Автографы дяди Гиляя

Автографы дяди Гиляя

Вряд ли возможно описать то чувство, какое испытываешь, когда среди старых архивных бумаг вдруг находишь что-то необыкновенное. Такую радость открытия испытал я, работая однажды в архивных фондах Вологодского областного музея, когда в моих руках оказалась папка с выцветшей надписью на обложке: «Вл. Гиляровский». А в ней среди газетных вырезок, книжек, фотографий и разных бумаг я обнаружил два подлинных письма земляка вологжан, известного русского писателя и журналиста Владимира Алексеевича Гиляровского. Оба письма были адресованы литератору Александру Никаноровичу Зуеву, другу В. А. Гиляровского, находившемуся тогда, как видно из текста письма от 15 июня 1934 года, в Шенкурске, Архангельской области.

Второе письмо написано карандашом и не датировано. Лишь в левом верхнем углу первой страницы помечено, очевидно, рукою А. Н. Зуева: «Последнее письмо». Второго октября 1935 года Владимира Алексеевича не стало.

Читая Гиляровского, я обратил внимание на то, что в его творчестве не так уж много страниц посвящено Северу и родным вологодским местам. Лишь глава «Детство» в «Моих скитаниях», несколько рассказов и стихотворений навеяны воспоминаниями вологодской юности. Слишком рано, еще не закончив учебу в гимназии, убежал он из родного дома скитаться по Руси.

И все же, как видно из последних писем Владимира Алексеевича, он и на закате дней не забывал про свою вологодскую родину. Эти его письма — признание в любви к ней.

«Юный мой друг Александр Никанорович, — пишет Гиляровский в первом письме. — Сижу один за столом, все давно спят, а мне не спится: голова болит, очень переутомился за зиму и 18-го я с Марьей Ивановной еду на все лето в свое прекрасное Картинно… Буду отдыхать в первый раз в жизни целое лето без работы, в первый раз, после 60 лет непрерывной работы. И уже сейчас, на этом первом письме тебе, которое само пишется, я отдыхаю. Мне грезится мое детство беззаботное среди северных вологодских лесов, радостно вспоминаются наши лыжные зимы и ягодные, жаркие и короткие лета… Судьба меня бросила на Волгу, в степи задонские табунные, на Дунай, на Балканы, на Кавказ. И с той поры я больше не видел прекрасного, то тихого, то грозно-морозного Севера — и вот сейчас только, в этом письме, предвкушая грядущее лето отдыха, полного отдыха, уже заранее охваченный поэзией, я вдохновляюсь воскресающими передо мной кусочками красочного детства и первых дней юности»…

Конечно, Гиляровский не мог забыть город своего детства и юности. Вологда была для этого незаурядного человека не просто местом жительства, а началом всех его творческих дел.

Именно здесь Володя Гиляровский в 1865 году пошел в первый класс гимназии. В гимназии же он начал писать и первые свои стихи, одобряемый в этом своем творческом увлечении учителем русского языка Прохницким. Позже, в 1873 году этот учитель выпустит книжку в Вологде и напечатает там стихотворение своего ученика Владимира Гиляровского «Листок». Так что и первая публикация будущего писателя появилась в Вологде.

В 1865 году вологодский гимназист Гиляровский впервые посещает местный драматический театр, который с этого дня становится его любовью на всю жизнь.

В Вологде же впервые Гиляровский попал и в цирк. В долгой и бурной своей жизни был он и актером, и циркачом, и основателем «Русского гимнастического общества». А начиналось все в Вологде, еще в детские годы. Вот почему Владимир Алексеевич с любовью вспоминает родные места:

Там детство я провел,

Там родина моя…

Сияние северное…

Волчий вой… Метели…

Корявые березки,

Купольные ели,

И снежной тишины

Суровые края

Я как-то бросил,

Отдал юность я

С моим характером

Тревожным, беспокойным

И приключениями, и войнам.

До старости мотался

По концам земли

От родины вдали.

И вот теперь уж

На закате дней

Я вспоминаю

С детской радостью о ней.

Земляники — поляники

Ароматные долины,

Воздух свежий,

След медвежий

В диких зарослях малины…

Эти стихотворные строки Гиляровского тоже из его письма А. Н. Зуеву.

