Глава 2 КОПЬЕ И ПИКА

Глава 2 КОПЬЕ И ПИКА

Копье появилось давно, на заре человечества. Приблизительно двадцать тысяч лет назад острый кусок кремня, привязанный к концу палки, служил для охоты ради пропитания или для убийства врага ради личного удовлетворения. Это грубое орудие со временем усовершенствовалось и в эпоху неолита (около 6000 лет назад) превратилось в настоящее копье с изящно отделанным кремневым наконечником, а позже (около трех с половиной тысяч лет назад) приобрело красивое бронзовое острие (рис. 63).

Рыцарское оружие такого рода, естественно, представляло собой длинное копье, но, прежде чем мы приступим к рассмотрению, стоит взглянуть на его предшественников и разобраться, как ими пользовались. Форма наконечника за многие века не подверглась значительным изменениям. Наконечник, который солдаты фараона применяли в то время, когда Египет утверждал свою власть в Восточном Средиземноморье, формой мало отличается от наконечников, применявшихся в войсках королевы Виктории, когда они утверждали власть британской короны в Индии. А за те три тысячи лет, которые разделяют эти эпохи, мы видим, что копья мало менялись на пространстве от Уэльса до Японии и от Финляндии до Марокко.

В Древней Греции (приблизительно с 600 по 120 год до н. э.) одним из способов применения копья в пешем строю было его метание с расстояния в несколько футов. Воин при этом старался поразить противника в область диафрагмы. Бросая копье, сражающийся продолжал бежать на противника и, когда тот сгибался вперед с копьем в животе, добивал его сильным ударом топора или меча по затылку. Если воин промахивался, то он мог попытать счастья, метнув второе копье, чтобы ранить им противника со второй попытки.

Римляне изобрели весьма своеобразную форму наконечника. Копье с таким острием называлось пилум. На конце помещался маленький листовидный наконечник, посаженный на длинную тонкую железную шейку, которая заканчивалась полым расширением, его насаживали на древко из ясеня или акации (рис. 64). Назначение этого длинного железного перешейка было следующим: встречая противника, легионер на бегу швырял в него пилум. Если оружие попадало в щит, то наконечник пробивал его, а железная шейка сгибалась под тяжестью массивного древка. Незадачливый противник не мог орудовать щитом, который тянул руку вниз под тяжестью копья. Естественно, наилучшим решением в данном случае было отрубить древко ударом меча или топора, но эту возможность исключал железный перешеек.

Такой тип копья был усвоен франками и англосаксами, которые называли его ангоном и использовали точно так же — с целью лишить противника возможности полноценно пользоваться щитом — если, конечно, копье не ранило тяжело или не убивало противника.

Греческие и римские всадники пользовались точно таким же копьем, как и пехотинцы, — легким дротиком с длинным острым наконечником, но никогда не сражались пилумом. Такие копья — из-за того, что они были очень короткими, — не брали под мышку, как рыцарское копье, а держали в руке. Иногда их метали.

Викинги и их предшественники имели на вооружении множество копий разнообразных типов. Каждый тип имел свое особое название — например, рубящее копье, копье на шнуре (такое копье метали с помощью петли, намотанной на древко), дротик и т. д. Многочисленные, хорошо сохранившиеся образцы таких копий были обнаружены в Дании. На многих древках даже сохранились петли, с помощью которых их метали. Для обозначения своих копий викинги использовали весьма красочные и поэтические названия. Копья часто называли «змеями»: Кровавый Змей, Змей Варлинден (Щит) и так далее. Кольчуги уподобляли сетям — очень удачное наименование для тяжелого плетения: например, «сеть для копий», в то время как копья иногда называли «рыбами сетей войны». Иногда копья называли витиевато и привлекательно — например, Летучий Дракон Сражения.

