Часть вторая Мировая империя

Часть вторая

Мировая империя

Мехмету Завоевателю был всего двадцать один год, когда на белом боевом коне он въехал в захваченный Константинополь. Он обладал теми же качествами, что и молодой Наполеон – способностью к мгновенной концентрации, прекрасным пониманием подчиненных и умением вдохновлять их. Он был, конечно, великим полководцем, но, как и Наполеон, он также умел применить себя к оттачиванию действий по построению государства, включая создание системы законов.

Одним из первых действий Завоевателя стал снос гигантской статуи императора Юстиниана, которая возвышалась над площадью перед Святой Софией, но в действительности он был настроен на воссоздание Восточной Римской империи, которую Юстиниан сделал великой в VI веке. Деньги на все предприятие приходили, в основном, от подушных налогов, налагаемых на христиан, которые взамен освобождались от военной службы. Мехмет II очень тщательно следил, чтобы не оттолкнуть их – в конце концов, империя в основном состояла из христиан, и в какой-то степени это просто была Византия, возвращенная к жизни.

Православная церковь сотрудничала с новой властью. Перед осадой в храме Святой Софии стала официально проводиться экуменическая служба, совместная с латинскими христианами. Но православное население отнеслось к этому резко отрицательно; известно, что великий логофет (канцлер) заявил, что предпочел бы султанский тюрбан шапке кардинала. Великий храм держали закрытым на протяжении всей осады, опасаясь, что православные и католики дойдут до рукопашной схватки, и его двери были открыты только в самый последний момент.

Мехмет призвал к себе выдающегося православного диссидента, ученого монаха Геннадия. Они говорили по-гречески, и по итогам встречи был составлен документ, дававший Геннадию титул патриарха, ранг и знаки отличия османского паши, а также признававший за ним право на земельную собственность, что делало его самым крупным землевладельцем в империи. К нему следовало обращаться так, как было принято обращаться к византийским правителям – megas authentes, «великий государь». В это время турки, подобно своим отдаленным (очень отдаленным) кузенам, японцам, испытывали огромные трудности в произношении определенных букв или их комбинаций. Главный город в Каппадокии, Прокопи, был превращен в Ургуп, Сандрака стал Зонгулдаком, а Палеокастрон стал Баликезиром. Титул authentes в турецком произношении стал звучать как эфенди – почтительное обращение по всему Среднему Востоку до настоящего дня. Сотрудничество между новым правителем и христианами было таково, что если султан желал послушать музыку, он щелкал пальцами и посылал за православным хором. В действительности Айя София была переделана в мечеть, но православные сохранили почти все другие свои церкви.

Большинство византийцев осталось в новой империи и процветало: племянники Константина сделали карьеру, один из них стал наместником султана в Румелии, как османы называли свои владения на южных Балканах. Византийские аристократы, обратившиеся в ислам, строили мечети – Хас-Мурад-Паша в Ак-Сарае на западной стороне города, возле городской стены, и Рум-Мехмет-Паша в Ускюдаре, в старом Скутари, на азиатской стороне Босфора. Оба сооружения узнаваемо византийские по конструкции, они выстроены из тонких, плоских кирпичей, искусно уложенных так, чтобы противостоять землетрясениям. В начале XVI века Кантакузен (хотя сам он именовал себя Спандагнино), происходивший из византийского аристократического рода, написал книгу, описывающую близкие и даже кровные взаимоотношения, все еще существовавшие между венецианцами и видными турками.

Константиние, как османы называли свою новую столицу (более позднее «Истанбул» было турецким искажением), нуждался в перестройке, и Мехмет Завоеватель, полностью сознавая, что он является преемником Рима, занялся этим сам. Современный Великий Базар тогда был расположен в старом центре, вместе с соответствующими hans – хорошо оборудованными с гигиенической точки зрения местами, где купцы могли держать своих вьючных животных и безопасно хранить товары. Население Константинополя быстро росло, и к 1580 году в городе проживало 750 000 человек. Он стал гораздо крупнее любого другого европейского города, картины и гравюры западноевропейских мастеров с видами тогдашнего Константинополя и его окрестностей ныне выказывают искреннее восхищение.

Вызывая ворчание некоторых мусульман, Мехмет позволил вернуться в город грекам. Он поселил здесь также евреев и армян – ни один из этих народов не приветствовался в Византии[14]. В генуэзском квартале Галаты, над Золотым Рогом, иностранцы («франки» – отсюда пошло турецкое название сифилиса, frengi) также были допущены жить тут без ограничений. По мере того, как с возвращением стабильности росла торговля, важное значение обрели венецианцы. Гильдии ремесленников, сами находящиеся под жестким контролем властей, следили за ценами и держали очень высокие стандарты качества.

