БУНТ НА КАМЧАТКЕ. ПУТЕШЕСТВИЕ БЕНЬОВСКОГО

БУНТ НА КАМЧАТКЕ. ПУТЕШЕСТВИЕ БЕНЬОВСКОГО

Бывают же талантливые авантюристы! Искатели приключений, полные фантазии и энергии. Их бы приспособить динамо-машину крутить, вся деревня электрическим светом залилась бы. Если обстоятельства сложатся благоприятно, такой человек может захватить власть в государстве и даже прославиться как завоеватель или тиран. Но никогда ему не прослыть гением доброты или мудрецом. Некогда ему заниматься добром или умнеть.

Барон Мориц Беньовский был из таких авантюристов. Только не самым везучим. Лишь одно из его начинаний удалось почти до конца, но и его было достаточно, чтобы имя Беньовского осталось и в истории России, и в истории Франции.

А начиналось все в богатом имении в Венгрии, которым владел отец Морица, кавалерийский генерал. Дядя Морица жил в Польше.

Обычно люди предпочитают уменьшить свой возраст, а вот Беньовский всегда прибавлял себе пять лет, потому что, родившись в 1741 году, он успел бы юношей отличиться в сражениях Семилетней войны, а затем уйти в море и совершить несколько морских плаваний.

Уже в наши дни историки проверили документы Беньовского, и оказалось, что, родившись в 1746 году, венгерский дворянин поступил на службу в австрийский кавалерийский полк, где стал известен своим буйством, дуэлями, оскорблениями товарищей. В конце концов его уволили из армии, и он вернулся в родовое имение. И тут оказалось, что отец его скончался, лишив притом Морица наследства. Все отошло к зятьям – мужьям двух сестер Морица. Возмущенный Мориц сколотил банду головорезов, напал на зятьев, выгнал их из имения и воцарился в родовом поместье.

Но зятья, получившие наследство законным образом, добрались до Вены, и их выслушала сама императрица Мария-Терезия. Все-таки Беньовские были не последними людьми в державе. А выслушав их, императрица послала к Морицу полицейских, и его с позором выставили из дома. Против него было возбуждено уголовное дело, и Беньовскому ничего не оставалось, как бежать в Польшу. Там его деятельная натура заставила Морица примкнуть к польским повстанцам – начиналась эпоха раздела Польши между соседями. Он служил в армии Пулавского, сражался с русскими войсками и умудрился два раза угодить в плен.

В первый раз Беньовского выпустили, а вот во второй сослали в Киев, но там он вел себя так буйно, что решено было отправить его подальше. Так он очутился в Казани.

Из Казани Беньовский бежал и решил вместе со своим напарником, шведом Винбландом, на каком-нибудь корабле вернуться в Европу. Но хоть до Петербурга они и добрались, там их выдал властям голландский капитан, присвоивший себе плату за проезд. И уж на этот раз Беньовский и Винбланд очутились на Камчатке.

После долгого путешествия, в ходе которого Беньовский чуть было не захватил корабль, на котором его везли, он оказался в Болыперецком остроге, маленьком по любым, кроме камчатских, меркам поселении, где обитало семьдесят человек гарнизона и девяносто ссыльных, не считая нескольких местных жителей.

Ссыльные жили одной надеждой вернуться домой, и эта надежда была призрачной. Ведь некоторые провели в Болыперецке лет тридцать, как, например, бывший камер-лакей Турчанинов, который еще в 1742 году состоял в заговоре за возвращение на престол Иоанна Антоновича. Это был страшный на вид старик с вырванными ноздрями, отрезанным языком и выжженным на лбу клеймом. Чуть меньше провел там подпоручик Батурин, который хотел в 1749 году поднять восстание мастеровых, чтобы свергнуть Елизавету.

В общем бараке – «обывательском доме» – жили гвардейские офицеры Хрущев, Панов и Гурьев, а также бывшие депутаты первого русского парламента – комиссии о Новом уложении, взгляды которых оказались слишком радикальными.

Беньовский, несмотря на молодость и малый срок заточения, был признан лидером. Постепенно все стали его слушаться, и составился заговор: бежать!