В пешем строю солдаты пользовались копьями в течение всех долгих веков, прошедших с эпохи шумеров (3000 год до н. э.) до Тридцатилетней войны в Европе (1648 год). Шумерские и египетские пехотинцы пользовались в бою копьями длиной около шести футов с наконечниками в виде широких лезвий; этим оружием работали, как винтовкой со штыком, причем действовали в жестком строю отдельными подразделениями. Таким оружием пользовались франки, саксы и викинги, шотландцы при Бэннокберне в 1314 году и французы при Пуатье в 1356 году, а также профессиональные наемные уэльские и брабантские копейщики в армиях XIV и XV столетий. Форма наконечника этого копья — не важно, пользовалась им пехота фараона, Фемистокла, Свейна Вилобородого, Брюса или Карла Смелого, — оставалась одной и той же: длина десять — двенадцать дюймов, ширина у основания два или даже три дюйма, а по средней линии проходило мощное ребро. В Средние века — в VIII и IX веке, а позже в XV — копья часто снабжались расположенными под наконечником крыльями или ушками, выполненными как деталь раструба (рис. 65). Такие широкие копья использовали как режущее и колющее оружие.

Другим специализированным типом пехотного копья была пика — колющее оружие с наконечниками разнообразной формы, насаженными на исключительно длинное древко, часто длиной до восемнадцати футов. Наконечник малый и узкий, имеющий в длину до шести дюймов, был не шире, чем идущее за ним древко (рис. 66). Первоначально пики использовали в Древней Греции, в македонском войске в период с 300 по 120 год до н. э. Они использовались с определенной целью правителем Македонии Филиппом, отцом Александра Великого. Пика стала основным средством ведения боевых действий в завоеванных Александром областях Среднего Востока до 168 года до н. э., когда вооруженные ими воины встретились в бою с римскими легионами у Пидны. Здесь пилум и короткий меч в руках опытного легионера превзошли пику, и она после этого перестает упоминаться в документах. Мы ничего не слышим о пиках до XV века, когда ее снова взяли на вооружение швейцарцы. Подобно тому как это было во времена древней Македонии, пика снова стала доминировать на полях сражений до большой кровавой битвы при Бикокке в Северной Италии в 1522 году, когда пиконосцы были наголову разбиты огневой мощью усовершенствованных аркебуз.

Причина, по которой пики отличались такой невероятной длиной, была проста. Три или четыре ряда воинов, стоявшие друг за другом, могли одновременно выставить вперед их острия. Воины первого ряда держали пики низко, уперев их тупые концы в землю за своей спиной; бойцы второго ряда выставляли свои пики между солдатами первого ряда, держа оружие на уровне первого ряда. В третьем ряду пики поднимали выше и клали их на плечи воинов переднего ряда (рис. 67). Воины в самых задних рядах держали пики поднятыми остриями вверх и были готовы занять место павших в первых рядах, чтобы не ломать строй. Построенная таким образом колонна, в которой насчитывалось зачастую до двух тысяч человек, была способна неудержимо катиться вперед, преодолевая любое сопротивление. Перед такими колоннами ничто не могло устоять, но только до тех пор, когда были изобретены пушки и аркебузы, огнем которых можно было расстраивать колонну, прежде чем она оказывалась в пределах непосредственного соприкосновения. До изобретения огнестрельного оружия перед колонной таких копьеносцев могла устоять только точно такая же колонна. При их соприкосновении происходило «выталкивание пик», то есть два строя давили друг на друга, как выдавливают друг друга линии в американском футболе — до тех пор, пока одна колонна не начинала отходить.

Было много других типов оружия, похожего на копье, — и все они являются прямыми потомками кремня, привязанного к палке палеолитического охотника. Это оружие не использовалось рыцарями Средних веков, но зато пехотинцы использовали его против рыцарей, что стало причиной изменений, происшедших в конструкции рыцарских доспехов. Учитывая такое влияние, мы все же рассмотрим это оружие. Все типы его можно назвать результатом скрещивания воинского копья и сельскохозяйственного сучкореза — секатора. Этот простой, но весьма эффективный инструмент предназначен для обрезания сучьев, стрижки живых изгородей и тому подобных манипуляций; этот инструмент производят до сих пор, придавая ему ту же форму, что и восемьсот лет назад (рис. 68). Этот инструмент имеет весьма почтенные традиции, в каждой местности производят свои оригинальные сучкорезы — например, уэстморлендские сучкорезы отличаются от глостерширских и т. д., хотя в принципе все они имеют одинаковую, по сути, конструкцию. Если сучкорез насадить на длинное древко, то он превращается в оружие пехоты, каковым он и был на протяжении всего раннего Средневековья. До 1300 года это было не что иное, как сучкорез на длинном шесте, и только начиная с этого времени в конструкцию было внесено нечто и от копья. В результате такого скрещивания, если можно так выразиться, появились две сестры — глевия и алебарда. На главном режущем крае клинка глевии имелся один большой копьевидный шип, а на другой стороне клинка — шип меньших размеров; сам же клинок по сравнению с секатором стал длиннее и уже (рис. 69). У алебарды лезвие было шире и короче, а спереди помещался острый выступ. На самом деле получился большой топор на пятифутовой рукоятке. (Кстати, когда говорят о шестах, на которые насаживали копья, топоры, глевии, алебарды и тому подобное, то словом «древко» обозначают шесты с копьями и пиками, а термин «рукоятка» оставляют для топоров, алебард и т. п.)