Мехмет проигнорировал дворцы византийских императоров и возвел собственные дворцовые комплексы. У главного церемониального въезда в город, возле Золотых Ворот, он построил громадный замок – Семь Башен; в то же время быстро продвигалась работа по возведению нового дворца на месте, где теперь находится Стамбульский университет. Но этот дворец был построен в слишком византийском стиле, и Мехмет вскоре разочаровался в нем. Он также построил на месте снесенной церкви, где хоронили первых византийских императоров, собственную мечеть (Фарих) со всеми обычными добавлениями к такого рода сооружениям в виде больниц и школ.

Затем началась работа по возведению дворца, который должен был стать мозговым центром всей империи и известен сейчас как дворец Топкапи, что означает «Пушечные Ворота» – из-за его расположения у старой стены. Это, наверное, самое прекрасное расположение из всех дворцов мира – на маленьком полуострове в устье бухты Золотой Рог, у места встречи Босфора и Мраморного моря. Дворец был построен так, чтобы предоставлять максимальные удобства для его обитателей, с огромными садами, тянущимися вниз, к кромке воды.

Тут, за толстыми и высокими стенами, Мехмет II создал из себя тайну, укрывшись от взглядов публики янычарской гвардией, полностью чужеродной для местного населения, с ее новой необычной униформой и странной грохочущей музыкой. Его предшественники обычно были более доступными. Теперь же огромный императорский двор стал государством в государстве, со временем его численность достигла 30 000 человек. К примеру, шестьдесят человек только пекли кексы, а несколько дюжин других предназначались для личного обслуживания султана, как хранители белья или держатели стремени (rikabdar). Существовали отдельные службы для испробования пищи, подаваемой главному дегустатору (casnigirbasi), имелись специальные пажи, которые стояли рядом с султаном, когда он спал ночью – отчасти из-за опасности убийства.

Все чиновники целиком зависели от султана, так как не могли жить вне дворца: они были христианскими мальчиками, забранными из домов в рамках системы девширме. Их обращали в ислам и отправляли на воспитание в турецкие семьи, а затем переводили в жесткие условия придворной пажеской школы. Лучших отбирали на придворную службу, и они могли подняться до самых вершин османского общества в качестве великих визирей или наместников провинций. Позднее эту систему стало принято осуждать, но она лишь в ничтожной степени влияла на состав балканского населения и в любом случае была менее жестокой, чем, к примеру, у английского короля Генриха VI, который создал Итон в качестве закрытой школы, воспитывающей образованных юношей для королевской службы. В действительности бывало, что мусульманские семьи платили своим христианским соседям, чтобы выдать своего сына за христианского мальчика.

По сравнению с последующими турецкими правителями Мехмет II был очень скромным человеком, но власть над мировой империей изменила и его. По странному совпадению, даже умереть в 1481 году он умудрился точно на том же месте, что и Константин – теперь оно называется Гебзе и расположено примерно в тридцати милях восточнее Стамбула на Азиатской стороне Мраморного моря. По легенде, когда-то там же покончил самоубийством и Ганнибал. Теперь это промышленный район, и вид его вызывает печаль у проезжающих мимо.

Когда Мехмет умер, римский папа устроил трехдневную церемонию благодарственных молебнов, с звоном колоколов и шествием процессии кардиналов. То были нелегкие времена для христианства, так как победы султана стали только началом: в течение жизни двух поколений империя утвердилась повсюду, достигнув Атлантического побережья Марокко, ворот Вены, сердца Персии и даже далекой Индонезии.

Но Мехмет II не мог предвидеть этого. В конце XV века и он, и его сын все еще стояли перед грозными проблемами. На севере находилась Венгрия, вполне способная вторгнуться на южные Балканы, а на западе была могущественная, эффективно управляемая Венеция. Она все еще владела большей частью Греции и островами в Эгейском море, с которых венецианские галеры угрожали турецкому судоходству. На восточном побережье Адриатики, в Далмации, находилась цепь портовых городов, построенных на венецианских границах. В горах Албании шла долгая война между турками и местным героем Скандербегом. Эти войны, хотя и религиозные как по смыслу, так и по толкованию, на деле велись за природные ресурсы и торговлю.

На границе Боснии с Сербией находились серебряные рудники – имя Сребреницы, города, который стал свидетелем бойни в югославских войнах 1990-х годов, происходит от славянского слова «серебро». Мехмет же отчаянно нуждался в драгоценном металле для поддержки денежного обращения, которое иначе скатилось бы к медному лому: победы оплачивали себя.

