Глава пятая. Не все объясняется глупостью

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава пятая. Не все объясняется глупостью

У нас любят крупные неудачи объяснять чьим-то пагубным вмешательством, чьей-то дуростью и тупостью. Вот и катастрофу Крымского фронта в мае 1942 года приписали двум военачальникам: командующему фронтом генерал-лейтенанту Д.Г. Козлову и представителю Ставки ВГК Л.З. Мехлису. Например, В. Абрамов в своей книге о крушении Крымского фронта живописует вмешательство Мехлиса во все без исключения стороны жизни фронта. Он лично указывал, как ремонтировать танки, распределял пополнение и поступающее вооружение, вмешивался в кадровые вопросы, в частности, сместил с должности начальника штаба фронта генерал-майора Ф.Н. Толбухина, впоследствии прославленного полководца[103]. Цитируются воспоминания адмирала Н.Г. Кузнецова, который писал о том, что Мехлис насаждал наступательный дух, требовал подготовки к наступлению и отрицал необходимость оборонительной подготовки.

Да, поражение Крымского фронта было грандиозным и скоротечным. Всего за неделю боев немцы разгромили вдвое превосходящий по численности фронт, загнали тех, кто не успел и не смог эвакуироваться, в Аджимушкайские каменоломни, и ликвидировали Керченский плацдарм. Вскоре после завершения боев под Керчью начался решительный штурм Севастополя, который и привел к падению города и оставлению главной базы Черноморского флота. Огромное число убитых, попавших плен, уничтоженной и захваченной техники и так далее. Конечно, такой итог сражений требовал найти и заклеймить виновных, и тут Мехлис оказался очень кстати, тем более что хорошо была известна крайне негативная реакция Сталина на результат его руководства этим злополучным фронтом.

Но если мы начнем приглядываться к деталям, то картина начинает неожиданным образом меняться. Достаточно вспомнить всего один факт, чтобы широко распространенная версия о причинах поражения Крымского фронта в мае 1942 года рухнула. В полосе обороны фронта был 151-й укрепрайон.

Откуда он там взялся и почему? Приказ о сооружении укрепрайона поступил в 51-ю армию еще 7 сентября 1941 года, до начала активных боев на крымских перешейках. Однако, активные строительные работы прошли в начале 1942 года, после немецкой контратаки на Феодосию, после чего вся оборона сосредоточилась на Ак-Монайском перешейке. Там оборудовался полевой укрепленный район, в котором находилось 11 орудийных дотов, 46 пулеметных дотов, 366 дзотов, приспособлено к обороне около 200 зданий, подготовлено 150 площадок для орудий. Все это было прикрыто траншеями полного профиля с ходами сообщений, 22 км противотанковых рвов, 30 км проволочных заграждений. Комендантом 151-го УР был с января 1942 года полковник С.А. Игнатьев.

Местность на Ак-Монайском перешейке равнинная, хотя и всхолмленная, ни леса, ни другого строительного материала там нет. Цемент и металлопрокат доставляли на место строительства издалека, на кораблях. Да и сам факт образования укрепрайона с присвоением ему номера указывает на то, что стратегической целью Керченского десанта было вовсе не последующее наступление вглубь Крыма с целью деблокады Севастополя, а создание прочной долговременной обороны для защиты Керчи и Керченского пролива, что было нужно, чтобы не пустить немецкие войска на Тамань. Наступательные бои Крымского фронта в январе-марте 1942 года, таким образом, преследовали цель не взлома немецкой обороны с другой стороны перешейка, а прикрытия строительства этого 151-го УР, ну и еще ликвидации немецких укреплений на возвышенности около села Кой-Асан (Фронтовое). Эти бои были упорными и кровопролитными, в которых Крымский фронт потерял 226,3 тысячи человек. Командование Крымского фронта и командующий Кавказским направлением Маршал Советского Союза С.М. Буденный действительно вынашивали планы организации наступления в середине мая 1942 года, но Ставка разрешения на это не дала, и 13 апреля 1942 года Крымский фронт получил приказ перейти к обороне.

Факт существования 151-го УР почему-то всегда упоминается мимоходом и совершенно теряется на фоне живописания плохо подготовленной обороны, разрозненных стрелковых ячеек, скученности войск на переднем крае. Но этот факт очень и очень красноречив, указывая на главную цель высадки на Керченском полуострове.