Это оружие было изобретено и усовершенствовано в XIV и XV веках. Глевия (которую в Англии называли биллем) стала весьма изящным и замысловатым оружием, в отличие от алебарды, которая приобрела законченную, максимально эффективную конструкцию приблизительно к 1470 году (рис. 70а), а потом постепенно перестала применяться и к 1525 году превратилась в декоративное и церемониальное оружие. Алебарды времен Елизаветы I были очень красивы, но абсолютно неэффективны как боевое оружие (рис. 706). Действительно, единственным их предназначением осталось красоваться в руках государственных и городских стражников.

За период с 1400 до 1600 года форма копья тоже претерпевала значительные изменения, а само оружие становилось более разнообразным. В Средние века каждой из этих форм давали собственное наименование, и теперь весьма трудно разобраться, какие именно копья назывались теми или иными терминами: вуж, рансер, гизарма, рунка и др. Вероятно, вуж — это то же самое, что и глевия, рансер был похож на билль, а гизарма — это очень большое и красивое копье, усовершенствование которого было закончено в одно время с алебардой, то есть около 1470 года. Это оружие чаще называли протазаном, наконечник которого напоминал клинок большого широкого меча. Как правило, клинок очень широк у основания (называемого плечами клинка), из которого по обе стороны выступают по одному крылу или ушку (рис. 71). Эти ушки отличаются от тех, что прикреплялись к описанным выше копьям, тем, что последние крепились к гнезду наконечника ниже лезвия, а в протазане эти приспособления выступали непосредственно из клинка. Десятки тысяч таких протазанов выковывались для настоящих сражений, но многие образцы были богато отделаны и украшены гравировкой, позолотой или золотыми и серебряными насечками; такие протазаны использовались как церемониальное оружие в свитах аристократов. С течением времени клинки становились меньше, а крылья, или ушки, — больше. Постепенно протазан принял такую форму, какую он имеет и в наши дни: например, в церемониальном вооружении йоменской охраны лондонского Тауэра. Эти церемониальные протазаны — впрочем, как и все древковое церемониальное оружие, — украшены большой кисточкой, прикрепленной к верхней части древка непосредственно под клинком. Такие же кисточки прикрепляли и к боевым протазанам. Но в этом случае цель была сугубо практической — кисточка впитывала кровь, стекавшую с клинка, и его рукоятка оставалась сухой.

Это оружие, применявшееся пехотинцами на протяжении длительного времени, не оказывало тем не менее существенного влияния на исходы битв, которые решались обычно тяжелой кавалерией — вооруженными всадниками и рыцарями. Однако в начале XIV века алебарда — новое изобретение фламандцев и швейцарцев — оказала большое влияние на усовершенствование доспехов и вооружение кавалеристов и рыцарей. В двух битвах — при Куртрэ во Фландрии (1302) и у горы Моргартен в Швейцарии (1315) — крупные силы великолепно экипированной кавалерии потерпели тяжелые поражения от пеших горожан и крестьян, вооруженных алебардами.