Войны с Венецией распространились на Черное море, потому что это была широкая дорога для торговли мехами и, коли уж на то пошло, рабами с севера: теперешнее турецкое слово «проститутка», orospu – это средневековое персидское слово, и центральная часть его означает «Рус». Генуэзские базы в самом Крыму и вокруг него были ценной добычей; таким же был и глубоководный порт Требизонд (современный Трабзон) на южном берегу Черного моря – все еще «империя» в руках византийской династии Комнинов.

На юго-западной стороне Черного моря торговые пути и довольно важные природные ресурсы находились в землях, исторически именуемых Дунайскими княжествами, и их правители, иногда в союзе с венграми, доставляли туркам множество хлопот. Знаменитый Влад Пронзатель (1431–1476), ставший прототипом Дракулы[15], был известен своей фантастической жестокостью. Он широко практиковал казнь путем сажания на кол: жертву водружали на острый, тонкий штырь, так, чтобы он проник через прямую кишку, а затем медленно проходил вверх, разрывая жизненно важные органы, и в итоге достигая шеи жертвы. Если прокол шел неверно, так что жертва быстро умирала, палача сажали на кол самого. Правитель Валахии мог совершить по тысяче таких казней за один раз.

Турки победили, но это потребовало времени, и Мехмету II с сыном Баязидом II (правил в 1481–1512 годах) пришлось приложить массу усилий. Их армии вынуждены были тянуть свою артиллерию через болота или (в случае Трапезунда) по горным тропам Понта, и на все это требовалось время. Однако к тому моменту, когда Мехмет умер, эти районы были захвачены: Сербия в 1459 году, Афины и Морея к 1460 году (хотя король Испании все еще имел титул «герцог Афинский»), Босния в 1463 году, Валахия и южная часть Дунайских княжеств в 1476 году, Албания в 1478 году, Герцеговина в 1482 году. На Черном море для овладения итальянскими торговыми портами в Крыму и Азовским морем лучшему полководцу Мехмета, Гедику Ахмед-паше, пришлось осуществлять десантные действия совместно с малонадежным союзником – крымскими татарами. Но когда Баязид их взял, Черное море стало османским озером, более или менее закрытым для европейского судоходства. Торговля на нем помогала наполнять казну, которая при тяжести военных расходов нуждалась в постоянном пополнении.

Расширение империи продолжилось, причем в огромных масштабах, но когда Мехмет II умер, наступило временное затишье, которое выявило одну, вероятно, главную слабость возникшей имперской системы. Если старый султан умер, кто должен наследовать ему? Ранние османы следовали римскому порядку – старший сын наследовал отцу, а перед этим сыновьям обычно устраивали некий род обучения в правительственных структурах. Однако при этом ничто не могло остановить амбициозного младшего брата от того, чтобы найти недовольных и бросить вызов порядку наследования. Междуцарствие, которое последовало за смертью Баязида I в первые годы XVI века, стало предостережением, потому что в итоге турецкое государство чуть не распалось.

Кроме того, традициями Центральной Азии признавалась законной более практичная форма наследования: отдавать власть самому опытному мужчине правящего дома – часто брату, иногда даже двоюродному. Именно так получилось у Чингис-хана, так как ни одно племя не желало вручать верховное управление неопытному мальчишке с тем или иным непредсказуемым регентом, который мог бы их кровью возделывать собственный сад.

Мехмет много размышлял над этой проблемой и в итоге его кодекс законов санкционировал практику братоубийства: тот, кто унаследовали трон, имел право убить своих братьев. В одном случае Мехмет сделал это сам, и теперь Баязид стоял перед той же проблемой.

Для посвященных в политику людей это означало необходимость как можно дольше скрывать факт смерти старого султана – так, чтобы наследник, которого они предпочли, мог начать действовать первым. Баязид был предпочтительным кандидатом двора, и он взял бразды правления в Константинополе, заплатив янычарам, чтобы они встали на его сторону. Его брат Джем, имевший опору в Анатолии и союзников среди недовольных элементов, поднял знамя мятежа, пошел на Константинополь – и проиграл. Баязид вторгся в Анатолию, но Джем смог спастись и провел почти двадцать лет привилегированным пленником то в мусульманском Египте, то в христианской Европе, представляя собой интерес – из-за возможности стать знаменем – для любого правителя, обеспокоенного расширением Османской империи.

