Внесудебные полномочия ГПУ—ОГПУ

Внесудебные полномочия ГПУ—ОГПУ

Во исполнение решения IX Всероссийского съезда Советов о реорганизации Всероссийской Чрезвычайной Комиссии 6 февраля 1922 г. при НКВД РСФСР было образовано Государственное политическое управление (ГПУ).

Общеуголовные дела по спекуляции, должностным и прочим преступлениям, находящимся в производстве ВЧК, подлежали в двухнедельный срок передаче в ревтрибуналы и народные суды по принадлежности. Предполагалось также и далее все дела о преступлениях, направленных против советского строя или представляющие нарушение законов РСФСР направлять в судебном порядке в ревтрибуналы или народные суды по принадлежности[43].

Чуть позже, 15 февраля 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) принимает решение о партийном контроле над органами государственной безопасности и возлагает лично на А. С. Енукидзе наблюдение за тем, чтобы ни один вопрос, связанный с ГПУ, не поступал на разрешение Президиумом В ЦИК без предварительного согласования в Политбюро[44]. В такой форме партийный контроль просуществовал многие годы. Решения Политбюро ЦК РКП(б) были окончательными. ВЦИК и ЦИ К только юридически оформляли решения Политбюро.

Осуществляя реорганизацию органов безопасности, нельзя было не затронуть и судебную систему. В это время велась работа по упразднению чрезвычайных судебных органов — революционных трибуналов и созданию единой судебной системы РСФСР. В эту систему входили народные, губернские и верховные суды республик, которые действовали на основе демократических принципов судоустройства и судопроизводства.

Вместе с тем для рассмотрения дел особой категории наряду с системой народных судов РСФСР были временно оставлены специальные суды. Это военные трибуналы, военно-транспортные трибуналы, особые трудовые сессии народных судов, земельные комиссии, Центральная высшая и местные арбитражные комиссии.

Народный комиссар юстиции Д. И. Курский направил в ЦК РКП(б) В. М. Молотову заключение. В нем он ставил вопрос об отмене прав ГПУ на вынесение внесудебных приговоров в отношении сотрудников органов государственной безопасности. Это входило в планы реформирования судебной системы. Обосновывал он это тем, что положение о подсудности по делам сотрудников ГПУ принято до издания декрета В ЦИК о реорганизации ВЧК. При отсутствии права внесудебных репрессий и ограничения права ареста сотрудники Государственного политического управления не были уже наделены теми исключительными полномочиями, которые имели раньше и которые требовали при злоупотреблениях служебным положением особых репрессий. Д. И. Курский предложил передавать эти дела в ревтрибуналы, которые должны были при необходимости сохранять секретный характер данных следствия.

В связи с тем, что внесудебные полномочия у ВЧК прекращались, необходимо было урегулировать вопрос о пересмотре дел, которые велись ранее в ВЧК.

Д. И. Курский предлагал решить этот вопрос в порядке общей октябрьской амнистии в отношении тех, дела на которых еще не были пересмотрены, а в отношении оставшихся при необходимости продлить заключение до получения санкции Президиума ВЦИК[45].

Политбюро ЦК РКП (б), одобрив 9 марта 1922 г. положение о Госполитуправлении, приняло предложение И. С. Уншлихта, а не Д. И. Курского. Внесудебные приговоры ВЧК и ее органов по делам, характер которых был определен ст. 8 Постановления ВЦИК от 6 ноября 1920 г., стали пересматриваться по мере необходимости (амнистия, досрочное освобождение и т. д.). Была создана комиссия под председательством представителя ГПУ и двух членов — представителей Верховного трибунала и НКЮ.

Дела же по преступлениям политическим, контрреволюционным, шпионажу, бандитизму, а также по делам сотрудников ЧК, имеющих внесудебный приговор ВЧК и ее органов, должно было пересматривать ГПУ. Признавалось необходимым следствие по делам должностных и других преступлений сотрудников ГПУ вести органам ГПУ. По данного рода делам разрешалось вынесение внесудебных приговоров ГПУ, нос ведома Президиума В ЦИК.

ГПУ предоставлялось право изоляции иностранных граждан в лагерях до обмена по соглашению с Народным комиссариатом иностранных дел и с ведома Президиума ВЦИК.

Материалы следственного дела, которые расследовались ГПУ, после прохождения их через судебные органы, после вступления приговора в законную силу сдавались в архив ГПУ.

Особо сложные дела или дела, требующие сохранения полной конспирации, передаваемые ГПУ и его местными органами для слушания в ревтрибуналы, подлежали слушанию в особых сессиях трибунала, председательство в коих возлагалось на представителя местного отдела ГПУ в трибунале[46].

В этот же день, 9 марта 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) рассматривает вопрос о предоставлении ГПУ права непосредственной расправы в отношении лиц, уличенных в вооруженных ограблениях, уголовников-рецидивистов, пойманных с оружием на месте преступления.

Этим же решением ГПУ наделялось правом ссылки в Архангельск и заключения в Архангельский концлагерь «подпольщиков», анархистов и левых эсеров, всех уголовпиков-рецидивистов. Выполняя директиву Политбюро ЦК РКП(б), ВЦИК РСФСР предоставил эти права ГПУ[47].

Полномочия ГПУ расширялись. 27 апреля 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) рассмотрело вопрос о предоставлении ГПУ права непосредственных расстрелов на месте бандитских элементов (т. е. участников вооруженных ограблений), захваченных при совершении ими преступления.

Юридическую формулировку постановления от имени Президиума ВЦИК поручалось подготовить комиссии в составе Д. И. Курского, Н. В. Крыленко, М. И. Калинина и И. С. Уншлихта. Этой же комиссии поручалось подготовить и юридическую формулировку постановления о предоставлении ГПУ права высылки уголовных элементов[48]. Это постановление, как и предыдущее, также было утверждено ВЦИК. Одновременно были введены ограничения функций прокурорского надзора в отношении наблюдения за точным исполнением органами ГПУ правил, изложенных в Положении о ГПУ по политическим преступлениям[49].

