1. Смерть Елены Глинской

1. Смерть Елены Глинской

Со смертью князя Андрея Старицкого династическая проблема перестала тревожить опекунов юного Ивана IV: реальные претенденты на великокняжеский престол в лице братьев покойного Василия III были физически устранены. Но «лечение» оказалось ничуть не лучше самой «болезни». Как было показано в предыдущей главе, репрессивные меры, к которым неоднократно прибегала великая княгиня за несколько лет своего правления, серьезно сузили базу ее поддержки в придворной среде. Многочисленные родственники опальных и казненных не могли питать добрых чувств к правительнице и ее фавориту. Вероломная расправа со старицким князем — в нарушение крестоцелования — вызвала, по-видимому, осуждение в обществе.

Настроения подобного рода отразились в известиях из России, которые осенью 1537 г. были записаны в Ливонии. Уже упоминавшийся выше маркграф Бранденбургский Вильгельм, сообщив в письме от 6 ноября указанного года своему брату, герцогу Пруссии Альбрехту, о заточении князя Андрея в тюрьму после скрепленного крестоцелованием соглашения с регентом юного великого князя, поведал далее, что «за эту измену (untrew) отплатили московитам татары — разграблением и опустошением многих земель, замков (Schlosser) и городов, а также… уводом людей и имущества (volk und guttern)», «отплатили в таком масштабе (der masenn vorg?ldenn), о котором уже много лет никто не слыхивал»[767].

В приведенном сообщении нашествие татар выглядит как Божья кара, как ниспосланное свыше наказание стране за вероломство ее правителей. Вполне возможно, впрочем, что такая интерпретация событий принадлежит самому коадъютору рижского архиепископа. Но «верные известия» (gewisse zeitungenn) из Московии, которые он пересказывает в своем письме, конечно, содержали не только факты, но и их оценку. Если уж некоторые летописцы, как мы помним, с укоризной писали о явном вероломстве правительницы, то в разговорах, надо полагать, звучали гораздо более резкие суждения о действиях великой княгини и князя Ивана Овчины Оболенского, в том числе, возможно, и опасения Божьего гнева.

Еще рельефнее отношение к правительнице проявилось в реакции на ее смерть, наступившую 3 апреля 1538 г.

Последнее событие в жизни великой княгини, о котором упоминает официальная летопись, — поездка с детьми на богомолье в Можайский Никольский собор, который, по-видимому, пользовался особым вниманием правительницы: сохранилась (в списке XVII в.) жалованная грамота, выданная 16 декабря 1536 г. от имени великого князя протопопу Никольского собора в Можайске Афанасию[768]. Елена Васильевна с сыновьями Иваном и Юрием выехала из Москвы 24 января 1538 г.; «слушав молебна и божественныя литоргии и знаменався у святаго образа» в Никольском соборе, 31 января она вернулась в столицу[769].

Далее в летописи говорится о возвращении великокняжеских посланников из Крыма и Литвы, а также о прибытии турецкого посольства. На этом будничном фоне совершенно неожиданной выглядит следующая летописная статья, озаглавленная «О преставлении великие княгини»[770].

Обращает на себя внимание лаконичность ранних летописных известий о смерти Елены Глинской. Так, Воскресенская летопись сообщает: «В лето 7046, апреля 3, в среду пятые недели святаго поста, в 2 часа дни, преставися благовернаго великого князя Василиа Ивановича благоверная велика княгини Елена, княже Васильева дщи Лвовича Глинского; а положена бысть в церкви Възнесениа Господа нашего Исуса Христа, възле великую княгиню Софию великого князя Ивана Васильевича»[771].

Еще короче сообщение Постниковского летописца, который называет другую дату кончины правительницы: «В лета 7046 априля в 2 день преставися великая княгини Елена на память преподобнаго отца нашего исповедника Никиты, игумена никомидейскаго, со вторника на среду в 7 час наши. И положена бысть в Вознесениа»[772].