Эта печальная история хорошо иллюстрирует сложившуюся обстановку. Джем укрылся у рыцарей-иоаннитов на острове Родос, как раз напротив анатолийского побережья. Орден святого Иоанна – он все еще существует и занимается медицинской благотворительностью – в то время был воинствующим монашеским орденом, который прославился в ходе великих Крестовых походов. После их окончания иоанниты стали строить замки с чрезвычайно толстыми стенами (теперешний Бодрум[16] был построен на руинах одного из Семи чудес света – мавзолея Галикарнас).

Основной базой иоаннитов был Родос – достаточно большой, чтобы на нем мог укрыться значительный галерный флот. Эти галеры пиратствовали в Эгейском море, обеспечивая доход ордену. В 1480 году Мехмет II попытался выбить иоаннитов с Родоса, но тогда ему это не удалось. Иоанниты подняли большую суету вокруг Джема, следя при этом, чтобы он не ушел далеко из их рук.

В 1482 году Баязид был уже обеспокоен настолько, что предложил иоаннитам крупную ежегодную сумму для брата, чтобы его содержали в хороших условиях; переговоры (переведенные на греческий одним из турецких посредников, который был представителем старой византийской знати) велись в сдержанном и дружеском тоне, но все равно они были прикрытием вымогательства. Джем с братом даже обменялись поэмами и подарками. После этого иоанниты увезли его во Францию (путешествие с Родоса до Ниццы занимало сорок пять дней даже при спокойном море), а затем таскали туда-сюда, пока папа не выкупил его.

В конце концов Джем умер от болезни (а может быть, от отчаяния) в ссылке, в Неаполе; там Баязид выкупил его тело, положил для сохранности в свинцовый гроб и с пышными церемониями похоронил в громадном мавзолейном комплексе османской династии Мурадия в Бурсе – первой реальной столице империи. Затем он убил всех выживших потомков Джема. Лишь один из них бежал с иоаннтами, когда Родос наконец-то пал перед османами в 1522 году. Он обратился в христианство, приобрел у папы титул, и ныне его потомки проживают в Австралии.

Папа Иннокентий VIII, избранный в 1484 году, хотел с оружием в руках организовать новый крестовый поход, прежде чем османы захватят еще кусок христианской Европы. Из Рима прозвучало старое обращение образовать новую Священную Лигу, чтобы поддержать Венгрию и Венецию. На этот раз папа сам являлся неким военным активом, так как его земли в Италии имели шахты квасцов – в то время очень ценного материала, некоего рода соли, применявшегося в медицине, а также при производстве закрепителя, необходимого при окрашивании шерсти. Деньги от их добычи, а также от известной продажи индульгенций, за которые жертвователям в папские сундуки предлагалось снижение их срока пребывания в чистилище, пошли на снаряжение небольшого военного флота и покупку швейцарских наемников.

Однако встали и другие проблемы. Папа Иннокентий не был идеальной фигурой для организации священной войны, так как он имел двух незаконных сыновей и участвовал в долгой интриге, чтобы женить одного из них на дочери флорентийского герцога Лоренцо де Медичи, который в обмен требовал, чтобы его тринадцатилетний сын был произведен в кардиналы.

В итоге призыв к священной войне разделил христианскую Европу. Венецианцы, заботясь о своей торговле в восточной части Средиземного моря, на словах призывали к ней, но тайно сообщили Баязиду о происходящем. Никто не верил венграм, которые тратили свои богатства на внешний блеск – их посольство во Франции состояло из двух десятков человек, одетых в одинаковые одежды и раздававших продуманные подарки. Фанатичные испанцы пылали энтузиазмом, но были целиком заняты в Северной Африке. Каждый правитель, как и в дни Холодной войны, стоял за свою собственную версию священной войны, либо же, как в случае Франции, оставался к ней равнодушен.

В 1490 году папа собрал в Риме огромную конференцию – и снова, как в дни Холодной войны, она привлекла в основном различных скучающих авантюристов и хвастунов: несчастного Джема, нескольких византийских претендентов, пару фальшивых грузинских царей, авторов нескольких скучных трактатов, португальских болтунов, наконец, венгров, готовых бесконечно говорить о своих несчастьях, и англичан, пытающихся быть разумными. В конце концов Священная Лига все-таки была образована – но в 1508 году, возглавленная папой, она напала на Венецию. Впрочем, папа очень быстро развернулся, заключил союз с Венецией и атаковал остальных. Идея намечавшегося крестового похода была погребена.