Оборона на Ак-Монайском перешейке была выгодна со всех точек зрения. Во-первых, она оттягивала на себя значительные немецкие силы, не давая их бросить на штурм Севастополя. Собственно, в февральско-мартовских боях Крымский фронт эту задачу выполнил, не давая немцам накапливать силы для повторения штурма Севастополя, после выдохшегося в конце декабря 1941 года первого штурма. Выигранное время позволило укрепить оборону, обеспечить снабжение главной базы, а также осуществить уникальные операции по замене стволов на первой башне и восстановление взорвавшейся второй башни 35-й батареи. Во-вторых, в благоприятной ситуации Керченский полуостров действительно мог стать плацдармом для наступления вглубь Крыма, перерезания коммуникаций и разгрома немецких войск на полуострове. В-третьих, пока держится оборона Керченского полуострова, немцы на Тамань не войдут и дорога на Кавказ будет им закрыта. Черноморский флот, которому подчинялась Азовская флотилия, могли защищать западный берег Тамани вплоть до Ростова-на-Дону, который в ноябре 1941 года ненадолго был захвачен немцами, а потом отбит назад.

Но оборона на Керченском полуострове была тяжелой. Крымский фронт был, по сути дела, отрезан от своих войск и снабжался через Керченский пролив и авиацией. Керчь и пролив постоянно подвергались ударам вражеской авиации, поэтому снабжение войск было нерегулярным. Войскам не хватало топлива, продовольствия и фуража, иногда солдаты вынуждены были есть мясо убитых или павших лошадей. Остро не хватало лесоматериалов для укрепления обороны и дров. Поскольку на перешейке было мало питьевой воды, то войска еще остро нуждались в воде, и в одном из донесений говорится, что ближайшие пресные озера были выпиты войсками. В апреле немцы усилили бомбардировку Керчи и бухт, самолеты утюжили город от зари до зари – и в нем постоянно что-то взрывалось и горело. Снабжение войск еще более ухудшилось. В таких условиях Мехлису действительно приходилось часто вмешиваться в вопросы снабжения войск.

Голод, холод и жажда – эти факторы сильно понижали боеспособность войск Крымского фронта. У немцев снабжение было намного лучше, и их войска опирались на железную дорогу Симферополь – Джанкой и автомобильную дорогу Каховка– Симферополь. Постоянные авиаудары по Керчи не позволяли усилить и улучшить снабжение, организовать паромную переправу или даже навести мост, как потом сделали немцы. Бомбардировки заставили отвести тыловые учреждения в более безопасные Аджимушкайские каменоломни, которые стали местом беспримерной, героической обороны. Если принять во внимание все эти факторы, то рассказы о дурости и глупости Мехлиса сильно померкнут.

Еще иногда говорят, что войска Крымского фронта были плохие и морально неустойчивые. Но это откровенная клевета. Те же самые войска яростно обороняли Керчь. Ожесточенность их сопротивления была такова, что 18 мая 1942 года Гитлер сказал, что в Керчи воюет какая-то «мировоззренческая дивизия», состоящая из коммунистов-фанатиков. Потом была беспримерная оборона Аджимушкайских каменоломен, которую возглавил полковник П.М. Ягунов, 14 мая назначенный заместителем начальника штаба Крымского фронта. В подземных катакомбах укрылось около 13 тыс. солдат и мирное население. Это была, пожалуй, самая страшная осада во всей Великой Отечественной войне, далеко превосходящая по ужасам оборону Брестской крепости, Сталинграда и Ленинграда. Отрезанные и блокированные в подземелье красноармейцы делали вылазки против врага, отражали его нападения, сражались за колодцы, переносили газовые атаки и подрывы каменоломен с поверхности. Из 13 тыс. солдат этого подземного гарнизона выжило после 170-дневной осады только 48 человек. Освободившие Керчь солдаты увидели в каменоломнях трупы солдат, все еще сжимавших свои винтовки, мертвого врача, сидевшего за своим столом, и другие картины ужасного конца защитников подземелий. Так что войска Крымского фронта нельзя обвинить в трусости и неспособности воевать.

Причина поражения Крымского фронта была и в том, что в апреле 1942 года фон Манштейн уже имел пополнение: 28-я егерская и 22-я танковая дивизии, в которой были новые танки, бронетранспортеры и самоходные орудия. Но главное, немцы перебросили в Крым VIII авиационный корпус под командованием В. фон Рихтгофена – самое сильное авиационное соединение в люфтваффе. Таким образом, немецкая армия создала качественное превосходство, особенно в авиации, что в сочетании с удачной идеей фон Манштейна о прорыве обороны на южном участке вдоль Черного моря, позволило осуществить разгром всего Крымского фронта.