Как свидетельство быстрого и всестороннего реагирования ГПУ на практические вопросы, затрудняющие решение служебных задач и способы их правового оформления, можно привести следующий характерный для этого времени пример. Так, на проходившем в 1922 г. съезде врачей выступления докладчиков были резко антисоветскими. Законных оснований для привлечения их к уголовной или административной ответственности за свои взгляды не было. В связи с этим возник вопрос о методах воздействия на этих лиц.

9 мая 1922 г. в докладной записке ГПУ И. В. Сталину, учитывая невозможность постановки целого ряда дел в судебном порядке и одновременно необходимостью избавиться «от наглых и вредных элементов», было предложено внести дополнения в положение о ГПУ от 6 февраля 1922 г. Предлагалосьпредоставитьправаадминистративной ссылки в определенные губернии на срок до двух лет за антисоветскую деятельность, причастность к шпионажу, бандитизм и контрреволюционную деятельность или высылку из пределов РСФСР на тот же срок неблагонадежных русских и иностранных граждан[50].

Данное предложение Политбюро было одобрено.

На заседании Политбюро 24 мая 1922 г. В. И. Ленин предложил поручить Ф. Э. Дзержинскому при помощи Н. А. Семашко выработать план мер по отношению к врачам, которые выступали на съезде и доложить в Политбюро в недельный срок. В. И. Ленина поддержали И. В Сталин, Л. Д. Троцкий, Л. Б. Каменев, В. М. Молотов, А. И. Рыков. М. П. Томский воздержался, так как посчитал, что этот вопрос требует иной постановки. По его мнению, «во многом виноваты мы сами и в первую голову т. Семашко»[51].

8 июня 1922 г. Политбюро ЦК РКП(б) принимает предложение И. С. Уншлихта, что более ни один съезд или всероссийское совещание «спецов» (врачей, агрономов, инженеров, адвокатов и пр.) не может созываться без соответствующего разрешения НКВД. Местные съезды или совещания «спецов» могли созываться с разрешения губернских исполкомов с предварительным запросом заключения от местных органов НКВД.

НКВД поручалось произвести с 10 июня перерегистрацию всех обществ и союзов и не допускать открытия новых без соответствующей регистрации НКВД. Не зарегистрированные общества и союзы объявлялись нелегальными и подлежали немедленной ликвидации.

ВЦСПС предлагалось не допускать образования и функционирования союзов спецов помимо общепрофессиональных объединений. Существующие секции предлагалось брать на особый учет и под особое наблюдение. Уставы этих организаций должны были быть пересмотрены при участии ГПУ.

Для недопущения впредь таких мероприятий было принято предложение о проведении фильтрации студентов к началу нового учебного года. Ограничивался прием студентов непролетарского происхождения. Предлагалось выработать правила для собраний и союзов студенчества и профессуры.

Политотделу Госиздата совместно с ГПУ предполагалось провести проверку всех частных печатных органов.

Политбюро предложило ЦИК издать постановление о создании Особого совещания из представителей Народного комиссариата иностранных дел (НКИД) и НКЮ, которому предоставлялось право, не прибегая к суровому наказанию, заменять его высылкой за границу или в определенные пункты РСФСР.

Для окончательного рассмотрения списков лиц из враждебных советской власти интеллигентских группировок, подлежащих административной высылке, была образована комиссия в составе И. С. Уншлихта, Д. И. Курского и Л. Б. Каменева.

31 июля 1922 г. ГПУ был подготовлен и направлен в Политбюро проект постановления, в котором предлагалось создать при НКВД Особое совещание из представителей НКВД и НКЮ с утверждением его состава Президиумом В ЦИК.

В проекте постановления срок административной высылки не мог превышать пяти лет с утратой для высланного активного и пассивного избирательного права на время высылки, причем высылка за границу предполагалась и без указания срока, т. е. до постановления о ее отмене.

Высланный должен был находиться под гласным надзором местных органов ГПУ. Его местожительство определялось ГПУ, в район которого он поступал согласно указаниям Особого совещания.

Особое совещание не изобретение большевиков. Впервые оно было учреждено в России при МВД в 1881 г. императором Александром III по представлению министра внутренних дел графа Игнатьева и согласно ст.34 положения о государственной охране имело право ссылки до пяти лет в отдаленные места империи. По его решению в Нарым, Туруханский край ссылались такие видные партийные деятели, как В. И. Ленин, Л. Д. Троцкий, И. В. Сталин, Ф. Э. Дзержинский и другие. Послереволюционных событий 1917 г. Особое совещание, как и многие другие государственные органы, перестало существовать.

По предложенному проекту постановления Особое совещание при НКВД должно было иметь те же права, что и Особое совещание при МВД России 1881 г.

10 августа 1922 г. Президиум ВЦИК рассмотрел проект постановления и утвердил его в следующем виде:

«1. В целях изоляции лиц, причастных к контрреволюционным выступлениям, в отношении которых испрашивается у Президиума ВЦИК разрешение на изоляцию свыше 2-х месяцев, в тех случаях, когда имеется возможность не прибегать к аресту, установить высылку за границу или в определенные местности РСФСР в административном порядке.

2. Рассмотрение вопросов о высылке отдельных лиц возложить на особую Комиссию при НКВД, действующую под председательством Наркома Внутренних Дел и представителей от НКВД и НКЮ, утверждаемых Президиумом ВЦИК.

3. Постановления о высылке каждого отдельного лица должны сопровождаться подробными указаниями причин высылки.

4. В постановлении о высылке должен указываться район высылки и время ее.