В сложившейся обстановке положение европейцев спасло то, что у турок вновь проявились другие крупные проблемы. Одной из них была та, которая в конце концов разрушила их империю – Восток. Если священная война имела для христиан свои проблемы, то со стороны мусульман они тоже были, и еще более тяжелые. В 1500 году самым крупным городом Восточного Средиземноморья все еще оставался Каир, и Египет при мамелюкских правителях являлся огромной морской силой. Он был очень богат, так как много товаров (специи, сахар, кофе) проходило с Индийского океана через Красное море, а паломники платили значительные суммы денег за защиту на пути в Мекку и Медину.

Уже после завершения крестовых походов кто-то сказал, что Палестину можно контролировать только из Египта, и правители Египта действительно правили ею – не только Сирией, но и юго-восточной Анатолией. Во времена Баязида II они все еще присутствовали в центральной Анатолии. Султан вынужден был вести тяжелые и безуспешные войны с ними. Вдобавок мамелюки приняли сторону Джема как претендента на османский трон, а иоанниты играли на обе стороны.

Но у турок существовали и другие проблемы. Войны с Египтом, по крайней мере, не касались природы самого их государства и их религии. Зато эта проблема проявилось во взаимоотношениях Османского государства и Персии, где поднималась снова и снова. Это беспокоило султанов так же сильно, как и Центральная Европа – по крайней мере до конца XVIII века, когда сравнительная слабость и османов, и персов vis-a-vis с Россией отодвинула их историческое соперничество на второй план, сделав живописным и архаичным.

Персидская цивилизация была, конечно, великой, раз смогла бросить вызов самой Римской империи. Однако затем она свернула на неверный путь, пала перед арабами, приняла их ислам, потом оправилась, а затем снова была захвачена Великими Сельджуками – могущественными кузенами тех сельджуков, которые постепенно захватывали Анатолию. Затем и те, и другие оказались поглощены монголами, а потом около 1400 года Персия была разбита Тамерланом, огромной мощью его разрушительной энергии. Правители Анатолии умудрились уцелеть, оказавшись несколько дальше и будучи несколько беднее, и это стало одной из причин подъема самих османов. Правда, они тоже были разгромлены Тамерланом, но вскоре он просто ушел, занявшись другими делами, и продвижение османов возобновилось – в данном случае, на восток, и скоро дошло до земель Персии, которые в этот период включали Азербайджан и Багдад.

Во времена Мехмета Завоевателя это означало войну, в конце концов оказавшуюся успешной. Османы овладели землями, принадлежавшими племенной федерации Черной Овцы и расположенными на юго-востоке Анатолии. Эта группа племен в свое время захватила большую территорию соперничающей федерации Белой Овцы на севере и северо-востоке, а затем уже распространилась по всей Персии, ослабленной под Тамерланом, образовав громадную, но шаткую империю, простиравшуюся до самого Афганистана.

Однако под всем этим уже возникала новая Персия. Когда федерация Белой Овцы рухнула, остатки ее продолжали существовать в удаленных горных районах к востоку от теперешней северо-восточной границы Турции. Тут в конце XV века родилась династия Сефевидов, которая со временем окрепла и в течение следующих двух веков представляла собой нерушимый барьер османской экспансии на восток.

Сефевиды вышли на политическую арену около 1500 года и начали с религиозного вызова: их основатель, шах Исмаил, создал что-то вроде антиосманской религиозной идеологии. Детали ее были связаны с правом наследовать Пророку и мало что значили для постороннего. Названа она была шиизмом – от арабского слова, означающего «последователь» (Али, провозглашенный шиитами наследником Мухаммеда, был похоронен в Ираке). Это была ревизионистская форма ислама, противостоящая его суннитской версии – деспотичной и крайней привязанной к правилам, которую разделял османский султан, его паши, беи и муфтии, управлявшие Османской империей. Но османы были не только суннитами. Они были также западниками и даже в какой-то мере европейцами; их солдаты являлись христианами, пусть даже когда-то обращенными в ислам, и теперь они захватывали земли истинных мусульман.

Сефевиды имели успех на территории Азербайджана, но шиизм распространился и по Восточной Анатолии, где по руинам эмиратов, разоренных Мехметом II, бродили кочевые племена. Более того, в центральной и западной Анатолии всегда существовали элементы, недовольные усиливающейся властью Османской империи, и в итоге они подняли открытый мятеж. В середине XIV века, когда Орхан I и Мурад I распространяли свою власть на восток, они жестоко обращались с союзами ремесленников, братством Ахи, особенно сильным в районе Анкары. Во время междуцарствия в западной Анатолии произошел крупный мятеж, с большим трудом подавленный шейхами, чьи последователи были сосланы на восток. Именно к ним теперь и обращался шиизм.

