Последние деньки

Последние деньки

Последние полгода на свободе были грустными и торопливыми. Я знал, что в отношении меня расследуется уголовное дело. Знал, чем это закончится. Я торопился сделать как можно больше.

29 декабря арестовали Кирилла. За два дня до того возбудили уголовное дело и против меня, но это считалось тайной. Узнал я об этом от Клеточникова. Я думал, что меня сразу же и арестуют, но этого не случилось. Кирилл оказался первым, я – вторым. Мне было бы легче наоборот.

Год, начавшийся волшебной ночью в Таллине, заканчивался грустным новогодним вечером в Москве. Чекисты из наружки пили в подъезде шампанское, для чего попросили у Димки стаканы. Дима Леонтьев, человек мягкий и до невозможности интеллигентный, дал им бокалы и даже пошел выпить шампанского вместе с ними, а я отказался – позавчерашний арест Кирилла не располагал к братанию с чекистами.

Кирилл между тем держал в тюрьме голодовку, потом лежал в электростальской больнице с миокардитом, но все это уже не могло остановить начавшееся уголовное дело. 14 марта был суд. В зал суда кроме подобранной «публики» пустили только близких родственников и свидетелей защиты.

Кирилл виновным себя не признал, считая дело политическим, и от дачи показаний отказался. Адвокат требовал прекратить уголовное дело и освободить подсудимого из-под стражи. Прокурор напирал на уголовный характер дела, а на утверждения Кирилла, что на повторном обыске 14 октября 1977 года ему подбросили патроны, отреагировал самым непосредственным образом: «Разговор о якобы подброшенных патронах – это детский лепет. Нет оснований ему верить. Какой смысл был подбрасывать патроны на втором обыске, когда это можно было сделать на первом?»

После этого прокурор потребовал приговорить Кирилла к 3 годам лишения свободы.

За несколько дней до суда Клеточников передал нам сугубо конфиденциальную информацию о том, каким будет приговор Кириллу. Его должны были приговорить к двум с половиной годам лишения свободы условно и отправить на «химию» – так называемые стройки народного хозяйства. Решение об этом было принято где-то очень высоко. Это была хорошая новость, у нас ее знали всего несколько человек.

К сожалению, Марк Морозов передал нам эту информацию через Володю Борисова. Это решило исход дела. За день или два до суда Борисов поделился этой информацией с одним западным журналистом, чтобы, как он нам объяснил, показать, что на самом деле приговоры по политическим делам выносятся не в суде, а в высоких кабинетах и исход дела известен заранее. Доказывать эту общеизвестную истину особой нужды не было, а риск утечки информации был велик. Однако желание Борисова продемонстрировать перед западными журналистами свою значительность и осведомленность перевесило все остальное. Говорил он с журналистом на улице, полагая, что их никто не слышит. Как передал нам позже Виктор Орехов, КГБ записал этот уличный разговор. Теперь у властей оставался единственный способ пресечь возможные обвинения в ангажированности суда – вынести другой приговор, а не тот, о котором диссидентам и западным корреспондентам стало известно накануне процесса. Кирилла приговорили к двум с половиной годам лишения свободы в колонии общего режима. К реальному сроку, а не условному.

Позже неуемное тщеславие Борисова погубило и еще одно дело. Пару лет спустя, когда я был уже в якутской ссылке, в Рабочую комиссию поступила информация от одного уголовника из Красноярской краевой психиатрической больницы. Он сообщал, что лет десять назад в этой психбольнице находился немец, сидящий по лагерям и психбольницам с конца войны. Насколько он помнит, звали его Пауль Вулленбург и был он дипломат. Уголовник то ли сидел с ним сам, то ли знал кого-то, кто с ним общался. Мы предположили, что речь может идти о Рауле Валленберге, шведском дипломате, во время войны спасшем от нацистов более ста тысяч венгерских евреев и арестованном в 1945 году военной контрразведкой «СМЕРШ». Официальная версия гласила, что в 1947 году Валленберг умер от инфаркта во внутренней Лубянской тюрьме. По неофициальным сведениям, его гораздо позже встречали в ГУЛАГе.

Все это надо было проверять, и очень осторожно. Я занялся этим делом и написал письма друзьям в Красноярск и человеку, знакомому с некоторыми красноярскими врачами-психиатрами. Письма ушли, разумеется, не по почте, а с нарочными, и все это заняло немало времени. Предстояло очень аккуратно установить контакт с этим уголовником, встретиться с ним и расспросить обо всем подробно.

