Царское копье

Царское копье

В самом начале весны 334 г. до н. э. македонская армия была собрана у города Дион. Дион – главное национальное святилище страны, и именно отсюда цари всегда выступали в походы. Притаившийся у подножия Олимпа, город и в наши дни производит очень сильное впечатление, а некоторые достопримечательности сохранилось с тех легендарных времен. На равнине у города была построена армия, и царь, в окружении жрецов и прорицателей, приносил жертвы богам. Большинство источников сходятся в определении численного состава македонской армии: 30 000 пехоты, тяжелой, легкой и средней; а также 5000 кавалеристов, соответственно также тяжелых средних и легких. Около 12 000 бойцов было оставлено наместнику Антипатру, ибо Александр прекрасно понимал, что стоит ему уйти с Балкан, как в Элладе может разразиться смута. Да и персидское золото со счетов сбрасывать не следовало, он прекрасно знал, что агенты Царя царей будут подбивать антимакедонские силы на вооруженное выступление. А вот у самого македонского царя с золотом было скудно: «Средств на содержание войска у Александра было, как сообщает Аристобул, не более семидесяти талантов, по словам Дурида, продовольствия было только на тридцать дней, кроме того, по сведениям Онесикрита, царь задолжал двести талантов» (Плутарх). Поправить свои финансовые дела царь мог только за счет державы Ахеменидов, а в том, что так и произойдет, Александр не сомневался. И в контексте этого очень правдоподобно выглядит рассказ Плутарха о том, что царь Македонии перед походом раздарил друзьям все свои владения: «Когда наконец почти все царское достояние было распределено и роздано, Пердикка спросил его: «Что же, царь, оставляешь ты себе?» «Надежды!» – ответил Александр». И что самое главное, основания для таких надежд у него были, и в первую очередь армия, которая маршировала по равнине у Диона. Очень интересное наблюдение по этому поводу оставил Диодор Сицилийский: «Когда он набирал войско для столь опасной войны, он взял в него не сильных юношей, не людей цветущего возраста, а ветеранов, в большинстве своем уже отслуживших свой срок, сражавшихся еще под командой отца его и дядей, так что можно было подумать, что это не солдаты, а отборные учителя военного дела. Командные должности занимали исключительно люди не моложе шестидесяти лет, так что если бы ты посмотрел на начальников лагерей, то сказал бы, что перед тобой сенат какой-то древней республики. Поэтому в сражении никто не думал о бегстве, а всякий – о победе, каждый надеялся не на быстроту ног, а на силу рук». Но не надо думать, что эти ветераны в своем большинстве прослужили Александру до конца – в армии постоянно шел процесс омоложения за счет прибывающих подкреплений, а в разгар кампании царь стал выдвигать на командные должности за храбрость и воинское умение. И лишь теперь, после того как все жертвы были принесены и обряды выполнены, македонская армия двинулась на север – Великий поход на Восток начался.

* * *

Поход Александра к Геллеспонту был стремителен – пройдя мимо Амфиполя и переправившись через реку Стримон (совр. Струма, протекает на территории Греции и Болгарии), он двинулся вдоль фракийского побережья и уже на двадцатый день похода подходил к городу Сест, расположенному на берегу Геллеспонта, месту, откуда всего удобнее переправляться в Азию. Совсем рядом находился городок Элеунт, посвященный герою Протесилаю – согласно мифу именно он был первым греком, который вступил на землю Азии в Троянской войне: но он же и был первой жертвой этой войны со стороны ахейцев. Александр, очень чутко относившийся ко всем пророчествам и предсказаниям, тут же отправился на могилу героя и совершил богатое жертвоприношение: «А цель этого жертвоприношения была такая: да будет ему эта высадка счастливее, чем Протесилаю» (Арриан). В дальнейшем мы увидим неоднократно, как трепетно будет относиться царь ко всем местным легендам и преданиям – и не только потому, что был очень восприимчив к подобным вещам, но и потому, что умудрялся использовать их в целях своей пропаганды и наживать на них неплохой политический капитал. Вот и в этот раз он стремится провести параллели между Троянской войной и своим предприятием, а заодно напоминает и грекам, и своим солдатам, во имя чего ведется война: «Александр закалывает жертвы, испрашивая победу в войне, в которой он избран мстителем за Грецию, столько раз подвергавшуюся нападениям персов» (Юстин). Когда флот из 160 галер отплыл из Элеунта, Александр сам правил кораблем, а на середине Геллеспонта вновь затеял отправление религиозных культов. На жертвы он не скупился, справедливо полагая, что такое грандиозное предприятие без покровительства богов обречено на неудачу. Когда царский корабль приблизился к берегу, Александр, стоя на носу в полном вооружении, размахнулся и метнул копье, которое вонзилось в землю Азии. Этим броском он отныне всем давал понять – эта земля принадлежит ему по праву оружия, и торчавшее из прибрежного песка царское копье это право четко обозначило. Александр первым спрыгнул с корабля и первым ступил на азиатский берег: он пришел туда, куда мечтал прийти его отец, куда мечтал прийти сам и откуда начинается его путь к вершинам славы. Сразу же, по царскому приказу, были сооружены алтари Зевсу, Афине и Гераклу в благодарность за удачную высадку, и тут он был совершенно прав – а что бы произошло, если бы в Геллеспонте вдруг появился персидский флот? Скорее всего Великий поход так и закончился бы, толком не начавшись. Александр страшно рисковал, но рисковал осознанно, понимая, что другого такого шанса может и не быть. Невероятная вера в себя, в свою удачу и свою звезду не подвела его и на этот раз. Теперь перед ним лежали просторы Малой Азии и можно было продолжать поход. Но сначала Александру предстояло кое-что сделать.