Но бежать по суше некуда и невозможно. А вот если достать корабль и поплыть на нем на юг, к Японии или Китаю, то можно получить свободу.

В заговор было вовлечено около половины ссыльных, которые поверили Беньовскому. Всем хотелось выбраться из безвыходного лабиринта. Сначала было решено воспользоваться зверобойным ботом купца Холодилова, но оказалось, что для дальнего путешествия он негоден. Эти переговоры и поездки способствовали распространению слухов о том, что Беньовский замыслил дерзкий побег. Стало об этом известно и коменданту Болыперецка Нилову, но тот только отмахивался от слухов, пил горькую и жил в свое удовольствие.

С ботом не вышло. Надо было захватывать галеон – единственный, хоть и небольшой, океанский корабль в Болыперецке.

Беньовскому были нужны союзники, причем опытные и знающие море. Для этой цели лучше всего подходили промышленники- зверобои, которых занесла в Болыперецк случайность, а теперь они уж и не чаяли, как отсюда выбраться.

Вот к ним Беньовский и заявился с бумагой в запечатанном конверте. И рассказал, что это письмо сверхсекретное – от Павла Петровича к римскому кесарю. В нем Павел просит руки кесаревой дочери. Императрица Екатерина, которая собственного сына не выносит, прознала про письмо и самого наследника престола посадила под караул, а его ближайшего друга Беньовского сослала на Камчатку. К счастью, ему удалось сохранить письмо Павла, и если удастся доставить его в Вену, все будут сказочно награждены. Само собой разумеется, что император Павел простит им все прегрешения.

Зверобои были потрясены открытой им страшной тайной.

И тут же пообещали следовать за Морицем Августовичем, куда он прикажет. Еще бы – посол наследника престола! А если учесть, что остальные ссыльные сидели там по милости той же нелюбимой императрицы, можно понять, с какой надеждой все смотрели на посла.

Тут протрезвел комендант Нилов и понял, что бунт может разразиться не сегодня-завтра. Прежде чем открыть новую бутылку самогона, комендант послал караул арестовать Беньовского.

Отступать было некуда. Беньовский приказал своим сторонникам заключить солдат под стражу, а когда стемнело, повел своих людей в дом коменданта.

Комендант проснулся и в злобе накинулся на Беньовского. Они начали драться, и тогда Панов выстрелил в Нилова и смертельно его ранил.

После этого повстанцы захватили весь поселок, открыли церковь, где Беньовский заставил всех присягнуть на верность новому императору Павлу Петровичу.

Существует романтическая, но ничем не подкрепленная история о том, что у Беньовского случился страстный роман с дочкой Нилова. Отец отказал ему в руке своей дочери и погиб как бы на дуэли.

На самом деле все было куда проще.

Беньовский объявил себя комендантом Болыперецка, обещал всем желающим доставить их в теплые и добрые испанские колонии и вместе с ссыльными депутатами принялся писать «Объявление» императрице, в котором перечислялись все ее преступления и грехи и объяснялось, почему они не желают более считать себя ее подданными. А когда все повстанцы подписались под «Объявлением», Беньовский мог быть спокоен – деваться им было некуда. Все они автоматически стали государственными преступниками и отъявленными бунтовщиками.

Всего на борту небольшого галеона «Святой Петр» разместилось семьдесят человек да припасы на два месяца пути.

Галеон плыл в неизвестность. Капитан Чурин с помощниками имел только самое общее представление о том, что их ждет впереди. На борту оказалась книга английского пирата Энсона, который бывал в этих местах. Вот и старались вычитать из книги, сколько верст плыть и в каком направлении надо двигаться.

Вскоре причалили у Курильского острова Кунашир. Оттуда недалеко было и до Японии, берега которой показались вскоре.

Японцы, правда, не разрешили беглецам спуститься на берег, хоть Беньовский и велел выдавать себя за голландцев – он слышал, что японцы разрешают голландцам в виде исключения высаживаться на своих берегах.

Зато беглецов замечательно встретили на Формозе (ныне остров Тайвань). Жители привезли морякам свежие фрукты, овощи, мясо. Продукты они обменивали на иголки и материю. Но Беньовскому было невдомек, что этот берег Формозы часто посещали пираты и голландские работорговцы. Так что к пришельцам с моря там относились настороженно.