Однако не существовало единого кодекса шиизма, и многое в нем зависело от местных традиций – а в Турции некоторые из них были явно христианскими. Но в любом случае в конце XV века оппозиционное движение на востоке Анатолии росло, его адепты были известны как «красноголовые» – кызылбаши, потому что они носили высокие красные тюрбаны с двенадцатью складками, указывающими на число праведных халифов, чей авторитет признавался шиитами. Для них мессия (махди, по-турецки mehdi), был постоянным и близким.

Шииты демонстрировали неуважение к османам и были изгнаны из Константинополя в 1502 году. Однако их покровитель и вдохновитель, шах Исмаил, становился все сильнее: он объявил себя неким мессией, а своих последователей – неуязвимыми в бою; в 1508 году он захватил Багдад и отправил гонца в Венецию, сообщая, что готов заключить альянс против турок.

В 1510 году шах Исмаил атаковал Требизонд, которым управлял сын Баязида Селим, но отец дал тому указание не сопротивляться – старый правитель устал, был разочарован и хотел только мира. В 1509 году в Константинополе произошло сильное землетрясение, и Баязид перенес свою резиденцию в старую столицу Эдирне.

Однако Селим, который женился на дочери Гирея из крымской династии, был человеком совсем другого склада. Он нашел убежище у собственного сына Сулеймана, который правил в Крыму – не просто опять у другого человека, но у того, кому предстояло стать величайшим из всех турецких султанов.

Затем в 1511 году началось восстание в юго-западной Анатолии. В Ашур, день великой скорби по календарю шиитов, хранящих память об убийстве Хусейна, законного наследника Пророка, восстали кызылбаши. Их вел Шахкулу[17] – некий Хасанкалиф, харизматичный оратор, объявивший себя мессией и именовавшийся Карабиклиоглу («сыном Черных усов»). Это оказался не просто крестьянский мятеж. К нему присоединились бывшие солдаты, которые потеряли свои ранее полученные в награду земли в пользу христиан, сражавшихся за султана, и кочевые племена, которые сопротивлялись росту власти государства со всеми его грандиозными строительными проектами.

Брат Селима, местный правитель, отступил в замок Анталия на южном побережье, а армия Шахкулу бродила вокруг, буйствуя и сжигая мечети. Повстанцы захватили в плен другого наместника, который был посажен на кол, а затем зажарен на медленном огне. После этого мятежники двинулись на восток, заявив о лояльности шаху Исмаилу. Это движение остановилось лишь тогда, когда Хасан был убит в яростном сражении возле Сиваса, в котором также погиб командующий османским войском.

Было очевидно, что Баязид II потерял контроль над событиями, и его сын начал борьбу за наследование. Теперь именно янычары, могущественные элитные войска, обеспечили его власть. В 1512 году они избрали командиром Селима, и тот приказал отцу отправляться в ссылку, где старик умер – а, возможно, был убит. Затем Селим избавился от доброй дюжины братьев и племянников, которые могли представлять для него угрозу.

Селим получил прозвище «Жестокий» – Явуз (Yavuz). Это слово лучше было бы переводить как «Несгибаемый» – но в России уже существует параллель в виде титула «Ужасный» для Ивана IV, почти современника султана, он имеет схожее искажение – Грозный, то есть «угрожающий». Иван IV, убивший в пьяной ярости собственного сына, был создателем могущественной царской автократии в России, лишив влияния старую знать и церковь, он совершил это с ужасающей жестокостью, обычно используя в качестве помощников татар. Селим действовал очень похожим образом. Именно он сдвинул империю с ее пути и за несколько лет (султан умер в 1520 году) сделал ее совсем другой, огромной и вселяющей ужас в христианский мир. Как заметил Маколей, Селим был истинным отцом Фридриха Великого, гибридом Молоха и Злого духа. Он имел склонность казнить визирей, один из которых даже однажды спросил, нельзя ли ему будет получить предварительное уведомление о казни, чтобы привести свои дела в порядок. На это Селим ответил: да, но если он подождет, пока ему будет найдена замена. И опять, как предтеча Фридриха Великого, он почти фанатично верил, что казну нужно пополнять любой ценой, даже подлостью и вымогательством. И вот в 1514 году эта страшная фигура собрала армию в 80 000 человек и приготовилась разобраться с Персией.