«Когда я начинал первую строчку, — пишет далее Владимир Алексеевич, — я, как всегда, не знал, что будет дальше — и, как видишь, начинаю мое предполагаемое летнее увлечение, благодаря тебе, с моего детства. И как рад, что я в первый раз вспомнил за этим письмом все дорогое, давно забытое — и будто вот сейчас передо мной еще задолго до земляники желтеют луга — ты, наверное, их застанешь еще, эти „золотые бубенчики, дикие розы холодного Севера“. Я забыл, как их называли в детстве, а, по-моему, это желтые розы Севера! Вот только сию минуту, на этой строчке я вспомнил, что у нас в деревнях называли земляница, поляница, брусница, голубица (гонобобель)… И так с детства я начинаю мои „Записки поэта“…

…Тороплюсь послать письмо, чтобы оно застало тебя. Береги его и каждую пятилетку читай, чтобы не забыть нашу прекрасную родину, где зимой первое дело катаники! А я вот позабыл в теплых странах катаники, а письма такого, как это, мне никто не написал — и я забыл поэзию детства»…

Так несколько страничек, написанных рукою Владимира Гиляровского, высветили для меня по-новому одну из сторон его личности: постоянную и незатухающую до глубокой старости любовь к родной земле и возвращение к ней хотя бы мысленно в письмах к своему другу.

Адресату Гиляровского, журналисту и писателю Александру Зуеву было в то время около сорока лет. Впоследствии он стал известен как автор нескольких книг повестей и рассказов; возглавлял в свое время отдел прозы журнала «Дружба народов». От него-то в 1948 году и поступили в Вологодский краеведческий музей письма В. А. Гиляровского.

В архивной папке лежали и две книги писателя, изданные в Москве в 1926 году. На одной из них «Москва и москвичи. Воспоминания», издания Всероссийского союза поэтов рукою Гиляровского написана простым карандашом дарственная надпись: «Ив. В. Федышину на память о Москве, когда я знал его учеником училища живописи. Вл. Гиляровский».

На другой — «От Английского клуба к Музею революции» — красными чернилами написан еще один автограф: «Тов. Федышину Ив. Вас. на память о старой Москве и авторе. Влад. Гиляровский. 1926 г. окт. 28».

Рядом с книгами в той же папке — почтовая открытка, на которой рукой писателя выведено: «В Чистополь, Якову Ивановичу» и совсем короткое письмо: «Привет из Москвы. Дядя Гиляй». Столь краткое послание объясняется, очевидно тем, что на лицевой стороне почтовой открытки, выпушенной в первые дни Отечественной войны 1914 года напечатано было патриотическое стихотворение Владимира Гиляровского «Война и мир»:

На небе яркие зарницы,

Предвестник гроз, рокочет гром

И от деревни до столицы

Русь встала в вихре боевом.

Переродилась, отрезвела,

Вздрогнула мощная стена,

Рука огнем борьбы полна.

И вижу я полет орлиный,

Все имена, народ и Царь

Сплотились крепко в дух единый,

Несут все жертвы на алтарь.

Слились сермяга и порфира

В стенах незыблемых Кремля,

И добывает мир для мира

Железом русская земля.

И силен, правдой вдохновенный,

В борьбе с коварством исполин —

Кто победит? Тевтон надменный

Иль благородный славянин?

Двоим нам тесно! Не искали

И не хотели мы войны,

Мы для спасенья братьев встали,

Пошли за честь родной страны.

И грозно на защиту права

Волной поднялся весь народ —

Кто встал за правду — честь и слава,

А меч поднявший — да падет!

Влад. Гиляровский

г. Москва. 4 августа 1914 г.

Тому же адресату послана была Гиляровским и небольшая записка, которая теперь лежала в архивной папке. Написанная в семнадцатом году, она показалась мне на удивление современной.

Милый Яков Иванович!

Будь здоров и весел! Черкни и мне словечко. Мы в Москве живем, слава Богу, хотя и впроголодь, но это уже вошло в привычку!

Больше болтаем языком.

Я еще месяц назад, сказал:

«Комитеты! С вашим вечем

Скоро с… нам будет нечем!»

. . . . . . . . . . . . .

Твой Гиляй

1917 г. Авг. 27.