И когда на следующий день на берег отправились за водой два вельбота, туземцы заподозрили их в каких-то злых намерениях и сами напали на фуражиров. Двоих, в том числе депутата Панова, ближайшего помощника Беньовского, убили, а нескольких ранили.

Беньовский был в страшном гневе. Он должен был отомстить коварным предателям!

Пушки «Святого Петра» принялись палить по лодкам, а потом и по деревне. Много народу погибло. Но Панова не вернешь…

Спутники Беньовского потопили несколько лодок, разбомбили из пушек деревню. В общем, уходя, оставили туземцев в убеждении, что те правильно сделали, напав на гостей. Иначе они и вовсе захватили бы и разграбили их поселения, подобно голландским работорговцам.

До португальского порта Макао в Южном Китае «Святой Петр» добрался 12 сентября.

За четыре месяца перегруженный небольшой корабль, как сельдями в бочке набитый разномастными беглецами, преодолел несколько тысяч миль без карт и справочников. И руководил этим походом не профессионал, а тридцатилетний офицер, языком своей команды владевший лишь в умеренных пределах. И все же в Беньовском была некая сила, уверенность в себе и умение убеждать людей. За такой срок у Колумба и Магеллана, не говоря о других мореплавателях рангом пониже, вспыхивали кровавые бунты, корабли расставались, следовали казни и наказания.

Как бы потом ни клеймили историки и писатели Беньовского, называя его авантюристом, тираном и злобным бездельником, он со своими обязанностями вождя справился вполне достойно, всю команду сохранил и привел, как обещал, в португальские (чем не испанские!) владения.

Стояла жара. Под набережной португальского колониального города покачивались пальмы, дальше тянулись белые стены католических монастырей и крепости, в тени скрывались дворцы богатых купцов и знатных вельмож. Местная знать, как только спала жара, потянулась к набережной, где высадились странные гости из неведомой страны. Губернатор прислал карету за господином капитаном.

Барон Беньовский объявил себя католиком, генералом польской королевской армии, который попал в плен к русским, вынужден был бежать, а теперь просит помощи и защиты у единоверца. Впрочем, есть и другая версия. Из нее следует, что Беньовский выдал себя за путешественника с мирными целями, стремящегося открыть новые земли для своей польской родины.

Губернатор поверил гостю, команда смогла сойти на берег и наконец-то поселиться в просторном доме, который предоставили Беньовскому португальцы. Единственное, о чем Беньовский попросил своих спутников, чтобы они не крестились на людях, а то догадаются, что они не католики.

Первый серьезный конфликт разгорелся именно в Макао.

Все отъелись, отдохнули. Пришла пора задуматься о будущем. А мысли были тревожными. Зверобои хотели бы вернуться на север, политические преступники думали, как бы получить прощение – ведь русские плохо приживаются за границей. Как правило, и язык не могут одолеть, и иностранных обычаев не понимают. К тому же Беньовский воспользовался случаем и согласился продать родной корабль португальскому губернатору, которому вооруженный галеон был нужен для охраны порта и побережья. А ведь для дальнего плавания «Святой Петр» уже не годился. Одряхлел за последние месяцы. Команда галеона во главе с капитаном Чуриным была возмущена – словно продали живого человека. Они чувствовали себя ограбленными – ведь никто не договаривался об этом!

Сначала Беньовский вступил в переписку со своими людьми. Он писал им утешительные прокламации: «Если искренне любите меня и почитать будете, то вам клянусь Богом, что моя искренность ежедневно доказана будет. Если же, напротив, увижу, что ваши сердца затвердели, то сами заключить можете, что от меня того же ожидать надлежит ».

Прокламации установить мир не помогли.

Депутат Степанов даже написал донос китайскому императору, требуя посадить Беньовского в тюрьму, как самозванца. Беньовский тоже не вытерпел. Он понимал, что вот-вот вспыхнет настоящий бунт, который погубит не только его, но и всех путешественников.

И он заявил губернатору Макао, что у него на борту раскрыт заговор, и он просит посадить бунтовщиков в тюрьму.