5. Список районов высылки утверждается Президиумом ВЦИК по представлению Комиссии.

6. Срок административной высылки не может превышать 3-х лет.

7. Лица, в отношении которых применена административная высылка, лишаются на время высылки активного и пассивного избирательного права.

8. Высланные в известный район поступают под надзор местного органа ГПУ, определяющего местожительство выселяемого в районе высылки.

9. Побег с места высылки или с пути следования к нему карается по суду согласно ст. 95 Уголовного Кодекса»[52].

Существенное отличие принятого постановления от проекта — в том, что срок наказания снижен с пяти до трех лет и изменено название: вместо Особого совещания — Особая комиссия. По-видимому, эти изменения были связаны с тем, что старое название ассоциировалось с Особым совещанием, существовавшем в царское время, с режимом которого большевики боролись.

Принятие данного постановления дало возможность принимать решительные меры по высылке социально чуждых элементов. Были подготовлены списки, которые Политбюро утвердило. После чего и состоялось широко известное выселение интеллигенции в 1922 г. за границу.

Народный комиссар юстиции Д. И. Курский и Прокурор Республики Н. В. Крыленко 9 октября 1922 г. направили И. В. Сталину письмо. В нем была выражена озабоченность, что в связи с Постановлением Политбюро от 28 сентября о правах ГПУ между ними и Г. Г. Ягодой не было достигнуто соглашение по вопросу редакции прав ГПУ на вынесение внесудебных приговоров по делам сотрудников ГПУ. Они настаивали на том, что такие права ГПУ должно иметь лишь в исключительных случаях и пользоваться этими правами только с санкции НКЮ.

Одновременно они просили решить вопрос на Политбюро о том, может ли ГПУ вести следствие по любому преступлению или исключительно по делам, отнесенным к его ведению законом, т. е. по делам о контрреволюции, шпионажу, бандитизму и делам, связанным с охраной границ.

Оба вопроса просили поставить в повестку Политбюро с вызовом обоих писавших[53].

После обсуждения на Политбюро 16 октября 1922 г. ВЦИК принял постановление, дающее ГПУ право назначать наказания, включая смертную казнь через расстрел, в отношении лиц, взятых с поличным на месте преступления при бандитских налетах и вооруженных ограблениях (ст. 76,183, ч. 2 и 184 УК РСФСР).

В дополнение и развитие предыдущего постановления ВЦИК о порядке высылки лиц, признаваемых социально опасными, образованной согласно декрету о высылке Комиссии при НКВД предоставлялось право высылать и заключать в лагерь принудительных работ на месте высылки на тот же срок (не более трех лет) деятелей антисоветских политических партий (ст. 60,61,62 УК РСФСР) и лиц, дважды судившихся за преступления, предусмотренные ст. 76,85,93, 140,170,171,176,180,182,184,189, 190,191 и 220 УК РСФСР.

Тем самым ВЦИК конкретизировал статьи Уголовного кодекса, отнесенные к ведению ГПУ.

Этим же постановлением в части, не подлежащей оглашению, ГПУ предоставлялось право вынесения внесудебных приговоров по делам о должностных преступлениях сотрудников ГПУ исключительно Коллегии ГПУ, но с ведома Народного комиссариата юстиции[54]. Таким образом, была поддержана позиция ГПУ, а не НКЮ и Прокурора Республики. Санкций НКЮ на вынесение внесудебных приговоров не требовалось.

Приказом ГПУ № 268 объявлялось Постановление Президиума ВЦИК от 24 мая 1923 г., согласно которому предоставленное Коллегии ГПУ Постановлением ВЦИК от 16 октября 1922 г. право внесудебных приговоров по делам о должностных преступлениях сотрудников ГПУ распространялось также и на сотрудников Разведывательного управления Штаба РККА и его органов по делам той же категории с соблюдением порядка, определенного примечанием к вышеуказанному пункту.

28 ноября 1923 г. приказом ОГПУ (Объединенного государственного политического управления, образованного вместо ГПУ 2 ноября 1923 г.) № 499 разъяснялся порядок привлечения к ответственности во внесудебном порядке нештатных осведомителей и информаторов за преступления, совершенные ими в связи с работой в органах ОГПУ.

8 декабря 1922 г. Президиум ВЦИК направил на места разъяснение о применении административной высылки.

В нем рекомендовалось принимать во внимание, что Постановление Президиума ВЦИК об административной высылке от 10 августа 1922 г. относилось к лицам, причастным к контрреволюционной деятельности, независимо от того, состояли они или не состояли членами какой-либо оформленной контрреволюционной организации. А в Постановлении от 16 октября (в развитие первого) указывались исключительно деятели антисоветских партий, т. е. члены контрреволюционных организаций (ст. 60-63 УК РСФСР). ВЦИК разрешил подвергнуть высылке и заключению в лагерь и других лиц по подозрению в совершении ими контрреволюционных деяний (ст. 57-63 и ст. 213 У К РСФСР)[55].

При применении высылки местные органы ГПУ, выносящие постановление о высылке, направляли делопроизводство по нему в ГПУ, а при наличии полномочных представительств — через них.

Меру пресечения в отношении высылаемого лица мог самостоятельно избирать сам местный орган[56], но право вынесения внесудебных приговоров принадлежало исключительно Коллегии ГПУ. Учитывая, что передаваемые полномочными представительствами и губотделами ГПУ на внесудебное решение Судебной коллегии ГПУ следственные производства зачастую формировались постановлениями означенных органов в форме окончательных приговоров, ГПУ рекомендовало резолютивную часть постановлений формулировать в виде ходатайства о применении к обвиняемым мер наказания, предусмотренных соответствующими совершенному преступлению статьями УК РСФСР.