Лишь в 50-е гг. XVI в. появляется что-то вроде некролога великой княгине. Взяв за основу известие Воскресенской летописи о преставлении 3 апреля (именно эта дата утвердилась в летописании) «благоверной великой княгини Елены», составитель Летописца начала царства дополнил это краткое сообщение своего рода подведением итога четырехлетнего правления вдовы Василия III: «А была после мужа своего великого князя Василия Ивановича всея Русии с сыном своим с великим князем Иваном Васильевичем всеа Русии и властьдръжаствовала государством великия Россия четыре лета и четыре месяца того ради, младу бо сущу великому князю Ивану Васильевичу сыну ея, наставшему осмому лету от рожения его». Летописец заканчивает свой рассказ упоминанием о погребении Елены Васильевны в Вознесенском монастыре, в усыпальнице великих княгинь, рядом с гробницей Софьи, жены Ивана III[773].

Создается впечатление, что смерть правительницы была внезапной: во всяком случае, летописцы ни словом не упоминают о какой-либо болезни, предшествовавшей кончине великой княгини. Правда, Р. Г. Скрынников видит косвенное свидетельство ее недуга в частых поездках Елены на богомолье: «С 1537 г., — пишет ученый, — великая княгиня стала усердно посещать монастыри ради богомолья, что указывало на ухудшение ее здоровья»[774]. Действительно, в указанном году она дважды (в июне и в конце сентября) ездила вместе с сыновьями в Троице-Сергиев монастырь[775]. Но этим поездкам можно дать совершенно другое объяснение, не прибегая к сомнительной версии (не подкрепленной никакими источниками) о продолжительной болезни, от которой якобы страдала великая княгиня.

То, что в первые годы своего правления молодая вдова не покидала столицу, объясняется, вероятно, заботой о сыновьях, самому младшему из которых, Юрию, к моменту смерти отца, Василия III, едва исполнился год. Оставить княжичей на попечение мамок великая княгиня, очевидно, не решалась (вспомним описанную во второй главе этой книги тревожную атмосферу лета 1534 г., слухи о смерти обоих мальчиков и т. п.), а путешествовать с маленькими детьми на руках было делом рискованным. Лишь когда сыновья немного подросли, начались поездки на богомолье: летопись специально отмечает первую такую поездку, в Троице-Сергиев монастырь, 20 июня 1536 г. Она была короткой: уже через два дня великокняжеская семья в сопровождении бояр вернулась в Москву[776].

Неслучайно объектом паломничества стала именно обитель Святого Сергия: здесь 4 сентября 1530 г. Василий III крестил своего первенца[777]. Начиная с 1537 г. юный Иван IV с братом неизменно каждый год в сентябре ездил в Троицкий монастырь — «чюдотворцевой памяти помолитися»[778]. Нередко он бывал у Троицы дважды в году (в этом случае обычно, помимо сентября, еще и в мае — июне)[779].

Таким образом, в посещении Еленой Глинской с детьми Троицкого монастыря в июне и сентябре 1537 г. не было ничего необычного: такие поездки уже становились традицией в великокняжеской семье. Зато, возможно, беспокойством о здоровье была продиктована «неурочная» поездка в конце января 1538 г. в Можайск — «помолитися образу святаго великого чюдотворца Николы»[780]. Но даже если связывать это богомолье с ухудшением здоровья государыни (а прямыми свидетельствами на этот счет, как уже говорилось, мы не располагаем), то нужно признать, что болезнь великой княгини была скоротечной: спустя два месяца Елена Васильевна умерла.

Смерть правительницы, которой не было еще и тридцати лет, породила слухи об ее отравлении. Эта версия событий хорошо известна историкам в изложении Сигизмунда Герберштейна. В своих знаменитых «Записках о Московии» австрийский дипломат, сообщив о гибели князя Михаила Глинского в темнице, добавляет: «…по слухам, и вдова [Елена. — М. К.] немного спустя была умерщвлена ядом, а обольститель ее Овчина был рассечен на куски»[781]. В латинском издании «Записок» (1549 г.) об отравлении великой княгини говорится дважды: сначала в главе о московских придворных церемониях, а затем почти в тех же словах — в разделе «Хорография»[782].