При Куртрэ цвет французского рыцарства, воины, вооруженные копьями и мечами, защищенные кольчугами, скрепленными на коленях и плечах железными бляхами, и прикрытые железными пластинами под плащами, совершили несколько доблестных, но плохо организованных атак, пытаясь, перейдя реку, разгромить густую толпу фламандцев. Случились две вещи, которых не ожидали французские рыцари. Во-первых, горожане стояли твердо, не дрогнули и не бросились в бегство перед горделиво выступавшими конями. Во-вторых, тяжеловооруженные всадники увязали в топком грунте луга, расположенного между рекой и позициями фламандцев. Пока рыцари барахтались в грязи, стараясь набрать скорость, чтобы обрушиться на ряды неприятеля, этот последний сам бросился вперед, перехватил инициативу и напал на воинов в доспехах, оказавшихся в весьма тяжелом положении. Алебарды (фламандцы называли их «гудендагами» — «добрый день») разрезали кольчуги, щиты и шлемы, как горячий нож кусок сливочного масла.

Дрогнули французские рыцари. Они попытались бежать, но им пришлось двигаться по топкой долине, в середине которой протекала быстрая река. В панике и беспорядке рыцари сгрудились на берегу реки. Те, кто достигли реки первыми, стали двигаться вдоль берега, стараясь отыскать мелкое место для переправы, но напиравшая масса других рыцарей сталкивала их в воду; они падали и сотнями тонули в мутной илистой речке.

У горы Моргартен произошло нечто подобное. Причины, приведшие к этому сражению, весьма сложны и запутаны, и мы не будем их касаться. Но вкратце дело сводилось к следующему: в 1314 году на трон Священной Римской империи были избраны два соперничавших короля, и один из кантонов Швейцарии, Швиц, решил, воспользовавшись всеобщей смутой, выйти из состава империи и провозгласил свою независимость. Брат одного из императоров, герцог Леопольд Австрийский, во главе рыцарского войска был послан принудить швейцарцев к должной покорности. Итак, в один из ноябрьских дней 1314 года эта армия двигалась по дороге к горной стране. Швейцарцы же блокировали все дороги, кроме одной, по которой и двинулись неподготовленные и самонадеянные австрийцы. Дорога эта вилась между крутыми холмами и озером, и там, где пространство между озером и холмами было самым узким, швейцарцы завалили и эту единственную дорогу. На заросшей лесом вершине горы они устроили засаду, предварительно повалив множество деревьев, стволы которых очистили от ветвей и сучьев, чтобы получившиеся бревна могли катиться по склону. Приготовившись таким образом, швейцарцы стали ждать.

Вскоре показался авангард австрийской колонны. Ничего не подозревая, беспечные австрийцы, которые не позаботились даже выслать вперед разведчиков, бодро продвигались по дороге, пока не наткнулись на завал. Авангард остановился, но остальные — в середине и в хвосте колонны, не зная, что произошло, продолжали двигаться, обтекая передних, и, таким образом, вся масса рыцарского войска заполнила узкий луг между озером и подножиями крутых холмов. Рыцари столпились в теснине, прижатые слева к озеру, а справа к склонам, покрытым сонным осенним лесом. Внезапно из этого мирного идиллического леса раздался оглушительный крик тысяч мощных глоток; по склонам покатились огромные бревна, сбивавшие с ног австрийских коней. За бревнами вниз по склонам бежали швейцарцы. В мгновение ока набросились они на дрогнувших рыцарей, поражая их страшными алебардами и разрубая шлемы с такой легкостью, словно те были сделаны из картона. Швейцарцы без труда отрубали рыцарям руки и ноги, защищенные только кольчугами, обезглавливали благородных коней. Застигнутые врасплох рыцари дрались как львы, но что они могли сделать? Оставшихся в живых столкнули в озеро; те немногие, кто смог длинными мечами отразить удары алебард, проложили себе путь сквозь тесные ряды и ударились в бегство. В течение нескольких минут массы людей сражались на одном месте, но вскоре, поняв, что швейцарцы оказались на высоте положения, и осознав его полную безнадежность, рыцари, находившиеся в тылу и не принимавшие участия в схватке, повернули коней и бросились отступать, оставив изрубленным более трети своего войска. Так закончилась одна из самых кровавых битв Средневековья.