Османское общество было, как это говорили о Пруссии XVIII века, «вылупившимся из пушечного ядра». На деле это литературное определение практически верно, потому что военные успехи турок в большой степени обеспечивались мощью их артиллерии. Через век после смерти Мехмета II в 1481 году Османская империя казалась непобедимой, а начиная с завоевания Константинополя она все расширялась и расширялась. Появились большие и лучшие пушки; турецкая кавалерия также превосходила любую конницу мира; наконец, султаны имели регулярную армию, в то время как остальные страны пользовались наемниками и музейными образцами оружия.

Турки подбирали таланты везде, где находили их, и когда в начале XVI века иудеи были изгнаны из Испании, они нашли прибежище в Османской империи, особенно в крупных портах Салоники и Смирна (современный Измир). Миллионы не-мусульман, платя особый налог, который также освобождал их от военной службы, оплачивали огромную часть государственной структуры.

Это была военная империя, очень четко и эффективно регулируемая, ее бюрократическая машина жужжала, регистрируя торговлю и земельную собственность, собирая и обучая войска – гораздо более боеспособные, чем могли собрать противники империи. Это требовало решительного выбора направления развития, и при Селиме государство получило его.

Кызылбаши теперь собрались на севере центральной Анатолии, где их обманом окружили и вырезали. Сорок тысяч мятежников погибло, остальные рассеялись в горах, некоторые оказались в заброшенном и труднодоступном регионе Дерсим на территории современного Курдистана. Со временем эти кызылбаши стали теми, кто известен в современной Турции как Алеви, но к этому предмету мы вернемся много позже.

Затем сквозь суровые земли и ужасную жару османская армия отправилась на восток, чтобы разобраться с шахом Исмаилом. К тому времени государство Сефевидов набрало мощь, но столкнулось с огромными проблемами, особенно на собственном востоке, где ему угрожали узбеки. В любом случае его армия не могла сравниться с войском янычар и османской артиллерией. В августе 1514 года у Чалдирана возле озера Ван турецкие конные лучники обеспечили победу войску султана, и Селим приобрел плацдарм на землях современного Ирака.

Следующим, еще более судьбоносным шагом стал Египет. Мамелюки доставляли Константинополю бесконечные неприятности, вдобавок со своими сказочными богатствами от торговли они представляли собой очевидную цель для Селима. Следующим шагом он бросил свою артиллерию и янычар против Египта. В действительности мамелюки все еще оставались единственными, кто возлагал надежды на кавалерию, однако Селим без особых проблем взял Алеппо, Дамаск, а затем сам Каир в 1517 году. Это сделало его хозяином арабского мира; власть османов распространилась по нему вплоть до Северной Африки, до Магриба – это название происходит от арабского слова garb, означающего «запад». Империя также достигла святых городов Мекки и Медины, и в конце концов дотянулась до Йемена, контролировавшего вход в Красное море, и даже до Эфиопии, которая целый век оставалась турецкой.

Мамелюки восстановили в Каире халифат, центром которого когда-то являлся Багдад, и их правитель объявил себя наследником Пророка – этот титул обладал огромным значением для всех мусульман. Теперь же Селим захватил халифат вместе со всеми его реликвиями и символами – волоски из бороды Пророка, его (или, что более вероятно, принадлежавший Али) меч Зульфикар, отпечаток стопы и прочие символы, теперь представленные в специальном киоске музея Топкапи.

Титул «халифа всех правоверных» был величайшим в мусульманском мире, но очень долгое время он почти ничего не значил на практике. Однако обретение Египта вкупе со взятием Багдада на деле перенесло центр тяжести империи с христианских Балкан в арабский мир и тем самым изменило ее характер. К концу своей жизни Селим превратился в грандиозный образ, приняв титулы Malik ul-Barreyn, wa Khakan ul-Bahrayn, wa Kasir ul-Jayshayn, wa Khadim ul-Haramayn – что означало «Король Двух Континентов, Правитель Двух Океанов, Победитель Двух Армий [то есть европейской и персидской], Слуга Двух Священных Гробниц (в Мекке и Медине)». Его сын добавил сюда титулы «Владыка горизонта», «Опора, которая соединяет континенты» и «Тень Бога на земле». В итоге его сателлит, правитель Крыма, свои обращения к царю начинал так: «Бессмертное повеление Хана, который беспокоится о тебе, таково…» Мегаломания всегда завораживает – но на некоторое время реальность оказалась недалеко от плодов самого буйного воображения.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 19 Вторая мировая война, часть первая

Из книги Англия и Франция: мы любим ненавидеть друг друга автора Кларк Стефан

Глава 19 Вторая мировая война, часть первая Ни слова о ДюнкеркеСублимированная французская версия Второй мировой войны выглядит примерно так…В 1940 году немцы хитростью проникли за линию Мажино. В Дюнкерке они опрокинули в море слабаков англичан, а потом временно