В это время, несмотря на двойное подчинение, в местных органах ГПУ стала формироваться определенная независимость. Происходила все большая централизация ведомства, непосредственное подчинение Политбюро. Не случайно Л. Д. Троцкий из Крондштадта 16 октября 1922 г. сообщил в Политбюро о ненормальной, неправильной работе органов ГПУ. Он был возмущен тем, что предварительное расследование, собирание сведений, наблюдение, сообщение в высшие инстанции происходило без участия партийных работников морского ведомства. По его мнению, создавалось впечатление, что сотрудники ГПУ считали делом чести преподнести «сюрприз», а не работать совместно с работниками, стоящими ближе всего к делу[57].

4 декабря 1922 г. заместитель председателя ГПУ И. С. Ун-шлихт и помощник начальника секретнооперативного отдела Т. Д. Дерибас сообщили в ЦК РКП(б), что различные наркоматы и центральные государственные учреждения практикуют выдачу мандатов, высылаемых ГПУ в административную ссылку в России и за границу антисоветским элементам. В частности, Лотошникову — Центросоюз, Ясинскому — МКХ, Югову — Москустпром, что, по мнению ГПУ, сводило к нулю значение административных высылок. Считая такое положение ненормальным, ГПУ просило дать всем наркоматам и остальным государственным учреждениям Москвы распоряжение об аннулировании уже выданных мандатов и о запрещении выдавать таковые впредь.

В. И. Ленин поддержал предложения И. С. Уншлихта по вопросу о выдаче мандатов лицам, высылаемым за границу. 12 декабря 1922 г. и Политбюро ЦК запретило принимать на службу в советские учреждения административно высланных за границу[58]. 10 мая 1923 г. Политбюро вновь подтвердило запрет на прием эмигрантов на службу в советские учреждения за границей[59].

В Договоре об образовании СССР, принятом I Всесоюзным съездом Советов 30 декабря 1922 г., предусматривалось учреждение при Совете Народных Комиссаров СССР Объединенного государственного политического управления (ОГПУ).

2 ноября 1923 г. Президиум ЦИК СССР принял Постановление об образовании ОГПУ, а 15 ноября утвердил «Положение об ОГПУ и его органах». ОГПУ приобрело статус центрального государственного учреждения, а председатель ОГПУ вошел в состав правительства.

Первая Конституции СССР, принятая II съездом Советов СССР 31 января 1924 г., регламентировал а отношения ОГПУ с ЦИК СССР, его Президиумом и СНК СССР, а также подробно и полно определила взаимоотношения с наркоматами Союза ССР и союзных республик.

Глава 9 «Об Объединенном Государственном Политическом Управлении» определила цель создания ОГПУ, систему руководства и подчинения и другие положения.

Ст. 62 Конституции гласила, что ОГПУ руководит работой местных органов Государственного политического управления (ГПУ) через своих уполномоченных при СНК союзных республик, действующих на основании специального положения, утвержденного в законодательном порядке. К существовавшему ГПУ РСФСР перешли функции Объединенного ГПУ без выделения специального для РСФСР органа по мотивам целесообразности и экономии средств.

Конституция СССР и Положение об ОГПУ стали важнейшей правовой основой деятельности органов безопасности. В компетенцию ОГПУ входило: руководство деятельностью ГПУ союзных республик и подведомственных им особых отделов военных округов; Транспортный отдел ГПУ на железнодорожных и водных путях сообщения; управление особыми отделами фронтов и армий; организация охраны государственной границы; руководство оперативной работой в масштабе страны. При решении своих задач ОГПУ получило право проведения оперативно-розыскных мероприятий, принятия мер пресечения, проведения дознания и предварительного следствия.

Внесудебные полномочия ГПУ были сохранены за ОГПУ, которые, как и ранее, постепенно расширялись. Несмотря на законодательное оформление внесудебных полномочий, для Государственного политического управления в этот период они были излишни, так как в стране отсутствовали какие-либо чрезвычайные обстоятельства, оправдывающие предоставление внесудебных прав ГПУ.

2 ноября 1923 г. в ответ на обращение Сибирского бюро ЦК РКП, которое 13 сентября 1923 г. поставило вопрос о самостоятельном распределении ссыльных, И. В. Сталин сообщил, что со стороны ГПУ не встречается возражений против пересмотра Полномочным представительством (ПП) ГПУ по Сибири списков всех ранее высланных и оставленных там по предложению Коллегии НКВД в рабочих центрах на предмет перевода этих ссыльных в другие районы по усмотрению ПП.

В отдельных случаях, обусловливаемых агентурно-оперативной или политической необходимостью, ГПУ просит точно определять место ссылки, тем более что такой порядок практиковался и ранее[60].

21 октября 1923 г. Ф. Э. Дзержинский пишет И. В. Сталину о необходимости разрешить комиссии по высылке расширить свои права на высылку злостных спекулянтов. Он предложил выслать злостных спекулянтов, наводнивших Москву, в Нарым, Туруханский край, Печору. «Размах надо взять на 2-3 тысячи человек»[61].

Политбюро ЦК РКП(б) на своем заседании 1 ноября 1923 г. приняло предложения Дзержинского о разгрузке Москвы от спекулятивных элементов и предложило ему внести конкретный план о мерах проведения этой разгрузки[62].

После проработки этого вопроса на Экономическое управление (ЭКУ) ОГПУ было возложено особое задание по борьбе с «накипью НЭПа» путем высылки из Москвы и крупнейших промышленных центров республики паразитических элементов. С 25 ноября 1923 г. по 17 января 1924 г. были арестованы 2385 человек. Из них на 1 февраля вместе с семьями высланы из Москвы 1290 человек. По другим данным, с декабря 1923 г. по 15 марта 1924 г. «тройкой» по очистке Москвы от социально вредных элементов проведено шесть операций. Всего арестовано 2092 человека, из них: освобождены — 279, заключены в концлагерь — 137 и высланы 1679 человек (в Печорский край — 146, в Нарымский — 143, на Урал — 251, в Вятку — шесть человек) сроком на два-три года. Среди арестованных русских было 904 человека (43,2%), евреев — 868 человек (41,5%), грузин — 178 человек (8,5%), прочих — 142 человека (6,8%).