Если наседает численно и качественно превосходящий противник, то прочная оборона в Крыму оказывается невозможной. Это было доказано во время штурма Крыма в 1920 году, и во время боев в 1941–1942 годах, и еще раз было доказано во время Крымской наступательной операции в апреле – мае 1944 года. 17-я немецкая армия имела 200 тысяч человек, около 3600 орудий, 215 танков и 148 самолетов. Противостоящий ей 4-й Украинский фронт под командованием Ф.И. Толбухина (того самого, которого Мехлис выгнал из штаба Крымского фронта) имел 470 тыс. человек, 5982 орудий и минометов, 559 танков и 1250 самолетов. Налицо количественный и качественный перевес, в особенности в авиации. И каков результат? Результат был такой – быстрое и сокрушительное поражение 17-й армии. 8—11 апреля была прорвана оборона перешейков. Отдельная Приморская армия при поддержке 19-го танкового корпуса и Черноморского флота за ночь на 11 апреля захватила Керчь. 16 апреля советские войска вышли к Севастополю.

Несмотря на то, что немцы восстановили и значительно усилили оборону города, оборонялись с упорством обреченных, тем не менее генеральный штурм увенчался полным успехом. С 5 по 9 мая Севастополь был освобожден. Немецкие и румынские войска сдались на мысе Херсонес 12 мая 1944 года. Полуостров, по словам очевидцев, напоминал грандиозную свалку всевозможной разбитой военной техники. Если мы сопоставим те факторы, которые обеспечили успех советского наступления в Крыму в 1944 году, с тем, что обеспечило победу немецкой армии над Крымским фронтом в 1942 году, то мы должны будем признать, что нельзя списывать поражение только на Мехлиса.

Конечно, у Сталина были причины для очень сильного недовольства Мехлисом и командованием Крымским фронтом: «Они опозорили страну и должны быть прокляты». И дело было не в том, что они потерпели поражение от меньшего по численности противника, а в том, что, разбив Крымский фронт и захватив Керченский полуостров, немцы пробились к Кавказу и создали серьезную угрозу для всей кавказской нефти, жизненно важной и для Германии, и для Советского Союза.

Героическая оборона Севастополя, Аджимушкайских каменоломен и борьба крымских партизан, конечно, наносили серьезный урон врагу, но в стратегическом смысле мало что решали. Против Севастополя были стянуты все немецкие силы, артиллерия большой мощности, тогда как возможности Черноморского флота по снабжению осажденной главной базы таяли день ото дня. С захватом Керчи, немецкая авиация стала бомбить Новороссийск и атаковать суда, следующие в Севастополь. С конца апреля 1942 года все снабжение стали доставлять на боевых кораблях и подводных лодках. Против них на южном берегу Крыма, в Ак-Мечети, Евпатории и Ялте были развернуты торпедные и сторожевые катера, а также итальянские многоцелевые катера и «карманные» подводные лодки СВ.

Доставка грузов на подводных лодках была непростой задачей. Капитан-лейтенант П.Н. Белоруков, который командовал подводной лодкой С-31, описывал процедуру подготовки лодки к такому походу. Выгружался автономный паек, торпеды, часть топлива, вместо них грузились снаряды, патроны, мины, продовольствие. Лодке удалось прорваться в Южную бухту, выгрузиться, принять раненых и гражданских, и с боем выйти из севастопольской бухты. Потом разгрузка была перенесена в Камышовую бухту и проводилась под артиллерийским огнем противника. На заключительном этапе обороны на подводных лодках стали доставлять бензин для авиации, заливая его в балластные цистерны. На С-31 обошлось без происшествий, а другие лодки сильно пострадали от коварного бензина: были взрывы паров и пожары. Лодки внесли серьезный вклад в оборону, выполнив 69 успешных рейсов, доставив 2116 тонн боеприпасов, 1032 тонны продовольствия, 508 тонн бензина, эвакуировали 1392 человека. Две подводные лодки были потеряны[104].

Вот почему не было проведено эвакуации оставшихся войск из Севастополя. Подходы к нему и все бухты простреливались артиллерией, подвергались ударам авиации и патрулировались немецкими и итальянскими противолодочными силами. Даже у подводных лодок, которые могли под водой прорваться к осажденной главной базе, были серьезные трудности и они всякий раз подвергались риску уничтожения. И это тогда, когда защитники Севастополя удерживали немцев на подступах к городу. У надводных судов не было шансов. Даже скоростной лидер «Ташкент», обладавший зенитной артиллерией, сильно пострадал от налетов авиации во время своего последнего рейса в Севастополь 27 июня 1942 года. На него охотились 90 самолетов, сбросивших более 300 бомб. Корабль получил сильные повреждения корпуса и машин, потерял 45 % плавучести, скорость упала с 33 до 12 узлов. За борт выбросили параваны, стальной трос, колосники, запасной котельный кирпич. Тонущий корабль с большим трудом отбуксировали кормой вперед в Новороссийск.