После этих двух сражений военным стало ясно, что кольчуги — даже если ее укрепить металлическими бляхами и пластинами — явно недостаточно для защиты. Хотя кольчуга и доказала свою эффективность против любого другого — старого — оружия, она оказалась совершенно бессильной перед лицом новой ужасной угрозы. Доспехи были усилены. Теперь, помимо кольчуги, руки и ноги защищались металлическими пластинами; кроме того, на кольчужную рубашку надевались металлические латы. Вооружение, кольчуга и вся амуниция рыцаря, таким образом, стали хоть и прочнее, но более тяжелыми и неуклюжими.

Тогда же, в сороковых годах XIV века, французские армии встретились на поле боя с английскими лучниками и их смертоносными стрелами длиной почти в метр. Даже усовершенствованные доспехи не могли противостоять новому оружию, что особенно отчетливо показала битва при Креси в 1346 году. После нее стало совершенно ясно, что требуется нечто лучшее — так появились доспехи, состоявшие из хорошо пригнанных друг к другу пластин из закаленного железа, защищавших все тело рыцаря. В конце пятидесятых годов XIV века такие доспехи стали носить в Европе практически все лучшие воины. Такие доспехи нельзя было пробить, стреляя даже из длинного лука.

Но независимо от того, какие доспехи и латы носили рыцари, вооружение их в основном оставалось тем же. По преимуществу рыцарским оружием оставалось прежнее копье, бывшее главным оружием рыцарского турнира — конной сшибки двух всадников в единоборстве. Этот поединок я в подробностях описал в другой книге, а здесь хочу сказать несколько слов о копьях, которыми сражались рыцари на турнирах, и как они пользовались этим оружием.

С более древних времен — с эпохи готов в IV и V веках и до времен Черного Принца в XIV веке древко копья представляло собой суживавшийся к концу ровный шест длиной от девяти до одиннадцати футов с маленьким наконечником, который не отличался от такового пики, хотя и славился весьма большим разнообразием форм (рис. 72), которое никак не соотносилось с эпохами; все разновидности наконечников использовались одновременно в течение всего Средневековья. Это разнообразие было обусловлено местными особенностями, так же как в наши дни отличаются между собой формы садовых секаторов, и копья из Бордо отличались от копий кельнских, а миланское и от того и от другого.

Только на исходе Средних веков у копья появляется приспособление, защищавшее руку. На иллюстрациях XIV века мы видим рыцарей и кавалеристов с копьями, снабженными короткой крестообразной перекладиной, похожей на переднюю часть рукоятки меча; но только во второй трети XV века, то есть после 1425 года и после царствования Генриха V, на древке копья появляется гарда. Это большой железный диск, через центр которого пропущено древко копья. Диск укреплен на древке и защищает руку рыцаря, который ухватывает копье непосредственно позади гарды (рис. 73). Можно видеть множество современных иллюстраций, на которых изображены норманны или крестоносцы с копьями, снабженными гардой. Такие картинки не имеют ничего общего с исторической правдой.

В тот же период времени на копье появляются и другие приспособления и усовершенствования. Тупой конец становится толще, поэтому в месте хватки приходится вырезать сужение древка, чтобы можно было обхватить его рукой. Кроме того, появляется упор, на который можно было перенести часть веса тяжелого копья. Это приспособление представляло собой толстую стальную скобу, прикрепленную к правой стороне нагрудника. Древко копья располагали на этой скобе непосредственно впереди гарды, что позволяло отчасти удерживать вес копья телом. Такое приспособление впервые появляется около 1400 года. Шестьдесят лет спустя, или даже позже, когда было полностью разработано специальное оружие для рыцарских турниров, изобрели также так называемый хвост, который приваривали к задней части панциря. Этот хвост выступал приблизительно на один фут из спинной части панциря. На конце хвоста находилась петля, в которую плотно вставлялся задний — тупой — конец копья. Таким образом, при упоре спереди и хвосте сзади можно было перенести практически весь вес копья с руки на доспехи. После того как начали применять «хвост», позади рукоятки копья начали крепить специальное устройство — грейпер. Это был диск из железа, диаметр его был немного больше диаметра древка и позволял плотно пригонять тупой конец копья к хвостовику.