Чуть позже, 1 октября 1924 г. Президиум ЦИК СССР для быстрой и решительной борьбы с лицами, занимающимися скупкой, сокрытием и злостным повышением цен на хлебные продукты в целях спекуляции, а также борьбы с кулацким элементом, заключающим кабальные сделки с беднейшим крестьянством, распространил права ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключения в концентрационный лагерь на основе положения, утвержденного Президиумом ЦИК СССР 28 марта 1924 г. Данное право предоставлялось ОГПУ временно на шесть месяцев до нормализации обстановки в неурожайных районах и могло применяться только в местностях, признанных в 1924 г. неурожайными[63]. Необходимо отметить, что еще в середине 20-х гг. Политбюро ЦК РКП(б) стало распространять свою власть на все государственные и общественные институты. Так, несмотря на юридическое подчинение органов государственной безопасности ВЦИК и СНК РСФСР, фактическое руководство деятельностью ВЧК—ОГПУ осуществлялось непосредственно Политбюро ЦК РКП(б). Чуть позже Политбюро устанавливает контроль и за ведением политически значимых уголовных дел в судах общей юрисдикции. Суды так же, как и ОГПУ, стали ширмой, все вопросы по политически значимым делам решало Политбюро ЦК РКП(б). Именно оно решало, какой процесс провести, открытый или закрытый. Кого, на какой срок осудить, кого помиловать. Суды были нужны для обнародования решений Политбюро и рассмотрения малозначимых дел.

С этой целью при Политбюро ЦК РКП(б) были созданы комиссии, которые рассматривали дела, по которым местными судами могли выноситься приговоры к высшей мере наказания, и дела обо всех предполагаемых процессах политического характера.

Политбюро 17 апреля 1924 г. запретило местным судам выносить приговоры к высшей мере наказания по политическим делам без предварительной санкции ЦК РКП(б). 5 ноября 1924 г. Политбюро ЦК РКП(б) постановило местные обвинительные заключения предварительно просматривать особой комиссией Политбюро ЦК РКП(б) в составе Д. И. Курского, В. В. Куйбышева и Ф. Э. Дзержинского[64]. 11 декабря 1924 г.Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение избрать заместителями Д. И. Курского, В. В. Куйбышева и Ф. Э. Дзержинского в комиссии по политделам Н. В. Крыленко, М. Ф. Шкиря-това и В. Р. Менжинского[65].

4 ноября 1925 г. Президиум ЦИК СССР в целях борьбы с преступными сделками на предметы широкого потребления и спекуляции ими законодательно подтвердил право применения административной высылки к лицам без определенных занятий, занимающихся спекуляцией предметами широкого потребления. А также к лицам, занимающимся такой спекуляцией с использованием мошенничества с позиций кооперативных и общественных организаций[66].

1 апреля 1929 г. Политбюро ЦК поручило ОГПУ арестовать в ближайшие дни 100-150 спекулянтов по Москве, которые, по его мнению, являлись организаторами на рынке потребительских продуктов очередей, и выслать их в дальние края Сибири[67].

В целях решительной борьбы с участившимися случаями хищений и разбазаривания продовольствия и промтоваров в товаропроизводящей сети, наносящими вред системе планового снабжения трудящихся, на места был направлен циркуляр № 414 от 10 мая 1932 г., подписанный заместителем председателя ОГПУ Г.

Г. Ягодой и прокурором Верховного суда Союза ССР П. А. Красиковым. В нем предлагалось дела о хищениях и разбазаривании продовольствия и промтоваров в товаропроизводящей сети, если установлен сговор должностных лиц товаропроизводящей сети с частниками и крупный размер хищения, систематичность и организованность их, направлять в Коллегию ОГПУ для рассмотрения во внесудебном порядке, квалифицируя преступные действия обвиняемых по 58-7 ст. УК.

Полномочные представительства ОГПУ совместно с представителем краевой, областной прокуратуры обязывались в кратчайший срок проверять все дела по этого рода преступлениям, находящиеся в производстве органов ОГПУ, в других следственных органах и судебных учреждениях, на предмет выделения дел, подлежащих направлению на внесудебное рассмотрение в Коллегию ОГПУ.

На органы прокурорского надзора возлагалась задача проследить за тем, чтобы направляемые в Коллегию ОГПУ дела достаточно полно расследовались и точно ус-тановливались размеры хищений привлеченных к ответственности лиц.

Не разрешалось направлять на внесудебное рассмотрение дела о мелких индивидуальных хищениях, по которым применялось мера социальной защиты в виде заключения в концлагерь[68].

20 марта 1933 г. заместитель председателя ОГПУ Г. Е. Прокофьев и начальник ЭКУ ОГПУ Л. Г. Миронов сообщили И. В. Сталину общее количество лиц, привлеченных органами ОГПУ за спекуляцию. Это число составляло на 15 марта 53 020 человек.

Из общего числа привлеченных были осуждены судами и органами ОГПУ (Коллегией ОГПУ и «тройками» при ПП ОГПУ) 31407 человек. Органами ОГПУ - 16110 человек. По мерам наказания осужденные подразделяются следующим образом:

5-10 лет лагеря — 7069 человек; менее 5 лет — 9041 человек[69].

Также 20 марта 1933 г. И. В. Сталину было доложено об общем количестве лиц, привлеченных органами ОГПУ за хищение государственного и общественного имущества, которое составляло на 15 марта 127 318 человек.