Я закрыл архивную папку с желанием узнать что-нибудь о тех людях, с кем связаны эти автографы Гиляровского. Фамилия Жидкова мне ни о чем не говорила, а вот Федышиных в Вологде хорошо знают. Знавал и я по работе в музее известного реставратора и собирателя древних икон Николая Ивановича Федышина. Предположив, что Иван Васильевич, которому посвящены автографы В. А. Гиляровского его отец, я и отправился к старому знакомцу.

Оказалось, что книги с автографами сдал в музей сам Николай Иванович. Поведал он и об истории знакомства его отца со знаменитым писателем.

Имея с детства художественное дарование, Иван Федышин захотел его развить в первопрестольном граде Москве, в знаменитом тогда Училище живописи, ваяния и зодчества. Для чего и приехал вологодский паренек в начале 900-х годов в Москву, где жил его родной дядя Яков Иванович Жидков, служивший в правлении общества Московско-Казанской железной дороги.

А Яков Иванович был в добрых отношениях с известным всей Москве литератором и «королем репортеров» Владимиром Гиляровским или дядей Гиляем, как все его звали. Да к тому же был дядя Гиляй земляком вологжан. Так что лучшего покровителя для молодого художника и желать было нельзя.

Владимир Алексеевич Гиляровский дружил со многими великими русскими живописцами, знал и как мог помогал десяткам молодых и только еще начинающих свой путь художников из Училища живописи. Об этом дядей Гиляем в книге «Москва и москвичи» написан очерк «Начинающие художники».

А о взаимоотношениях Гиляровского с художниками написана целая книга внучкой писателя Е. Киселевой, которая так и называется «Гиляровский и художники». В ней, кстати, есть упоминание о знакомстве юного вологодского художника с дядей Гиляем, когда Ваня Федышин принес знаменитому земляку свои работы.

Так в круг друзей и добрых знакомых дяди Гиляя, куда входили А. Чехов и Л. Толстой, А. Куприн и Ф. Шаляпин, И. Репин и А. Саврасов, И. Бунин и братья В. и А. Васнецовы вошел и юный художник из родных Гиляровскому вологодских мест.

В 1920 году, будучи преподавателем рисования, И. В. Федышин писал: «Учитель жизни моей, Владимир Алексеевич! Памятую Ваш завет любить человека. Двадцать лет назад я пришел к Вам в Москву из Соловков мальчуганом, а теперь учу Вашим заветам своих учеников».

— Есть у меня и книга, подаренная Гиляровским Якову Ивановичу Жидкову, — сказал Николай Иванович, когда мы вновь заговорили об автографах и подал мне небольшой томик сборника «Шипка прежде и теперь», изданного в 1902 году, и я прочитал на обложке дарственную надпись: «Моему другу Якову Ивановичу Жидкову от автора».

А Николай Иванович Федышин, у которого оказался богатый личный архив совсем уж неожиданно достает из шкафа большой бумажный лист, на котором я вижу строчки, написанные размашистым почерком дяди Гиляя. Целое стихотворение! Вот оно:

Султанову

Кругом настроил разных будок

Таков царей должно быть рок

И смело говорит рассудок,

Что то не памятник — судок!

Любуйся, древняя столица,

Чего ты не видала встарь:

Здесь уксус, перец и горчица,

А посередке государь!

Способен инженер Султанов —

От всей душ я говорю:

Гаремы строить для султанов,

Ну, а не памятник царю!

В. Гиляровский.

В этом стихотворении дядя Гиляй высмеивает некого автора памятника, поставленного в Московском Кремле и вызвавшего насмешки многих москвичей.

Дядя Гиляй был известен как автор многочисленных экспромтов на разные случаи жизни. Вспомним хотя бы его знаменитый экспромт на выход пьесы Л. Толстого «Власть тьмы»:

«В России две напасти:

Внизу — власть тьмы,

А наверху — тьма власти».

Вот и на листе из федышинского архива рядом со стихом «Султанову» Гиляровский пишет едкий экспромт:

«Восьмое чудо на земле

У нас явилося в Кремле.

Царь-колокол,

Царь-пушка,

И рядом Царь-избушка

27 авг. 28 г.»