Глава 20 Вторая мировая война, часть вторая 

Из книги Англия и Франция: мы любим ненавидеть друг друга автора Кларк Стефан

Глава 20 Вторая мировая война, часть вторая  Защищая Сопротивление… от французовЕще со времен фиаско в Дакаре бритты предупреждали де Голля об утечке информации, но его люди в Лондоне упорно отрицали возможность расшифровки их кодов. Вот почему практически с самого


Часть вторая ИМПЕРИЯ

Из книги Австро-Венгерская империя автора Шимов Ярослав Владимирович

Часть вторая ИМПЕРИЯ IV. Схватка с революцией (1792—1815)ХРОНИКА ПОРАЖЕНИЙ: ВАЛЬМИ — КАМПО-ФОРМИОЛеопольд II, подобно своему отцу Францу Стефану, был, как иронически заметил один современник, «неутомимым народонаселителем»: он произвел на свет 16 законных детей и одного


Часть вторая ИМПЕРИЯ

Из книги История Рима (с иллюстрациями) автора Ковалев Сергей Иванович

Часть вторая ИМПЕРИЯ


Часть вторая МИРОВАЯ ВОЙНА 1914–1918 годов

Из книги Решающие войны в истории автора Лиддел Гарт Бэзил Генри

Часть вторая МИРОВАЯ ВОЙНА 1914–1918 годов ПРЕДИСЛОВИЕ Когда эта книга впервые появилась в черновом виде, я воздержался от включения в нее каких-либо исследований по теме войны 1914–1918 годов, чувствуя, что, хоть и имеется в избытке материал из архивов или личных свидетельств,


Часть вторая Мировая война 1914–1918 годов

Из книги Решающие войны в истории [litres] автора Лиддел Гарт Бэзил Генри

Часть вторая Мировая война 1914–1918 годов Предисловие Когда эта книга впервые появилась в черновом виде, я воздержался от включения в нее каких-либо исследований по теме войны 1914–1918 годов, чувствуя, что, хоть и имеется в избытке материал из архивов или личных свидетельств,


Часть вторая ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

Из книги Русские гусары. Мемуары офицера императорской кавалерии. 1911—1920 [litres] автора Литтауэр Владимир

Часть вторая ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА


Часть вторая. Неизвестная мировая война

Из книги Крым. Военная история [От Ивана Грозного до Путина] автора Верхотуров Дмитрий Николаевич

Часть вторая. Неизвестная мировая война Есть ли в истории неизвестная мировая война? Вопрос может показаться странным в свете всем хорошо известной хронологии мировых войн ХХ века: Первой мировой 1914–1918 годов и Второй мировой 1939–1945 годов. Однако, такая неизвестная


Часть первая. «ВТОРАЯ МИРОВАЯ — ТРЕТЬЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА»

Из книги Гитлеровская Европа против СССР. Неизвестная история Второй Мировой автора Шумейко Игорь Николаевич

Часть первая. «ВТОРАЯ МИРОВАЯ — ТРЕТЬЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА» Глава 1. ЗАРОЖДЕНИЕ ГЛАВНОЙ ТЕМЫ КНИГИ И НЕКОТОРЫЕ ТОМУ ВНЕШНИЕ ПОВОДЫ По сложившейся традиции в Европе широко празднуются годовщины (кратные десяти) открытия Второго фронта. В 2004 году на 60-летие Россия была


Глава пятая. Вторая мировая. Часть вторая

Из книги Из истории русской, советской и постсоветской цензуры автора Рейфман Павел Семенович

Глава пятая. Вторая мировая. Часть вторая Главлит во время войны. Русская идея. Литература в первые годы войны. Сталинград. Усиление цензурных преследований. Щербаков и Мехлис. Писатели в эвакуации. Фильм братьев Васильевых «Оборона Царицына». Управление пропаганды и


Часть 1 АКЦИЯ «ВТОРАЯ МИРОВАЯ»… «ПРАВДЮКИ» О ВОЙНЕ

Из книги Дело: «Злобный навет на Великую Победу» автора Бушин Владимир Сергеевич

Часть 1 АКЦИЯ «ВТОРАЯ МИРОВАЯ»… «ПРАВДЮКИ» О ВОЙНЕ Вот как совпало! Один за одним я получил два замечательных подарка. Писатель B. C. Геманов, в прошлом моряк-подводник, прислал мне из Калининграда только что вышедшую там свою книгу-исследование «Александр Маринеско», а за