За хищение из магазинов и со складов товаропроизводящей сети и промышленных предприятий были привлечены 55 166 человек, а за хищение из совхозов и колхозов — 72 152 человек.

Из общего количества привлеченных за хищения осуждено судами и органами ОГПУ (Коллегией ОГПУ и «тройками» при ПП ОГПУ) 73 743 человек.

По наиболее крупным делам об организованных хищениях органами ОГПУ было осуждено 14 056 человек. По мерам наказания это число осужденных подразделялось следующим образом:

ВНМ – 2052 человек;

5—10 лет лагеря — 7661;

менее 5 лет — 4343.

Итого: 14 056 человек[70].

В результате этих мер с крупными делами по спекуляции было покончено, функции борьбы с этим видом преступления были переданы в ведение органов милиции.

Политбюро ЦК РКП(б) 2 февраля 1924 г. приняло решение о распространении права административной комиссии по высылкам на скупщиков сырой платины на Урале[71]. 11 февраля 1924 г. Президиум ВЦИК СССР согласился с этим решением и постановил: в развитие Постановления от 16 октября 1922 г. распространить предоставленное этим Постановлением Особой комиссии по административным высылкам право высылки и заключения в лагерь в отношении лиц, занимающихся незаконной добычей, хранением, скупкой и перепродажей сырой платины в районах Уральской области.

В связи с ростом бандитизма Политбюро 14 февраля 1924 г. признало необходимым усиление борьбы с этим явлением как в городе, так и в деревне. На ОГПУ и его местные органы было возложено руководство этой борьбой с оперативным подчинением органов Уголовного розыска и милиции. Были временно расширены и права ОГПУ в области внесудебных репрессий. Н. В. Крыленко поручалось представить Президиуму ЦИК СССР соответствующий план расширения прав ОГПУ на внесудебные репрессии и освобождение крестьянского населения от бандитов, с тем чтобы в этом плане были указаны районы, сроки и методы борьбы[72]. 9 марта 1924 г. на заседании Президиума ЦИК СССР проект постановления о расширении прав ОГПУ в целях борьбы с бандитизмом был принят[73].

Права чекистских органов по борьбе с бандитизмом расширялись и по ходатайствам местных советских и партийных органов, обращавшихся в высшие инстанции. 21 марта 1924 г. Президиум ЦИК СССР предоставил полномочным представительствам ОГПУ в качестве временной меры в борьбе с бандитизмом право высылки социально опасных элементов с Северного Кавказа. Вопросы о высылке каждого отдельного лица решались специальными комиссиями, образованными в автономных республиках и областях. Через неделю Президиум ЦИК СССР «при самых исключительных обстоятельствах» предоставил такое право ОГПУ на территории всей страны[74].

В целях решительной борьбы и ликвидации бандитизма как в городе, так и в деревне 9 мая 1924 г. Президиум ВЦИК СССР предоставил специально уполномоченным по согласованию с органами местной власти лицам право внесудебной расправы в отношении бандитов и их пособников. А именно: высылки из данной местности, заключения в концентрационный лагерь на срок до трех лет и применения высшей меры наказания — расстрела.

Органы ГПУ в местностях, объявленных неблагополучными по бандитизму, могли решать по своему усмотрению любое дело по данному виду преступления независимо от того, когда оно возникло или в чьем ведении находится, кроме дел, уже переданных в суд с готовым обвинительным заключением[75].

4 декабря 1924 г. Юго-Восточное бюро ЦК по докладу Полномочного представителя ОГПУ «О развитии уголовного бандитизма в Ростове и других городах» постановило просить центральные советские органы предоставить ОГПУ право на высылку бандитских элементов в северные губернии[76].

15 октября 1925 г. Политбюро ЦК признало необходимым в отношении активного уголовного элемента в Сибири (банд) направлять дела в ОГПУ для вынесения внесудебных приговоров, с тем чтобы этот состав ГПУ, который в первой инстанции будет рассматривать дело, видел и слышал обвиняемого[77].

6 марта 1924 г. предложение ОГПУ об оставлении за ним права заключения высланных в лагерь на срок до трех лет было одобрено Политбюро ЦК РКП(б)[78].

Чуть позже, 28 марта 1924 г. Президиум ЦИК СССР утвердил новое положение о правах ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключения в концентрационный лагерь, в котором он предоставил ОГПУ право в отношении лиц, признаваемых ими социально-опасными:

«а) высылать таковых из местностей, где они проживают, с запрещением дальнейшего проживания в этих местностях на срок не свыше 3 лет;

б) высылать таковых из тех же местностей с запрещением проживания, сверх того, в ряде областей или губерний согласно списку, устанавливаемому ОГПУ на тот же срок;

в) высылать с обязательным проживанием в определенных местностях по специальному указанию ОГПУ и обязательным в этих случаях гласным надзором местного отдела ГПУ на тот же срок;

г) заключать в концентрационный лагерь сроком до 3 лет;

д) высылать за пределы государственной границы Союза ССР на тот же срок».

Как видно, потребовались новые репрессивные меры, которых не было раньше. В административном порядке можно было не только ссылать, высылать в отдаленные районы России, но и заключать в концлагерь. Вынесение этих постановлений возлагалось на создаваемое Особое совещание, которое формировалось в составе трех членов Коллегии ОГПУ по назначению председателя ОГПУ с обязательным участием Прокурорского надзора. Аналогичные особые совещания создавались в союзных республиках. Таким образом, через два года вновь вернулись к прежнему названию, которое было отвергнуто в 1922 г. Особое совещание при ОГПУ по высылкам, ссылкам и заключению в концентрационный лагерь решало вопросы о применении этих мер в отношении лиц, причастных к контрреволюционной деятельности, шпионажу и другим видам государственных преступлений применительно к ст. 57-73 УК РСФСР. Вместе с тем его решения распространялись на лиц, подозреваемых в контрабандной деятельности по ввозу или вывозу товаров или переходу границ без соответствующего на то разрешения или способствованию такому переходу; по подозрению в подделке денежных знаков и государственных бумаг, при отсутствии достаточных оснований для направления дел о них в судебном порядке; спекулирующих золотой монетой, иностранной валютой, драгоценными металлами и сырой платиной и связанных в своей деятельности с иностранными организациями, не имеющими торгового характера.