— А свою первую книгу Гиляровский подарил моему отцу еще в 1905 году, когда тот учился в Училище живописи, — говорит Николай Иванович. — Ее нет в той архивной папке. Она выставлена в экспозиции.

Мы идем в музейный зал и там я читаю еще один автограф дяди Гиляя на обложке его книги стихов «Забытая тетрадь»: «Молодому художнику Ив. Вас. Федышину от старого писателя на добрую память. В. Гиляровский. 15 июня 1905 г.»

И тут же на обложке стихотворные строчки, посвященные его молодому другу:

«Пройдут года, откроешь ты

Тетрадь случайно пред собою,

И пусть кипучею волною

Воскреснут с прелестью былою

Далекой юности мечты

Вл. Гиляровский».

Иван Федышин на всю жизнь запомнил мудрые советы дяди Гиляя и с благодарностью следовал им.

В 1909 году он закончил Училище живописи, ваяния и зодчества и до 1912 года жил в Ростове-на-Дону. Потом переехал в Вологду, преподавал рисование в учительском институте, а в январе 1924 года стал заведовать художественным отделом Вологодского музея.

В те трагические для России годы особенно потери несла Русская Православная Церковь. Закрывались и разрушались монастыри и храмы, уничтожались иконы и церковная утварь. Иван Федышин почти постоянно находился в поездках по Вологодчине, спасая национальное достояние. В эти годы он и положил начало знаменитому и поныне иконному собранию Вологодского музея. Иконы нужны было не только сохранить, но и возвратить к жизни. Для этого в 1926 году он вновь едет в Москву, где заканчивает курсы в Центральных реставрационных мастерских, а в Вологде создает собственную реставрационную мастерскую при музее. В этот год он вновь встречается с дядей Гиляем, о чем свидетельствуют автографы старого писателя.

В 30-е годы в иконном собрании Вологодского музея благодаря стараниям Ивана Федышина насчитывается уже пять тысяч спасенных от гибели икон.

В Вологду зачастили «спецы» из Москвы, для оценки собрания и отбора некоторых икон для выставок, в том числе и зарубежных. По сути же отбирали для продажи. Иван Васильевич противился этому грабежу: подсовывал плохие иконы, замазывал и прятал особенно ценные. А однажды, когда очередная комиссия пришла снимать с колокольни Софийского собора старинные колокола, он встал в дверях на пути комиссаров и сумел победить.

Такой строптивец не мог нравиться тогдашним властям, и зимой 1937 года по ложному доносу Иван Федышин был арестован и без суда и следствия отправлен этапом в концлагерь под Белозерск, в бывший там Новоезерский монастырь. Всего два года провел он в том лагере, но здоровье свое подорвал и еще через два года, 5 мая 1941 года, умер в самом творческом возрасте, 56 лет от роду.

Для его сына Николая Ивановича Федышина Вологодский музей — дом родной. Здесь он родился и жил до пятидесяти лет. Здесь Николай Иванович продолжил дело своего отца, став художником-реставратором еще в 1954 году. Так же, как и отец, Николай Федышин по вологодским градам и весям в разрушенных храмах, на чердаках заброшенных домов искал и находил старые иконы. Он пополнил поредевшее иконное собрание отца и всю свою жизнь посвятил реставрации древнерусской живописи, став реставратором высшего класса, Заслуженным работником культуры России.

Но, по словам Николая Ивановича, жизни его не хватит, чтобы восстановить все собранные иконы. Потому-то рядом уже многие годы работают его сыновья Иван и Николай — внуки Ивана Федышина — третье поколение семьи художников-реставраторов и хранителей прошлого. Так в старину и было на Руси.

И еще об одном вологодском автографе дяди Гиляя здесь стоит сказать. Он давно известен вологжанам, так как находится в областной библиотеке на книге «Негативы» и доступен каждому читателю.

Сборник «Негативы» вышел в Москву в 1900 году и многие из его рассказов навеяны вологодскими впечатлениями автора. Недаром дядя Гиляй книгу эту подарил вологжанину, написав: «Дорогому земляку Сергею Васильевичу Рухлову[1] от всей души. 5 января 1902 г.» А рядом четыре стихотворных строки:

«Здесь все: тревоги и мечтанья

Порывы прежних бурных дней,

Народа горькие страданья

И беды юности моей!

В. Гиляровский».