Операция «Зимнее волшебство»: цели и средства

Операция «Зимнее волшебство»: цели и средства

Операция «Зимнее волшебство» по замыслу оккупационных властей должна была стать дополнением к операции «Заяц-беляк». Ее стратегической целью было создание «нейтральной зоны» в районе белорусско-латвийской границы; таким образом должно было быть блокировано распространение деятельности советских партизан на территорию Латвии. Белорусский историк А. Литвин пишет, что ширина «мертвой зоны» должны была составить 40 км.{9} Захваченные же во время операции советскими партизанами военнослужащие полицейских батальонов утверждали, что «мертвая зона» должна была составить 30 км.{10}

Как бы то ни было, уже сама постановка задачи о создании «нейтральной зоны» предопределяла массовое уничтожение находившихся в зоне операции деревень и значительной части местных жителей. Не приходится сомневаться, что это четко осознавалось как руководителями операции, так и непосредственными исполнителями.

Операция планировалась и проводилась под общим руководством высшего руководителя СС и полиции в Риге (рейхскомиссариат Остланд) обергруппенфюрера СС Ф. Еккельна.

^{На пепелище}

Первоначально в операции были задействованы семь латышских полицейских батальонов, один украинский полицейский батальон, полицейская рота СС, немецкие зенитные части и полубатарея артиллерийского дивизиона, два немецких взвода связи и авиагруппа особого назначения.{11} Показательно, что немецкие подразделения и украинский полицейский батальон не были включены в состав боевых групп, составив, таким образом, своеобразный резерв командования. Ударной силой карательной операции должны были стать латышские полицейские батальоны.

По состоянию на 6 февраля 1943 года в операции планировалось задействовать 273-й, 276-й, 277-й, 278-й, 279-й, 280-й и 281-й батальоны.{12} За исключением 273-го батальона, сформированного в июле 1942 года, остальные батальоны были частями нового формирования: они создавались в декабре 1942?— январе 1943 гг. Личный состав этих батальонов составляли в большинстве своем бывшие бойцы «самоохраны».{13} По всей видимости, часть из них участвовала в акциях по уничтожению евреев летом 1941 г., а так же в преследовании советских «окруженцев» и просоветски настроенных жителей Латвии.

Уже в ходе операции к ее проведению привлекались новые формирования: спешно сформированный 282-й латышский «охранный» батальон, 2-й литовский полицейский батальон, рота 36-го эстонского полицейского батальона. Состав боевых групп несколько изменился: в них были включены подразделения украинского и литовского полицейского батальонов, немецкая полицейская рота СС и немецкий моторизированный взвод жандармерии.{14} Таким образом, моноэтничный состав карателей был разбавлен; по оценкам советских партизан в целом латыши составляли 3/4 от общего числа карателей,{15} а в боевых группах?— и больше.

Боевым группам были также приданы айнзатцкоманды полиции безопасности и СД под командованием оберштурмфюрера СС Краузе и гауптштурмфюрера СС Кауфмана общей численностью 210 человек. В приказе Ф. Еккельна от 15 февраля 1943 года отмечалось: «Начальник полиции и СД дал задание одновременно с наблюдением в уже прочесанных местностях произвести также чистку от всех оставшихся бандитов и подозреваемых в бандитизме лиц. К обеим группам с этой целью прикомандированы особые айнзатцкоманды полиции безопасности и СД… Бандитов и подозреваемых расстреливать. Всех остальных лиц, если только они работоспособны, включая пригодных детей, СД в тесном взаимодействии с воинскими частями надлежит доставлять в тыл».{16}

Упоминания (весьма многочисленные) об этих подразделениях мы находим и в документах низового звена; так, например, в датируемом 27 февраля 1943 г. оперативном приказе 276-му, 277-му и 278-му латышским полицейским батальонам предписывается «операцию по прочесыванию вышеназванных областей проводить при тесном взаимодействии с оперативными командами СД».{17} Персональный состав этих «оперативных команд» к настоящему времени остается неизвестным, однако не исключено, что в их состав входили представители знаменитой «команды Арайса». Намек на это содержится в протоколе допроса служащего гражданской оккупационной администрации А. Хартманиса.{18}