Право высылки за границу и заключение в концентрационный лагерь принадлежало исключительно Особому совещанию при ОГПУ.

Особым совещаниям при союзных республиках предоставлялось право высылки в пределах территории данной республики в отношении конкретных категорий лиц, подозреваемых в бандитских налетах, грабежах, разбоях, их пособников, когда не было достаточных данных о направлении дел на них в судебном порядке.

А также лиц без определенных занятий, профессиональных игроков, шулеров и аферистов, содержателей притонов, домов терпимости, торговцев кокаином, морфием, спиртом, самогоном, спекулянтов черной биржи, лиц, социально опасных по своей прошлой деятельности, и др.

Постановление Особого совещания ГПУ союзной республики о высылке за пределы республики и заключению в концлагерь вступало в силу после утверждения его Особым совещанием ОГПУ[79]. Приказом председателя ОГПУ № 250 от 12 июня 1924 г. на основании ст. 2 Положения о правах ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключения в концентрационный лагерь в состав Особого совещания были назначены В. Р. Менжинский, Г. Г. Ягода, Г. И. Бокий.

15 августа 1924 г. Приказ ОГПУ № 318 разъяснил постановление Особого совещания о воспрещении проживания кому-либо в шести пунктах (крупных промышленных городах) и пограничных губерниях. Под этим понималось запрещение проживания не только в городах: Москве, Харькове, Одессе, Ростове-на-Дону, Киеве, Ленинграде, — но также в этих и пограничных губерниях. Если срок в постановлении о воспрещении проживания не был указан, то он считался в три года со дня постановления[80].

2 апреля 1926 г. Президиум ЦИК СССР предоставил Особому совещанию при ОГПУ право запрещать проживание в определенных местностях лицам, у которых заканчивался срок отбытия изоляции в концентрационных лагерях или ссылки, с соблюдением п. 8 Положения о правах ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключения в концлагерь.

13 августа 1926 г. Президиум ЦИК СССР дополнил свое Постановление от 28 марта 1924 г. новой статьей, согласно которой ОГПУ предоставлялось право при вынесении приговоров о ссылке или заключении в концентрационный лагерь того или иного лица запрещать по отбытии им срока наказания обратный въезд в Москву и Московскую губернию. Данное Постановление было введено в действие с 15 августа 1926 г.

В отношении высланных до 15 августа в каждом конкретном случае необходимо было входить в Президиум ЦИК СССР с ходатайством о запрещении этого въезда.

2 ноября 1929 г. Приказ ОГПУ № 239 в связи с проведением районирования разъяснил, что в излагаемое им в порядке ст. 1 п. «б» Положения об особых отделах ограничение проживания в шести пунктах, так называемый «минус 6», входят следующие места: Москва и Московская область, Ленинград и Ленинградская область, Ростов-на-Дону и Северо-Кавказский край, Харьков и Харьковский округ, Киев и Киевский округ, Одесса и Одесский округ с запрещением, сверх того, проживания в пограничных округах или без такого запрещения в зависимости от соответствующей оговорки в Постановлении Особого совещания. С 22 апреля 1931 г. лица, хотя бы раз высланные из пограничных районов, навсегда теряли свое право на постоянное проживание в них без соответствующего предварительного разрешения ОГПУ даже в том случае, если срок их высылки кончился[81].

Проводившаяся в то время кампания по борьбе с фальшивомонетничеством не дала скорого результата. В связи с этим Политбюро ЦК РКП(б) 29 марта 1924 г. признало необходимым принять предложение Ф. Э. Дзержинского и дать ОГПУ особые полномочия по борьбе с фальшивомонетчиками и поручить ЦИК СССР срочно провести это расширение полномочий в советском порядке[82]. Кроме того, 31 марта 1924 г. Политбюро предписало дать в печати заметку о том, что ЦИКом СССР даны ОГПУ особые полномочия для борьбы с фальшивомонетчиками и контрреволюционными организациями[83]. ЦИК 1 апреля 1924 г. подтвердил право внесудебного разбора дел по фальшивомонетчикам[84].

ГПУ, пытаясь еще больше расширить свои права на внесудебное рассмотрение дел, внесло предложение наряду с расследованием дел на фальшивомонетчиков расследовать дела, связанные с подделкой чеков. Народный комиссар юстиции и Прокурор Республики направили 18 ноября 1924 г. письмо И. В. Сталину, в котором возражали против нового расширения внесудебных полномочий ГПУ, обосновывая это тем, что действующий Уголовный кодекс дает все возможности жестко и быстро покарать мошенников, подделывающих чеки, если следствие уже проведено, хотя бы и аппаратом ГПУ. Подделка чеков, по их мнению, не была массовым явлением и не нуждалась в чрезвычайных мерах борьбы. Они отвергли опасения В. Р. Менжинского, что суд будет рассматривать подобные дела как простую подделку и мошенничество, а не как подделку денежных знаков. При наличии ст. 10 УК это было невозможно, в особенности в новой редакции ст. 85 Уголовного кодекса.