В таких условиях посылать транспорты и корабли в Севастополь означало бы просто отправить их на верную гибель. Они были бы потоплены еще на подходе к Севастополю господствующей в воздухе немецкой авиацией. Наконец, 2 июля 1942 года немецкие пикирующие бомбардировщики нанесли удар по порту Новороссийска. Тогда был потоплен лидер «Ташкент», эсминец «Бдительный», санитарный транспорт «Украина», повреждения получили крейсер «Коминтерн», эсминцы «Сообразительный» и «Незаможник», сторожевые корабли «Шторм» и «Шквал», транспорты и плавучий док. После этого налета не оставалось ничего другого, как полностью отказаться от попыток эвакуации, и нерешительность командования Черноморского флота тут ни при чем.

К слову сказать, немцы в мае 1944 года пытались эвакуироваться из Крыма. До начала решающего штурма из Севастополя было вывезено морем около 130 тыс. человек и 21,5 тыс. человек самолетами. Уже после падения Севастополя, к берегам Крыма был отправлен конвой Patria, в составе которого было два крупных транспорта: «Teja» и «Totila» по 3900 бр. – т каждый. 10 мая конвой подошел к мысу Херсонес, встал в 2 милях от берега и стал принимать солдат с плавсредств. Оба судна были потоплены штурмовой авиацией. Погибло около 2 тысяч человек, поскольку суда не завершили посадку.

Во время эвакуации немцы и румыны потеряли 8 судов свыше 1000 бр. – т и еще два транспорта было повреждено, 3 судна от 500 до 1000 бр. – т, 7 более мелких теплоходов и буксиров. Было потоплено 48 % общего тоннажа. Немцам немало помогло то, что у них были мелкосидящие быстроходные десантные баржи, которые в силу своей маневренности были малоуязвимы как для авиации, так и для подводных лодок. На их долю пришлось около половины эвакуированных из состава 17-й армии. Таких судов в составе Черноморского флота в 1942 году не было.

Итак, 3 июля 1942 года, после продолжительных и упорных боев, Крым был потерян. Для немцев открылась возможность наступления на Кавказ и захвата кавказской нефти.

Впрочем, немецкая победа в Крыму летом 1942 года мало чем отличалась от поражения. Войска понесли огромные потери в живой силе и технике, в частности, в сражении за Севастополь 4-й воздушный флот люфтваффе потерял 136 самолетов и в сражении за Керчь – 123 самолета, еще 48 самолетов было повреждено на аэродромах. В качестве трофеев немцам достались три сильно разрушенных порта: Севастополь. Феодосия и Керчь, требовавшие больших восстановительных работ, а оставшиеся более мелкие порты не имели достаточной пропускной способности для осуществления перевозок. Особенно сильные разрушения были в Севастополе. Трудно в это поверить, но во время осады Севастополя в 1941–1942 годах артиллерийский обстрел его был настолько интенсивным, что на каждый квадратный метр севастопольской земли пришлось полторы тонны металла. Из него можно было отлить железную плиту метр на метр и толщиной в 19 см. Покрыв весь Севастополь сплошным слоем металла, немцы мало чего добились.

Черноморский флот понес серьезные потери, но вовсе не был разбит и уничтожен, более того он сохранил способность действовать на морских коммуникациях и поддерживать сухопутные войска. В обороне Новороссийска и Туапсе, флот активно поддерживал войска огнем и перевозками. Ни одного литра нефти немцами после взятия Крыма захвачено не было.

Формально задачи директивы № 41 от 5 апреля 1942 года, в которой ставились задачи окончательного захвата Крыма, были фон Манштейном выполнены. За взятие сильнейшей в мире военно-морской базы командующий 11-й немецкой армией получил звание фельдмаршала, а весь состав армии был отмечен особым знаком «Крымский щит». Только все эти победы и реки пролитой крови не особенно приблизили немцев к обладанию кавказской нефтью и победе во всей мировой войне. Можно, конечно, считать, что немцы всю войну провели точно по плану, и драпали потом целыми армиями тоже по плану, только в Крымской кампании 1941–1942 годов неудач было явно больше, чем побед.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.