В дружеских поединках («? plaisance») применяли особый вид наконечника. Его называли «cronel», так как он действительно был похож на корону с тремя тупыми зубцами, расположенными на значительном расстоянии друг от друга. Такое устройство обеспечивало острому концу копья надежное сцепление со шлемом или щитом соперника. Этого было достаточно для того, чтобы сбросить его на землю, не пробивая при этом доспехов. Такие наконечники вошли в моду в XII веке, это оружие называли «копьем учтивости».

Существует столько же способов пользоваться копьем в пешем строю, сколько существует типов наконечников, но есть только один способ пользоваться длинным копьем. Оно слишком велико и слишком много весит, чтобы можно было держать его в руке на весу. Оружие приходится держать под правой рукой и крепко прижимать древко к груди. Форма грудной клетки такова, что прижатое к ней и направленное вперед копье отклоняется влево под углом тридцать градусов; таким образом, если держать копье крепко, а иначе держать его нельзя, оно не будет направлено точно вперед от правого бока рыцаря. В другом месте я уже описывал положение рыцаря во время турнирного поединка, но важно напомнить, что в Средние века копье держали именно так — наискось, по диагонали, так что его острый конец был направлен в промежуток между корпусом воина и шеей коня; при этом острие копья было повернуто влево.

Рыцарю следовало позаботиться о том, чтобы этот угол не был слишком тупым, так как в этом случае сила, переданная на расположенный справа тупой конец копья, грозила при столкновении вышибить его из седла. Мы уже не говорим о противнике, который изо всех сил старается сделать то же концом своего копья в момент сшибки. Сила удара при столкновении двух тяжеловооруженных и одетых в доспехи всадников была огромной, и вся скорость и вес концентрировались в крошечном кончике копья. Часто при ударе древко ломалось, но если этого не происходило, то доспехи должны были быть действительно крепкими, чтобы наконечник копья не смог пробить их. Когда основной защитой рыцаря была кольчуга, основной удар принимал на себя щит, сделанный из кожи и дерева, но в дальнейшем, когда на смену кольчуге пришли металлические латы из закаленной стали, щиты перестали использоваться в рыцарских поединках. Гладкие, отполированные, скругленные стальные пластины великолепно отклоняли и отражали самые сильные удары. Перекрывания отдельных металлических пластин выполнялись таким образом, чтобы при любом направлении удара кончик копья не попал в промежуток между пластинами и не разорвал латы.

Для того чтобы правильно провести поединок, требовалась постоянная практика и сноровка — пожалуй, самая большая, нежели во всех других видах боя; надо было не только управлять лошадью — тоже специально обученной, — которая должна была нестись во весь опор на противника до сближения с ним и пробегать возле самого бока его коня, но и точно направить копье в ту точку на корпусе соперника, в которую надо было ударить. В последний момент перед столкновением — не раньше и не позже — надо было сгруппироваться, привстать на стременах и в момент нанесения удара всем телом стремительно податься вперед. При этом крепко держать щит под таким углом, чтобы копье противника скользнуло по нему и отклонилось влево; кроме того, необходимо было в последний момент уловить, куда именно хочет соперник нанести удар. Если удар был нацелен в голову, то надо было так ее наклонить, чтобы копье скользнуло по шлему. Все это требовало невиданной сноровки и великолепной реакции.

В великих битвах Столетней войны, происходившей в XIV–XV веках, рыцарям часто приходилось сражаться пешими. В этих случаях копье становилось практически бесполезным, так как было слишком длинным для того, чтобы пользоваться им как винтовкой с примкнутым штыком. Обычно для такого боя рыцари обрезали древки копий до подходящей длины. При Пуатье все сражавшиеся пешими французские рыцари обрезали копья до длины шести футов. Мы также читали, что они снимали свои кавалерийские ботинки и отрезали их длинные носы. В ботинках с короткими носами было легче перемещаться по полю сражения. Они были не высоки, так как над ними помещались поножи, защищавшие икры и голени. Поэтому можно сказать, что они напоминали своего рода кавалерийские полусапожки.