Р. Г. Скрынников обратил внимание на изменения, внесенные Герберштейном в немецкое издание его книги (1557 г.): в частности, там было снято известие об отравлении Елены Глинской, что объясняется, по мнению историка, тем, что автор «Записок» к тому времени «удостоверился… в неосновательности молвы»[783]. Сомнительно, однако, чтобы спустя восемнадцать лет после смерти правительницы Герберштейн мог получить какие-то новые сведения, опровергавшие прежние слухи об отравлении великой княгини. Кроме того, в издании 1557 г. не полностью снято интересующее нас известие: в главе о церемониях упоминание о смерти Елены от яда действительно отсутствует, но в «Хорографии» оно оставлено без изменений[784].

Герберштейн побывал в Польше в сентябре 1539 г. и неоднократно приезжал в эту страну в последующие годы[785]. Естественно предположить, что об апрельских событиях 1538 г. в Москве он узнал от польских сановников. О том, какой информацией на этот счет располагали при дворе Сигизмунда I, мы можем судить по письму Станислава Гурского, секретаря королевы Боны, адресованного студенту Падуанского университета Клементу Яницкому. Это письмо, датированное 10 июня 1538 г., дошло до нас в одном из рукописных томов коллекции дипломатических документов, составленной Гурским и получившей впоследствии название «Acta Tomiciana». В числе прочих новостей Гурский сообщил падуанскому школяру следующее известие: «Великий князь Московский ослеплен (Dux Moschorum magnus caecus factus est), а его мать, великая княгиня, умерла (mater vero sua dux etiam magna mortua est). Бог покарал за коварство тех, кто своих дядей и родственников-князей (patruos et consanguineos suos Duces), чтобы легче захватить власть, злодейски умертвил (per scelus ingularunt)»[786].

Приведенное сообщение интересно не содержащимися в нем фактами (слух об ослеплении Ивана IV оказался, разумеется, ложным), а их интерпретацией: смерть великой княгини и несчастье, постигшее ее сына, рассматриваются как Божья кара за совершенные ими преступления. «Дяди и родственники-князья» — это, конечно, Андрей Старицкий, Юрий Дмитровский, а также Михаил Глинский (дядя великой княгини).

Идея возмездия присутствует и в рассказе Герберштейна, который возлагает вину за гибель трех упомянутых князей именно на Елену Глинскую; особенно заметен этот мотив воздаяния в разделе «Хорография»: «Немного спустя, — пишет австрийский дипломат, — и сама жестокая погибла от яда»[787].

Тема неминуемой расплаты за жестокость и вероломство московских правителей красной нитью проходит через рассмотренные выше сообщения современников-иностранцев о событиях в России конца 1530-х гг. Эта тема звучит и в послании маркграфа Вильгельма герцогу Альбрехту Прусскому от 6 ноября 1537 г., и в сочинении Герберштейна, и в письме Гурского К. Яницкому от 10 июня 1538 г. При этом ключевой вопрос состоит, конечно, в том, отражают ли упомянутые комментарии хоть в какой-то мере настроения, существовавшие тогда в самой России, или перед нами лишь примеры морализаторства, свойственного образованным европейцам XVI в.

В нашем распоряжении есть несколько прямых и косвенных свидетельств отечественного происхождения, недвусмысленно говорящих об отношении придворной верхушки к покойной правительнице. В первую очередь стоит процитировать слова Ивана Грозного из послания Андрею Курбскому, в котором царь, обличая злокозненность предков своего оппонента, в частности боярина М. В. Тучкова, писал: «…тако же и дед твой [Курбского. — М. К.], Михайло Тучков, на преставление матери нашея, великие царицы Елены, про нее дьяку нашему Елизару Цыплятеву многая надменная словеса изрече»[788].