Что ж, просят так просят, надо помочь хорошему человеку. И спутники Беньовского, несогласные плыть с ним дальше и требовавшие отправить их обратно на Камчатку, чтобы, как у нас положено, пасть кому надо в ноги и во всем покаяться, снова оказались в тюрьме.

В тюрьме было душно и грязно. Заключенные болели и стали умирать. А тем временем Беньовский на деньги, полученные от португальцев, зафрахтовал два французских судна, чтобы они отвезли беглецов в Европу.

Все, кроме Степанова, согласились плыть с Беньовским. Ругай его или нет, но он позаботился о своих спутниках и проезд до Франции оплатил всем. А тем временем весть о восстании на Камчатке и таинственном исчезновении опасных государственных преступников докатилась до Петербурга. Но так как никаких иных новостей не последовало, то в столице решили, что беглецы потонули. Или отправились в испанскую провинцию Калифорнию.

Беньовский же на двух французских фрегатах «Дофин» и «Делаверди» отплыл в Индийский океан. У него уже созрела в голове новая авантюра, в которую ему хотелось втянуть своих спутников, а именно – колонизировать остров Формозу, то есть Тайвань, где погиб его друг Панов, подарить эту колонию французскому королю, а самому стать там губернатором.

16 марта 1772 года корабли остановились у острова Маврикий, который тогда назывался Иль-де-Франс, и запаслись свежей водой и продуктами. Иль-де-Франс принадлежал Франции, и тут Беньовский почувствовал себя как дома. Встречался он и с французским губернатором острова. Тот рассказал ему о большой земле, лежащей к югу. Беньовский в своем дневнике вспоминал: «Своими рассказами об особенностях этого огромного прекрасного острова губернатор Иль-де-Франса вызвал у меня огромное желание ближе познакомиться с ним».

В те дни на Мадагаскаре им побывать не пришлось, они даже не видели острова. 7 июля 1772 года путники высадились во Франции. Им, как пишет в воспоминаниях один из них, «была определена квартира и пища, и вина красного по бутылке в день».

Из семидесяти человек, начавших путешествие, до Франции добралось тридцать семь мужчин и три женщины. Девять человек остались по дороге: депутат Степанов в Китае, где он вел переписку с императором Китая о разоблачении Беньовского, остальные – кто на Курилах, а кто на Иль-де-Франсе в госпитале.

Все в том плавании было первым. Это был первый приход русского корабля в Макао, первое пересечение русской командой экватора и высадка на Иль-де-Франсе, первый переход русских через Индийский океан, первое русское путешествие от Камчатки до Парижа, занявшее чуть больше года.

Светская жизнь Беньовского и переговоры с французским правительством заняли в общей сложности восемь месяцев. Русские совсем извелись, деньги у них кончились, вино им приелось, и все им уже надоело безмерно.

Беньовский сообщил друзьям, что отныне каждый волен избирать свое будущее. Сам он едет завоевывать Мадагаскар. Французы знают, что у Беньовского уже есть свой отряд, и потому он предлагает всем плыть с ним, за что им будут награды. Но если кому невтерпеж, они вольны возвратиться домой на свой страх и риск. Он выдаст им деньги, чтобы добраться до Парижа, где они должны пасть в ноги русскому послу.

16 марта 1773 года семнадцать человек пошли пешком в Париж, и через месяц их принял русский посол. Екатерина уже имела сведения о том, что исчезнувшие на Камчатке беглецы появились во Франции, и горела нетерпением узнать, как же сложилось их невероятное путешествие. Она приказала послу в Париже быть с беглецами милостивым, всех их от имени императрицы простить и доставить в Петербург живыми и здоровыми.

Посол выполнил это приказание, а журнал, который вел один из путешественников, он отправил с курьером прежде людей, так что к прибытию их Екатерина была в курсе всех приключений.

Нет сведений о том, что Екатерина встречалась с беглецами. Но никто не был наказан. Всем разрешили поселиться, где пожелают, правда, не в столицах. Из семнадцати «возвращенцев» часть поехала в Тобольск, другие – в Иркутск. А вот штурман Бочаров вновь поступил на службу, вышел в море и даже встречался с капитаном Куком, которому рассказал о своей эпопее.