Народный комиссар финансов СССР Г. Я. Сокольников 19 ноября 1924 г. также писал И. В. Сталину о своем несогласии с В. Р. Менжинским в том, что подделка чеков может быть приравнена к подделке денег и поэтому внесудебные действия должны быть распространены и на этот вид подделок. По его словам, чек не является документом, имеющим законную платежную силу в обороте, и не обязателен к приему, а государству вред этим не может быть нанесен. Нельзя сравнивать вред от подделки денег и подделки чеков, так как автоматическое массовое выбрасывание их в оборот немыслимо. Борьба с мошенниками, подделывающими чеки, легче, так как вместе с обнаружением попытки получить товар по фальшивому чеку обнаруживается и преступник[85]. По данному виду преступления внесудебные полномочия расширены не были.

Права ГПУ на административную расправу законодательно были ограничены только определенной категорией преступлений, а именно делами о контрреволюционных преступлениях, шпионаже и бандитизме.

По этим делам О ГПУ было предоставлено право высылки через Особое совещание на срок до трех лет или заключения в лагерь на этот же срок, или вынесения, как общее правило, внесудебных приговоров вплоть до расстрела через судебную «тройку» по делам о должностных преступлениях сотрудников ГПУ, участия в бандитских шайках и фальшивомонетничестве.

Особо ГПУ было дано право высылки и заключения в лагерь до трех лет уголовников-рецидивистов по представлению местных отделов ГПУ. И кроме того, как исключение ГПУ могло вынести внесудебный приговор и по всякому иному делу, если получит на то особое разрешение Президиума ЦИК Союза.

Эти уже достаточно большие сами по себе права ГПУ на деле получили гораздо более широкое применение и фактически стали правилом.

Статистические данные о деятельности ОГПУ за 1924 г. с 1 января 1925 г. по 1 мая 1925 г. свидетельствуют о следующем.

Во внесудебном порядке как через Особое совещание, так и через судебную «тройку» ОГПУ прошли дела по всем преступлениям, включая и преступления против порядка управления, хозяйственные преступления, всякие обычные имущественные преступления и преступления против личности.

По статистической сводке, данной ГПУ, не было ни одной статьи УК, по которой бы ГПУ не приняло к своему производству дела.

По количеству арестованных по должностным преступлениям, где должны проходить сотрудники ГПУ (1142 человек), было установлено, что и по этим делам проходили другие лица.

Общее количество арестованных за 1924 г. выразилось в итоге в 14 204 человека, из них прошли:

по делам контрреволюции 4097;

по делам о контрабанде 627;

по делам о переходе границы 715;

о бандитизме 423;

о подделке денежных знаков 743;

о преступлениях против порядка управления 435;

по хозяйственным преступлениям 291;

по преступлениям против личности 124;

по имущественным преступлениям 582.

Прошли под рубрикой социально вредных элементов в общем — 3181, без указания статей УК — 1661 человек.

Из всех этих дел было передано в судебные органы:

по должностным преступлениям 33 дела;

по имущественным 28;

против личности 30;

против порядка управления 17;

по делам контрреволюции 6.

Остальная масса дел прошла во внесудебном порядке через Особое совещание при ОГПУ.

В 1925 г. за три с половиной месяца из 2328 дел было передано в судебно-следственные органы 60, т. е. около 2,5%.

Эти цифры свидетельствуют о том, что почти все дела, расследуемые органами ОГПУ, там же и рассматривались. Передача дел в суд превратилась в исключение, а внесудебный порядок — в правило.

Обращаясь к характеристике самих внесудебных приговоров и к сравнению с репрессиями, применяемыми судами, получаем следующую картину только по вопросу о применении ВМН. Все губернские суды РСФСР из 65 109 осужденных за 1924 г. вынесли высшую меру наказания — расстрел только в отношении 615 осужденных, или 0,5% всего количества. ГПУ эта мера была применена к 650 лицам из 9362 осужденных, которым обвинение было сформулировано по УК, что составляет 6,9% от общего количества осужденных (лица, привлекавшиеся без статей в качестве социально вредного элемента, сюда не вошли).

Другими словами, по приговорам ГПУ расстреливали в восемь раз больше, чем по приговорам всех судов РСФСР.

За первые три с половиной месяца 1925 г. были расстреляны 194 человека, т. е. приблизительно по 2,2 человека в день. В процентном отношении ко всему количеству рассмотренных дел эта цифра равна 6,6%. Отчетные рапорта ГПУ о заседаниях судебной «тройки» дают следующую картину. Заседание от 13 апреля

постановило:

расстрелять 22;

заключить в лагерь 20;

заключить в тюрьму 3;

выслать в отдаленные местности 6;

выслать из 6 пунктов 1;

прекратить дела в отношении 3;

выйти с ходатайством во ВЦИК о вынесении внесудебного приговора по 1 делу.

Всего рассмотрено во внесудебном порядке 13 дел. Всего обвиняемых — 71 человек. Из них сотрудников ГПУ – 11 человек. Всего рассмотрено 29 дел.

Заседание 27 апреля постановило:

расстрелять 16;

заключить в лагерь 51;

выслать из 6 пунктов 2;

выслать из пределов СССР 1;

прекратить дела в отношении 8;

освободить 1;

конфисковать имущество 16;

передать в суд 1 дело.

Во внесудебном порядке по постановлению ВЦИК было рассмотрено 1 дело.

Всего обвиняемых — 100 человек. Из них сотрудников ГПУ — 20 человек. Всего рассмотрено 30 дел.

На каждом таком заседании рассматривалось от 10 дел (самое меньшее количество на заседании от 27 марта 1925 г.) и до 319 дел (самое большее количество на заседании от 3 июня). 234 — на заседании от 10 апреля, 237 дел — 27 февраля, 207 дел — 13 февраля, 308 дел — на заседании от 6 февраля. Это показывает, что ни о каком более или менее серьезном и внимательном ознакомлении с делами не могло быть и речи, так как это являлось физически невозможным для членов «тройки».

Данные об административной высылке по делам, рассматриваемым Особым совещанием, приводят к тем же выводам.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >