

ДАЕШЬ РЕКОРДЫ! В 1931 г. во Всесоюзных соревнованиях пограничных войск и войск ОГПУ футбольная команда дивизии заняла первое место.В 1933 г. спортсмены дивизии отличились в соревнованиях на первенство пограничной охраны и войск ОГПУ. Станковые пулеметчики в лыжном переходе


Даешь Днепр!

Из книги Участь свою не выбирали автора Малиновский Борис Николаевич

Даешь Днепр! …Перешли Десну по понтонному мосту. Значит, скоро Днепр! Новиков был вне себя от радости. До войны он жил на Украине. В оккупированном Днепропетровске находилась его жена, не успевшая выехать.Вчера он сказал мне:– Малиновский, а чего ты в партию не вступаешь? В


1. КУРС НА УСКОРЕНИЕ ТЕХНИЧЕСКОГО ПРОГРЕССА

Из книги История Украинской ССР в десяти томах. Том девятый автора Коллектив авторов

1. КУРС НА УСКОРЕНИЕ ТЕХНИЧЕСКОГО ПРОГРЕССА Особенности нового этапа экономического развития страны. Развитие социалистической экономики в СССР в 50–е — начале 60–х годов проходило под все возрастающим влиянием научно — технической революции, «которая несет с собой


Даёшь Порядок!

Из книги Русская книга автора Автор неизвестен

Даёшь Порядок!  Под приспущенными Небесами по безкрайним Земным равнинам Гонят черные злобные ветры всех людей сквозь дни и годины… Словно хлам или мусор ненужный миллиарды несбывшихся судеб, Промелькнув, исчезают во мраке… воют ветры, что вечно так будет… Под