Однако об этом деле узнал от Рабочей комиссии Володя Борисов. Сгорая от нетерпения, он устроил в Москве пресс-конференцию для западных журналистов, на которой рассказал все, что нам к тому времени было известно об этом деле. Конечно, это была сенсация, о Валленберге тогда много писали и говорили. Борисов получил свою минуту славы, а тоненькая ниточка, связывающая нас с этим делом, безнадежно оборвалась. Написавшего нам уголовника немедленно этапировали из психбольницы, и разыскать его мы уже не смогли. Да и остался ли он жив после всего этого?

1978 год был богат судебными процессами. 22 марта в городе Василькове под Киевом слушалось дело Мирослава Мариновича и Николая Матусевича, членов Украинской группы «Хельсинки». Я поехал на суд вместе с Таней Осиповой. Мы не надеялись попасть в зал суда, но рассчитывали хотя бы постоять перед зданием вместе с остальными нашими украинскими друзьями. Ничего не получилось. Едва мы подошли к суду, как нас молча и без объяснения причин задержала милиция и повезла обратно в Киев. На железнодорожном вокзале мы некоторое время сидели в линейном отделении милиции, и милицейское начальство требовало, чтобы мы сами оплатили билеты до Москвы. «Мы не собираемся возвращаться сейчас в Москву, с какой стати мы должны покупать билеты на поезд?» – возражали мы с Таней. После долгих и мучительных переговоров с вышестоящим начальством киевские менты все-таки купили нам билеты за свой счет и повели к поезду.

В Киеве на вокзале, чтобы перейти к нужному перрону, надо подняться на несколько пролетов вверх по лестнице и затем идти по крытому переходу. На каждой лестничной площадке встречаются четыре лестницы – две вверх и две вниз. Толкучка там обычная, вокзальная. Несколько ментов прокладывали нам в этой толчее дорогу, при этом, потеряв бдительность, все они с какого-то момента оказались впереди нас. На ближайшем лестничном перекрестке я толкнул Таню в бок, мы переглянулись и не пошли вверх за ментами, а побежали вниз к выходу. Потерялись мы в вокзальной суматохе мгновенно. Через несколько минут мы уже были на задворках вокзала в каких-то переулках, а затем взяли такси и поехали в город по своим делам.

По возвращении в Москву меня снова ждала плотная конвойная слежка. Но она уже не могла произвести на меня никакого впечатления и даже помешать моим планам. По делам Рабочей комиссии мне надо было лететь в Запорожье, чтобы встретиться с переведенным туда в психбольницу политзаключенным Вячеславом Миркушевым. От слежки я избавился с помощью Алены Арманд, попросившей своего знакомого с первого этажа выпустить меня через окно.

Это была незабываемая поездка. Судьба улыбнулась мне перед посадкой еще раз. Я сидел в самолете и думал, что скоро меня арестуют, а как бы славно было еще разок побывать на море, которое я так любил с самого детства. В разгар моих мечтаний командир корабля объявил пассажирам, что в Запорожье мы сесть не сможем из-за плохой погоды и поэтому совершим вынужденную посадку в Адлере – аэропорту города Сочи. Мне показалось, что я творю судьбу силой своего воображения!

В Адлере наш вылет объявили через четыре часа. Я пошел бродить по окрестностям, поднялся в гору, на склоне которой расположились ровные ряды чайной плантации. В Москве была еще слякотная апрельская весна, а здесь светило яркое солнце, было жарко, и воздух напоен сумасшедшими южными ароматами ранних цветов, табака, чая и беззаботной жизни. Между двух рядов чая я лег загорать. С холма был виден аэропорт, за ним море, белые пароходы, маленькие катера и рыбачьи лодки – какая-та совсем другая, не московская жизнь, будто я вообще попал в другую страну. Я замечтался, задремал и, разумеется, упустил свой самолет. Этим же вечером я улетел следующим рейсом в Запорожье, сделал все запланированные дела и через день вернулся в Москву.

От Клеточникова пришло известие, что по моему делу в специальных и общих психиатрических больницах страны проведено десять совместных выездных комиссий Министерства здравоохранения СССР, МВД СССР и Генеральной прокуратуры. Обвинение мне будет предъявлено по книге «Карательная медицина». Это было неплохой новостью – значит, до Рабочей комиссии руки у них еще не дошли. Но мои дни на свободе, понятное дело, были сочтены.

На понедельник 15 мая было назначено начало суда над Юрием Орловым. Дня за три-четыре до этого Клеточников передал, что меня арестуют в первый день судебного процесса. Арестуют прямо около здания суда, будто на 15 суток, как это часто бывает во время политических процессов.