Двенадцать человек в составе отряда Беньовского отправились завоевывать Мадагаскар. Представляете, какие это были люди! Славная команда подобралась у Беньовского.

Русские спутники Беньовского стали волонтерами французской армии, а те, кто служил в России офицерами, получили офицерские чины. Хрущев стал капитаном, в Кузнецов – поручиком французской армии.

Беньовский получил под командование небольшую эскадру с войсками и переселенцами, и они прибыли к северной оконечности острова в феврале 1774 года. Прошло меньше трех лет с начала путешествия, и вот они снова в Индийском океане!

Около двух лет Беньовский провел на острове. Он основал там город Луисбург, он совершал поездки по острову, он сумел убедить мальгашей, что является потомком мальгашских королей. По крайней мере, в своей биографии Беньовский сообщал, что старейшины мальгашских племен объявили его верховным правителем острова.

Как бы то ни было, но мальгаши относились к Беньовскому куда лучше, чем французские правительственные комиссары, проверявшие его деятельность и конечно же нашедшие массу упущений. Тут важную роль сыграла административная ревность – не только «настоящих» французов против венгерского выскочки, но и властей Иль-де-Франса, которые хотели оставаться монополистами во французской торговле в Индийском океане.

В конце концов, Беньовскому, чтобы избежать крупных неприятностей, пришлось уехать с острова.

Во Францию ему посоветовали не возвращаться – против него завели уголовные дела за нарушение дисциплины, ссоры с комиссарами и конечно же за денежные траты.

И он уехал в Америку. А вот как сложилась судьба русско-французских волонтеров и офицеров, неизвестно.

Известна лишь судьба Ивана Устюжинова, юнги и оруженосца Беньовского, который остался ему верен и не расставался с ним до самой смерти.

За последующие годы Беньовский побывал в Австрии. И любопытно, что в его бумагах после смерти нашли рескрипт австрийского императора Иосифа II, который поручал Беньовскому завоевать Мадагаскар и отдать его под покровительство Австрии. Хотя ни настоящего флота, ни торговых интересов у Австрии в Индийском океане не было.

В 80-е годы Беньовский жил в Америке, где соблазнил своими речами о Мадагаскаре богатого коммерсанта из Балтимора, и тот решил финансировать экспедицию для завоевания острова.

Так Беньовский в 1785 году снова высадился на Мадагаскаре, прибыв туда с несколькими спутниками на торговом судне. И тут его погубила слава.

Беньовский высадился на берег и двинулся вглубь острова. И вдруг на корабле услышали выстрелы. Много выстрелов.

Затем наступила глухая тишина.

Беньовский попал в засаду, решили на корабле. Его убили, и лучше убраться с острова подобру-поздорову!

Корабль благополучно поднял паруса и исчез. Кстати, увезя сундук Беньовского с одеждой, личными вещами и деньгами.

А оказалось, что Беньовского встречали в деревне салютом из всех ружей, а потом его вместе со спутниками посадили пировать.

Когда стемнело и пир закончился, хозяева повели своего знатного гостя обратно на берег. А там никакого судна не оказалось. Так Беньовский стал пленником острова.

Правда, он времени даром не терял и на этот раз объявил остров независимым королевством, а себя – королем. Он начал готовить армию и учил мальгашей современному бою…

Но в мае 1786 года, через год с небольшим после того, как Беньовский стал королем Восточного Мадагаскара, там высадилась французская карательная экспедиция. Французы, колонию которых на севере Мадагаскара основал именно Беньовский, решили изгнать независимого барона. Они напали на его резиденцию – поселок Мауриций, и вскоре после начала боя армия Беньовского побросала ружья и разбежалась по лесу.

Беньовский сражался до последнего патрона. Его убили французы. Такой уж был у них приказ.

А Ваню Устюжинова взяли в плен, и он через несколько лет вернулся в Россию, где служил, стал крупным чиновником, но, к сожалению, не оставил ни записок, ни дневников.

Так что все тайны, связанные с бунтом на Камчатке, со временем были раскрыты. Или почти все…