Но есть и косвенные признаки нелюбви подданных к великой княгине. Показательно, например, что вклад по душе Елены в Троицкий монастырь, сделанный от имени ее сына — великого князя Ивана в 1538/39 г., составил всего 30 рублей[789]. Разумеется, соответствующее распоряжение от имени восьмилетнего мальчика сделал кто-то из его тогдашних опекунов. В том же ряду находится и отмеченный выше факт удивительной лаконичности летописцев, лишь несколькими строчками почтивших память умершей правительницы (между тем кончине Василия III, как мы помним, была посвящена пространная и искусно написанная Повесть).

Таким образом, враждебность к Елене, по крайней мере части придворной верхушки, сомнений не вызывает. Если задать знаменитый вопрос римских юристов «qui prodest?» — кому выгодна была смерть великой княгини весной 1538 г., то в ответ можно составить длинный список родственников опальных, а также тех, чьи местнические интересы были задеты возвышением кн. Ивана Овчины Оболенского. О том же говорит и выбор момента для предполагаемого преступления: после смерти в тюрьме обоих удельных князей династическая проблема была снята с повестки дня, и с исчезновением претендентов на московский престол великокняжеское боярство уже могло не опасаться, что их места при дворе будут заняты слугами одного из «принцев крови». С другой стороны, в начале 1538 г. Ивану IV было только семь с половиной лет, а это означало, что недовольным предстояло еще долго терпеть правительницу и ее фаворита, уже успевших проявить свою решительность и неразборчивость в средствах. Налицо, как видим, все условия для возникновения заговора…

Но, разумеется, все эти косвенные соображения не позволяют однозначно утверждать, что великая княгиня была отравлена. Историки по-разному относятся к процитированному выше сообщению Герберштейна. Одни предпочитают приводить его без комментариев,[790] другие считают это известие вполне заслуживающим доверия[791], третьи, напротив, решительно его отвергают, настаивая на естественных причинах смерти правительницы[792].

В последнее время в ряде научно-популярных изданий появились сведения, которые вроде бы подтверждают слухи почти 500-летней давности. Речь идет о результатах патолого-анатомической экспертизы останков великих княгинь из некрополя кремлевского Воскресенского монастыря. По утверждению Т.Д. Пановой и ее соавторов, высокое содержание мышьяка и ртути, обнаруженное в костях Елены Глинской, свидетельствует о том, что правительница действительно была отравлена[793]. Скептики, однако, не спешат соглашаться с этим заключением. Так, С. Н. Богатырев подчеркивает недостаточность наших знаний о применении химии в медицинских и косметических целях в Московии XVI в. Поэтому, по мнению ученого, относительные показатели выглядят убедительнее, чем абсолютные цифры. Между тем содержание мышьяка в останках Елены Глинской существенно ниже, чем в костях ребенка из семьи старицкого князя Владимира Андреевича, о котором точно известно, что он был отравлен по приказу царя в 1569 г. При этом отравление не повлияло на уровень содержания ртути в теле несчастной жертвы[794].

Очевидно, до публикации полного научного отчета о результатах обследования останков великой княгини Елены делать какие-либо окончательные выводы было бы преждевременным. Но независимо от того, была ли великая княгиня отравлена или стала жертвой какой-то скоротечной болезни, ее смерть резко изменила обстановку при московском дворе. Лишившись своей покровительницы, недавний фаворит потерял все: власть, свободу и саму жизнь. Для тех же, кто годы правления Елены Глинской провел в опале, появился шанс вновь заявить о себе.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

12. Обретение Истинного Креста Господня Еленой, матерью Константина Великого и крещение Елены-Ольги, жены Игоря-Хора Три мщения за смерть Игоря-Хора

Из книги Начало Ордынской Руси. После Христа.Троянская война. Основание Рима. автора Носовский Глеб Владимирович

12. Обретение Истинного Креста Господня Еленой, матерью Константина Великого и крещение Елены-Ольги, жены Игоря-Хора Три мщения за смерть Игоря-Хора 12.1. Елена, мать Константина Великого, посещает Иерусалим и находит там Истинный Крест Господень Считается, что в начале IV