Способы обучения бою копьем были просты. Основное, что требовалось, — это на скаку верно поражать мишени копьем. Самым лучшим из известных упражнений было упражнение со столбом-мишенью, который являлся довольно хитроумным приспособлением. Он представлял собой вертикально врытый в землю столб, на котором горизонтально вращалась доска, к одному концу которой была прикреплена мишень — обычно в виде сарацина, — а к другому — мешок с песком. Высота, на которой располагалась такая горизонтальная, вращающаяся вокруг оси столба перекладина, равнялась приблизительно семи футам. Если мишень поражали правильно, то есть в нужное место, то перекладина вращалась на четверть окружности и останавливалась, если же удар был нанесен неправильно, то перекладина описывала полуокружность и мешок с песком бил проезжавшего мимо рыцаря по спине.

Менее хитроумным, но более практичным способом тренировки была тренировка с петлей; на ветку высокого дерева подвешивали петлю из веревки или какого-либо иного материала. Надо было на полном скаку поразить концом копья петлю. То же самое делали с куском материи. Если вы захотите попробовать сделать это теперь, то можно воспользоваться пустой консервной банкой или любой другой мелкой мишенью, в которую трудно попасть копьем и которая останется на наконечнике в случае удачного удара.

Еще одной областью приложения рыцарского копья была охота на кабанов, один из самых рискованных и уважаемых видов охоты. До конца XV века для охоты на кабана применяли обычное пехотное копье с крыльями или ушками, но в конце шестидесятых годов XV века было изобретено специальное охотничье копье для рыцарской забавы такого рода. Это копье имело большой, широкий листовидный наконечник, к основанию которого прикреплен короткий поперечный стержень. Этот стержень вставляли в отверстия в основании наконечника так, чтобы концы стержня выступали под прямым углом к плоскости наконечника (рис. 74). Наличие такого приспособления было абсолютно необходимым, так как, убивая несущегося вперед кабана, охотник должен был устоять на месте, уперев острие копья в грудь животного. Зверь обычно бесстрашно и неудержимо несся прямо на охотника — почти двести фунтов роняющей пену и сверкающей налитыми кровью глазами неукротимой ярости, вооруженной семидюймовыми клыками, способными за долю секунды выпустить из человека кишки, — со скоростью под двадцать миль в час. Если у охотника были крепкие нервы и верный глаз, то кончик копья попадал в нижнюю часть груди зверя, но если у наконечника не было перекладины, то древко могло пройти вепря насквозь, и он, прежде чем испустить дух, был способен распороть живот своему обидчику. Перекладина останавливала вепря на расстоянии длины древка от охотника, хотя трех футов такого расстояния, учитывая, что половина шестифутового древка оставалась за спиной человека, едва ли было достаточно.

Такой вид охоты на дикого кабана был довольно опасной забавой. Некоторые охотники пользовались мечами — иногда так же, как копьем, и это было самым опасным способом, или же тем способом, каким пользовался пресловутый и прославленный Чезаре Борджиа, убивая на охоте вепря: он стоял и ждал приближения кабана, потом, как бывалый тореадор, играющий с быком, отступал в сторону и отсекал мечом голову проносящемуся мимо зверю. Это было не только опаснее, чем охота с копьем, но и неизмеримо труднее. Если охотник не успевал отскочить, то его можно было считать покойником; если же удар оказывался неудачным и лишь наносил зверю рану, то он мог в долю секунды развернуться и броситься на человека с другой стороны до того, как тот успеет принять стойку. Так что не приходится удивляться тому, что удачливые охотники на кабанов считались самыми мужественными из всех воинов.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Копьё Ватикана

Из книги автора

Копьё Ватикана Приходило добро с кулаками, вышибало четыре ребра. Ковыляю, подпёршись клюками, в те края, где поменьше добра. Евгений Лукин Колония — это зависимая территория, находящаяся под властью иностранного государства (метрополии), без самостоятельной


Царское копье

Из книги автора

Царское копье В самом начале весны 334 г. до н. э. македонская армия была собрана у города Дион. Дион – главное национальное святилище страны, и именно отсюда цари всегда выступали в походы. Притаившийся у подножия Олимпа, город и в наши дни производит очень сильное


Глава десятая. ПЕТИОН-НАЦИЯ-ПИКА

Из книги автора

Глава десятая. ПЕТИОН-НАЦИЯ-ПИКА И все же как шаловливо играют в темных, бездонных стремнинах фантастически окрашенные брызги и тени, скрывая бездну под распыленной радугой! Наряду с обсуждением войны с Австрией и Пруссией ведутся не менее, а пожалуй, и более оживленные