Я поехал в Малаховку прощаться с Таней. Это было тяжелое прощание. Она смотрела на меня как на обреченного, которому ничем нельзя помочь. В сущности, так оно и было. Утром я ушел и, не дойдя до автобусной остановки, обернулся и долго смотрел на ее дом. Она стояла на балконе, мы помахали друг другу рукой, и я вдруг ясно понял, что теряю ее, что больше ее не увижу, что шестилетней истории наших отношений приходит конец. Мне было грустно, и я пытался успокоить себя тем, что я сам выбрал такую судьбу.

О предстоящем аресте я известил самых близких друзей, и мы решили устроить накануне ареста отвальную. В воскресенье отпразднуем, а в понедельник поедем к суду над Орловым, где меня и арестуют.

Я все еще жил у своего приятеля Димы Леонтьева, но в его холостяцкой квартире не было никаких условий для приема гостей, не хватало даже посуды. Прощальный обед решили устроить у Иры Гривниной, жившей на десятом этаже в доме напротив. В субботу закупили продуктов и выпивки. Вечером появилась слежка – мои старые знакомые, ходившие за мной не один месяц.

В воскресенье с утра Ира Гривнина со своим мужем Володей Неплеховичем и еще кем-то из наших друзей занимались последними приготовлениями к торжественному обеду, который был назначен на два часа дня. В полдень, когда все разошлись, кто за продуктами, кто за посудой, раздался телефонный звонок. Звонил сам Клеточников предупредить, что меня арестуют сегодня.

Ситуация переменилась. Торжественный обед оказался под угрозой. Вскоре, однако, все собрались. Пришел и папа, с которым мы последнее время вовсе не общались. Узнав о предстоящем моем аресте, он пересилил себя и пришел, несмотря на наш разрыв. Уже накрыт был стол и мы даже успели на кухне что-то выпить и закусить, когда в дверь позвонили. Это были они.

Обыск проводила следственная бригада прокуратуры. В постановлении было указано, что проводится он в рамках возбужденного против меня уголовного дела. Статья 1901 УК РСФСР – распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй. Ничего нового.

Мы еще успели выпить за мою удачную дорогу и даже попробовать разных приготовленных вкусностей. Однако следователям такая торжественная и в то же время беззаботная обстановка не нравилась. Что это такое – в доме идет обыск, а они пируют? Вдобавок ко всему я начал им что-то объяснять про уголовно-процессуальный кодекс, про свои права и их обязанности. Это было для них чересчур. Следователь распорядился меня увести. Мы с друзьями обнимались, целовались, прощались. С Димкой шутили, что встретимся на зоне. Впервые за долгое время обнялись с папой и пожали друг другу руки. Потом, не дожидаясь окончания обыска, оперативники меня увели.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Последние дни

Из книги Красный террор глазами очевидцев автора Волков Сергей Владимирович

Последние дни На другой день утром Миронина вызвали из камеры для перевода в тюрьму. Ему объявили, что после обеда его увезут. Адъютант коменданта Е. сказал ему:— Ваше счастье, что вас переводят… Раз переводят, значит, вы спасены.— А остальные? — спросил Миронин.Адъютант


ПОСЛЕДНИЕ ДНИ

Из книги Гумилёв сын Гумилёва автора Беляков Сергей Станиславович

ПОСЛЕДНИЕ ДНИ Еще с осени 1991-го Гумилева мучили боли в печени. Болезнь продолжалась несколько месяцев, Гумилев, по своему обыкновению, избегал госпитализации. В начале апреля Людмила Стеклянникова пришла к нему по журналистским делам. Гумилев положил ее руку себе на


Последние деньки жизни-праздника

Из книги Женщины на российском престоле автора Анисимов Евгений Викторович

Последние деньки жизни-праздника К своему пятидесятилетнему юбилею в декабре 1759 года Елизавета сильно сдала. Все кремы, мази, пудры, ухищрения парикмахеров, портных, ювелиров были бессильны – приближалась безобразная старость. Для Елизаветы, как ни для какой другой


Последние планы

Из книги Повседневная жизнь армии Александра Македонского автора Фор Поль

Последние планы При входе в Ормузский пролив всё изменилось. Главный порт Гармозия обязан своим названием финику, основному продукту Кармании. Но здесь выращивали также хороший виноград, пшеницу, ячмень, сахарный тростник. Жители рассказывали о золотых и серебряных


Последние дни Торквемады

Из книги Торквемада автора Нечаев Сергей Юрьевич

Последние дни Торквемады Когда Торквемаде стало совсем плохо, королева Изабелла сама приехала к нему, чтобы попрощаться.— Мне прискорбно видеть вас больным, монсеньор, — сказала она.Томас де Торквемада лежал, как обычно, на твердом тюфяке, тяжело дыша. Болезнь


Последние тимуриды

Из книги Империя степей. Аттила, Чингиз-хан, Тамерлан автора Груссе Рене

Последние тимуриды Перед лицом мощного тюркского государства Персии, последние тимуриды превратились в то время в мелких местных князей Трансоксианы и Хорасана. К тому же эти оставшиеся владения оспаривались многочисленными врагами. На смену Абу Саиду пришел его сын


Дополнение Последние открытия и последние работы относительно «искусства степей» (1951 г.)

