Взятие Иерусалима

Взятие Иерусалима

[89]

Ночью и днем, в среду и четверг[90], мы двинулись со всех сторон на приступ города; но, прежде чем вторгнуться туда, епископы и священники, проповедуя и увещевая всех, повелели устроить Бога ради крестное шествие вокруг укреплений Иерусалима, усердно молиться, творить милостыню и соблюдать пост.

В пятницу[91] на рассвете мы ринулись на укрепления, но ничем не смогли повредить городу: и мы были все поражены и охвачены великим страхом. Затем, с приближением часа, когда Господь наш Иисус Христос удостоился претерпеть за нас крестную муку[92], наши рыцари, стоявшие на башне, яростно схватились с неприятелем; среди них были герцог Годфруа и граф Евстафий, брат его[93]. В это время один из наших рыцарей по имени Летольд[94] взобрался по лестнице на стену города. Едва только он оказался наверху, как все защитники города побежали прочь от стен. Наши пустились следом за ними, убивали и обезглавливали их вплоть до храма Соломона[95]. Там была такая бойня, что наши стояли по лодыжки в крови…

Эмир[96], который оборонял башню Давида[97], сдался графу[98] и открыл ему ворота, у которых паломники обычно уплачивали мзду[99]. Войдя в город, наши пилигримы гнали и убивали сарацин до самого храма Соломонова, где скопились турки. Враги дали нам самое жестокое сражение за весь день, так что их кровь текла по всему храму. Наконец мы одолели язычников. Наши люди схватили в храме множество мужчин и женщин. Их убивали сколько хотели, а сколько хотели, оставляли в живых. Много язычников обоего пола пытались укрыться на крыше храма Соломонова. Им Танкред и Гастон Беарнский передали свои знамена[100]. Крестоносцы рассеялись по всему городу, собирая золото и серебро, коней и мулов, а также завладевая домами, полными всякого добра.

Радуясь и плача от безмерной радости, пришли наши люди поклониться Гробу Спасителя Иисуса и вернуть ему свой долг[101]. На следующее утро[102] наши люди незаметно влезли на крышу храма, бросились на сарацин и, обнажив мечи, стали обезглавливать мужчин и женщин.

Иные сами кидались с крыши вниз. Видя это, Танкред впал в сильный гнев.

Наши люди постановили в совете[103], что каждый сотворит молитвы и подаст милостыню, дабы Бог избрал кого пожелает, чтобы он царствовал над другими и правил городом. Они распорядились также убрать вон тела убитых сарацин, которыми был полон почти весь город и которые распространяли сильное зловоние. Оставшиеся в живых сарацины вытащили покойников за городские ворота и сложили их в кучи величиною с дом. Никогда и никто еще не видел такого истребления язычников; и было приказано сложить костры, подобные пирамидам, и никто не ведает их числа, кроме одного Бога.