55. Копье Лонгина

Из книги автора

55. Копье Лонгина В истории Фауста упоминается также известное копье Лонгина, которым римский солдат нанес удар Христу в бок в тот момент, когда Христос был на кресте. Более подробно об этом копье, ставшем знаменитым, мы рассказываем в книге «Геракл», гл. 1. Германская


Кровоточащее копье

Из книги автора

Кровоточащее копье Кровоточащее копье как атрибут артуровских легенд впервые появилось в романе Кретьена де Труа «Персеваль, или Повесть о Граале». В повествовании Кретьена рыцарь Персеваль наблюдал необыкновенную процессию: юноша нес копье, с которого капала кровь, за


Копье Лонгина

Из книги автора

Копье Лонгина Копье Лонгина (Копье Судьбы, Копье Христа) — одно из Орудий Страстей, пика, которую римский солдат Лонгин вонзил в подреберье Иисуса Христа, распятого на кресте. Как и все Орудия Страстей, копье считается одной из величайших реликвий христианства.В Новом


III Священное копье

Из книги автора

III Священное копье Эта загадочная реликвия, хранящаяся в числе других регалий императоров Священной Римской империи в сокровищнице венского дворца Хофбург, заслуживает отдельного раздела. За прошедшие века она получила множество имен: Священное копье, копье сотника


Донское казачье оружие (пика, сабля, шашка, лук и стрелы, ружье, пистолет) и техника его применения

Из книги автора

Донское казачье оружие (пика, сабля, шашка, лук и стрелы, ружье, пистолет) и техника его применения Донские казаки, как воинское сообщество, имели особую тягу к оружию. Оружие было предметом гордости и даже поклонения. «На первом плане среди оружия стояла сабля. Ценные сабли


   Топографы у пика Победы

Из книги автора

   Топографы у пика Победы    Имя военного топографа Павла Рапасова прославила ныне широко известная вершина Центрального Тянь-Шаня. До него в этот покрытый ледниками труднодоступный район пыталось добраться множество экспедиций, но он по-прежнему оставался белым


В гостях у Вильгельма Пика

Из книги автора

В гостях у Вильгельма Пика Какая колоссальная работа потребовалась, чтобы очистить будущую столицу ГДР от руин и завалов после гигантского сражения между победоносными советскими войсками под командованием маршала Жукова и последними частями преступного


ПРОТИВОСТОЯНИЕ ДОСТИГАЕТ СВОЕГО ПИКА

Из книги автора

ПРОТИВОСТОЯНИЕ ДОСТИГАЕТ СВОЕГО ПИКА Ставка на силу и ответная реакцияМаксимальное обострение отношений между Горбачевым и Ельциным пришлось именно на зиму и раннюю весну 1991 года. Как уже говорилось, начиная с предшествующей осени Горбачев, по-видимому, все более стал


В кратере пика Тейде

Из книги автора

В кратере пика Тейде Александр Гумбольдт — братуПуэрто Оротава, у подножия пика на Тенерифе, 23 июня, вечер«…Вчера поздно вечером вернулся после восхождения на вершину пика. Какой вид! Какое наслаждение! Мы спускались в кратер — вероятно, глубже, чем какой-нибудь другой


Копьё

Из книги автора

Копьё Судя по археологическим данным, наиболее массовыми видами оружия были такие, которые могли использоваться не только в сражении, но и в мирном обиходе: на охоте (лук, копьё) или в хозяйстве (нож, топор). Военные столкновения происходили нередко, но главным занятием


Копьё

Из книги автора

Копьё Копя, оскеп, оскепище (укр. «спыс») – холодное колющее или метательное оружие, которое состоит из рукояти и каменного, костяного или металлического наконечника, общей длиной 1,5–2,5 м. Копье известно с первобытных времен как оружие пехоты, позже конницы. На ранних


Пика

Из книги автора

Пика Метательное колющее оружие из камня, кости или железа. Она длиннее острия копья. Иногда пику называют дротиком. Позже, с началом широкого использования в боевых действиях всадников, пикой начали называть длинное копье, которое состояло из металлического наконечника