Из книги Империя степей. Аттила, Чингиз-хан, Тамерлан автора Груссе Рене

Дополнение Последние открытия и последние работы относительно «искусства степей» (1951 г.) История Топа, или тюрков-тобгачей, господствовавших в Северном Китае в V-м веке, исключительно интересна тем, как она демонстрирует нам тот же тип тюрко-монгольской орды, наполовину


Последние дни…

Из книги Полководец автора Карпов Владимир Васильевич

Последние дни… Полководец не может своими усилиями, своим талантом придумать и осуществить такое, для чего нет соответствующих предпосылок в виде материально-технических и духовных возможностей армии и экономики страны. Поэтому, говоря о больших заслугах генерала


Последние

Из книги Детство в царском доме. Как растили наследников русского престола автора Бокова Вера Михайловна

Последние В семье Александра Александровича считали человеком негодным для управления государством. Он был тугодум, старательный середнячок. Тщательно занимаясь старшим сыном, Мария Александровна отчасти намеренно сдерживала развитие остальных мальчиков, опасаясь


Последние вдохновенные

Из книги Повседневная жизнь людей Библии автора Шураки Андре

Последние вдохновенные Захария и Малахия попытаются перевести в политический контекст эсхатологию второго Исайи. В Зоровавеле они склонны видеть носителя мира: и эта мысль кладет конец великой эпохе пророчества Израиля. Разрушенное святилище лишило народ источника


Глава 6 «Счастливые времена» и «золотые деньки»

Из книги Величайшая подводная битва. «Волчьи стаи» в бою автора Халхатов Рафаэль Андреевич

Глава 6 «Счастливые времена» и «золотые деньки» С первых дней войны Дёниц установил для себя строгий распорядок дня, которого он придерживался в течение последующих пяти лет. В 9.00, всегда сосредоточенный и подтянутый, он появлялся в рабочем кабинете своего штаба и


Последние дни

Из книги Гоголь в Москве автора Молева Нина Михайловна

Последние дни «4 февраля я сидела в нашей маленькой гостиной с Митей Карташевским (брат Константин, Митя и Любенька только что приехали из деревни, самовар был па столе). Мы говорили очень живо о Карташевских. Передняя комната была темна, портьерка в нее поднята; я услышала


Последние атланты

Из книги В поисках затерянного мира (Атлантида) автора Андреева Екатерина Владимировна

Последние атланты Когда атланты воевали с народами Средиземноморья, все молодые люди отправились за Геркулесовы столбы. С тоскою смотрели оставшиеся на далёкий морской горизонт, надеясь увидеть первые корабли — вестники возвращения воинов. Но горизонт был мрачен и


Последние дни Ганзы

Из книги История войн на море с древнейших времен до конца XIX века автора Штенцель Альфред

Последние дни Ганзы Начиная с 1563 года, Любек, в союзе с Данией, снова вел против Швеции, захватившей незадолго перед тем ганзейский торговый флот, семилетнюю войну, в которой (что очень знаменательно для тогдашнего положения дел) даже Висмар, Росток и Штральзунд оставались


Последние дни

Из книги Мифы и загадки нашей истории автора Малышев Владимир

Последние дни Вернуться в Россию снова разведчику не удалось – власть в Петрограде захватили большевики. Закончилась и шпионская карьера писателя, у него обнаружился туберкулез, и на работе в разведке пришлось поставить крест. Однако его писательские дела пошли в гору,


В ПОСЛЕДНИЕ ДНИ

Из книги Советский полпред сообщает… автора Черноусов Михаил Борисович

В ПОСЛЕДНИЕ ДНИ 15 марта 1936 года Гитлер захватил всю Чехословакию, разорвав мюнхенское соглашение. Спустя неделю фашисты заняли принадлежавший Литве порт Клайпеда (Мемель). В начале апреля Муссолини оккупировал Албанию. От Варшавы Берлин потребовал отдать Гданьск