12.3. Мщение Ольги-Елены, жены князя Игоря, за его казнь и крещение Ольги-Елены в Царь-Граде — это отражение крестовых походов конца XII — начала XIII века и обретения Креста Господня Еленой, матерью Константина

Из книги Начало Ордынской Руси. После Христа.Троянская война. Основание Рима. автора Носовский Глеб Владимирович

12.3. Мщение Ольги-Елены, жены князя Игоря, за его казнь и крещение Ольги-Елены в Царь-Граде — это отражение крестовых походов конца XII — начала XIII века и обретения Креста Господня Еленой, матерью Константина Вот что сообщает романовская версия о княгине Ольге-Елене, жене


12.3.2. Три мщения Ольги-Елены, жены Игоря. Первое мщение Ольги-Елены

Из книги Начало Ордынской Руси. После Христа.Троянская война. Основание Рима. автора Носовский Глеб Владимирович

12.3.2. Три мщения Ольги-Елены, жены Игоря. Первое мщение Ольги-Елены В.Н. Татищев сообщает следующее.«Мал кн. древлянский. Ольги великодушие. ПЕРВОЕ МЩЕНИЕ. Послы живые в землю. ВТОРОЕ МЩЕНИЕ. Послы сожжены. Игорева могила. ТРЕТЬЕ МЩЕНИЕ. Древляне побиты… (примечания В.Н.


12. Обретение Истинного Креста Господня Еленой, матерью Константина Великого и крещение Елены = Ольги, жены Игоря-Хора Три мщения за смерть Игоря-Хора

Из книги Основание Рима. Начало Ордынской Руси. После Христа. Троянская война автора Носовский Глеб Владимирович

12. Обретение Истинного Креста Господня Еленой, матерью Константина Великого и крещение Елены = Ольги, жены Игоря-Хора Три мщения за смерть Игоря-Хора 12.1. Елена, мать Константина Великого, посещает Иерусалим и находит там Истинный Крест Господень Считается, что в начале IV


12.3. Мщение Ольги-Елены, жены князя Игоря, за его казнь и крещение Ольги-Елены в Царь-Граде — это отражение крестовых походов конца XII — начала XIII века и обретения креста господня Еленой, матерью Константина

Из книги Основание Рима. Начало Ордынской Руси. После Христа. Троянская война автора Носовский Глеб Владимирович

12.3. Мщение Ольги-Елены, жены князя Игоря, за его казнь и крещение Ольги-Елены в Царь-Граде — это отражение крестовых походов конца XII — начала XIII века и обретения креста господня Еленой, матерью Константина Крещение Ольги, жены Игоря, императором Константином и наречение


Правление Елены Глинской и бояр

Из книги История России от древнейших времен до начала XX века автора Фроянов Игорь Яковлевич

Правление Елены Глинской и бояр В декабре 1533 г. неожиданно скончался Василий III, в правлении которого А.А.Зимин усматривает многие черты будущих преобразований XVI в. При малолетнем наследнике престола, трехлетнем Иване, по завещанию создавался опекунский совет. Через


ПРАВЛЕНИЕ ЕЛЕНЫ ГЛИНСКОЙ

Из книги Иван Грозный и воцарение Романовых автора Балязин Вольдемар Николаевич

ПРАВЛЕНИЕ ЕЛЕНЫ ГЛИНСКОЙ Начало правления Елены ГлинскойВидный современный историк Р. Г. Скрынников так описывает начало правления Елены Глинской: «Молодая вдова, едва справив поминки по мужу, сделала Овчину своим фаворитом. Позднее молва назовет фаворита подлинным


2. Выступление Карла из Рима. — Он победоносно переходит через защитную линию Лириса. — Бита при Беневенте. — Славная смерть Манфреда. — Причины его быстрого падения. — Судьба его жены Елены и его детей. — Карл Анжуйский вступает в Неаполь

Из книги История города Рима в Средние века автора Грегоровиус Фердинанд


Глава 7 Софья и Василий, Елена и Дмитрий. Венчание на царство Дмитрия Ивановича. Возвышение Василия. Ересеборческий Церковный сопор. Смерть Елены и заточение Дмитрия. Преемственность княжения. Ликвидация самостоятельности удельных княжеств. Самовластие Василия III. Включение в состав Московского гос

Из книги Долетописная Русь. Русь доордынская. Русь и Золотая Орда автора Федосеев Юрий Григорьевич

Глава 7 Софья и Василий, Елена и Дмитрий. Венчание на царство Дмитрия Ивановича. Возвышение Василия. Ересеборческий Церковный сопор. Смерть Елены и заточение Дмитрия. Преемственность княжения. Ликвидация самостоятельности удельных княжеств. Самовластие Василия III.


4. Убийство Агриппины — это отравление Елены Глинской

Из книги Раскол Империи: от Грозного-Нерона до Михаила Романова-Домициана. [Знаменитые «античные» труды Светония, Тацита и Флавия, оказывается, описывают Велик автора Носовский Глеб Владимирович

4. Убийство Агриппины — это отравление Елены Глинской Согласно римским источникам, Агриппина, мать Нерона, была коварно убита. Более того, некоторые возлагали вину на самого Нерона, который, мол, возненавидел мать. Вот рассказ Светония.«Мать свою он невзлюбил за то, что


Фавориты Елены Глинской: С. Бельский, Иван и Федор Овчина Телепневы

Из книги Фавориты правителей России автора Матюхина Юлия Алексеевна

Фавориты Елены Глинской: С. Бельский, Иван и Федор Овчина Телепневы Князь Василий III от отца Ивана III унаследовал политику решительного собирания русских земель. По характеру в отличие от отца Василий был, скорее, слабовольным, мягким и нерешительным, но если дело касалось


2. От «триумвирата» — к единоличному правлению Елены Глинской (декабрь 1533 — август 1534 г.)

Из книги «Вдовствующее царство» [Политический кризис в России 30–40-х годов XVI века] автора Кром Михаил Маркович

2. От «триумвирата» — к единоличному правлению Елены Глинской (декабрь 1533 — август 1534 г.) Еще М. Н. Тихомиров в своей ранней работе, сопоставив известие Псковской летописи об аресте Юрия Дмитровского «прикащиками» великого князя с челобитной Ивана Яганова, пришел к


Глава 3 Правление Елены Глинской

Из книги «Вдовствующее царство» [Политический кризис в России 30–40-х годов XVI века] автора Кром Михаил Маркович

Глава 3 Правление Елены Глинской


1538 Смерть правительницы Елены Глинской

Из книги Хронология российской истории. Россия и мир автора Анисимов Евгений Викторович

1538 Смерть правительницы Елены Глинской Вдова Василия III Елена Глинская стала регентшей при трехлетнем Иване IV. Сразу же она проявила себя как властная и честолюбивая правительница и подвергла опале братьев Василия III, Юрия и Андрея Ивановичей. Летом 1536 г. Юрия уморили в


Глава 2. ДЕТСКИЕ ГОДЫ ИВАНА IV. ВОЙНА ЕЛЕНЫ ГЛИНСКОЙ. БОЯРСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ

Из книги Огнем и мечом. Россия между «польским орлом» и «шведским львом». 1512-1634 гг. автора Путятин Александр Юрьевич

Глава 2. ДЕТСКИЕ ГОДЫ ИВАНА IV. ВОЙНА ЕЛЕНЫ ГЛИНСКОЙ. БОЯРСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ Чтобы понять, какие страсти разгорелись в кремлевских палатах в конце 1533 — начале 1534 годов, придется вернуться на несколько лет назад. История второго брака Василия III необходима для понимания того, в


Государственный опыт Елены Глинской

Из книги Москва. Путь к империи автора Торопцев Александр Петрович

Государственный опыт Елены Глинской «Боголюбие, милость, справедливость, мужество сердца, проницание ума и явное сходство с бессмертною супругою Игоря» (Н. М. Карамзин), а также некая схожесть внутриполитической ситуации в Киевской Руси IX века и стране Московии XVI века