* * *

Отправив свою армию под командованием Пармениона в Арисбу, один из городков Троады, сам Александр направился на руины Трои. Пока македонский царь шел в те места, где сражался и погиб его легендарный предок, по всему пути его радушно встречали эллины и местное население – ему подносили золотые венки и встречали как освободителя от персидского господства. В Трое царь занялся жертвоприношениями, в частности посвятил Афине полный комплект доспехов, а в храме Зевса принес жертву троянскому царю Приаму, которого убил его предок Неоптолем. Насколько большое значение придавал всему этому Александр, видно из того, что в храме Афины он взял себе древний щит, который считался священным, и использовал его в боях. Можно только представить, какими восторженными глазами смотрел молодой человек на места, о которых читал еще в детстве, все события «Илиады» оживали перед его взором. И, вне всякого сомнения, Македонец был вполне искренен, когда возложил венок на могилу своего легендарного предка – Ахиллеса. «Он, согласно обычаю, умастил тело и нагой состязался с друзьями в беге вокруг памятника; затем, возложив венок, он сказал, что считает Ахилла счастливцем, потому что при жизни он имел преданного друга, а после смерти – великого глашатая своей славы» (Плутарх). А вот лучший друг Александра быстро сообразил что к чему и тут же возложил венок на могилу Патрокла – и Александра уважил, и перед другими провел параллель: если царь Ахиллес, то Гефестион, соответственно, Патрокл, смотрите и делайте выводы. Но мне кажется, что в этот момент Александр был действительно счастлив: он не думал о том политическом значении, которое будет потом предаваться этому мероприятию, он просто наслаждался тем, что находится там, где жили, сражались и умирали великие герои, чьи имена он слышал едва ли не с рождения. Он всегда очень серьезно относился к тому, что написано в «Илиаде», это были впечатления его детства, а они, как известно, самые яркие. Александр был обязан здесь побывать, и он это сделал, и можно не сомневаться, что воспоминания об этом дне он сохранил на всю жизнь.

* * *

После паломничества по местам «Илиады» царь прибыл в Арисбу, где стояла лагерем его армия. До него уже дошли известия, что персидские сатрапы собрали значительное войско и готовятся дать отпор вторжению. Александр двинулся им навстречу, занял города Лампсак и Гермот, а там стало известно, что персидское войско, выйдя из города Зелея, подошло к реке Граник. «Сражение было неизбежно, ибо здесь находились как бы ворота Азии, и, чтобы начать вторжение, надо было биться за право входа» (Плутарх).

Но битвы очень хотели и персидские полководцы, а потому, когда было предложено альтернативное решение, приняли его в штыки. А предложение было действительно гениальным, и как пошли бы дальше события, прими его персы, сказать трудно. «Мемнон родосец дал совет не вступать в сражение с македонцами, потому что пехота македонская значительно сильнее, да и сам Александр находится при войске, а Дария тут нет. Надо отступать, вытаптывать подножный корм конницей, жечь урожай и не щадить даже своих городов: Александр не сможет остаться в стране, где нет провианта». Мало того, наемник советовал посадить часть войска на корабли и высадить в Греции – вот тогда у Александра действительно земля под ногами загорится! Но как же принять совет чужеземца, если он лучше твоего собственного предложения? К тому же сатрапов обуяла спесь, они были уверены, что без труда растопчут своей конницей македонскую армию. Больше всех возмущался и смущал умы сатрап Геллеспонтской Фригии, Арсит, которому очень не хотелось опустошать свою сатрапию и наносить убытки самому себе. Он желал все решить одним сражением и войну не затягивать, потому что боевые действия велись на его территории. И что окончательно все испортило, так это отсутствие единоначалия: «Военачальниками персов были Арсам, Реомифр, Петин и Нифат. С ними находился Спифридат, сатрап Ионии и Лидии, и Арсит, правитель Фригии у Геллеспонта» (Арриан). Мемнона больше никто не слушал, и доблестные персидские витязи повели свои войска к Гранику, чтобы железной стеной встать на пути врага. Берег, который заняли персы, был высок и обрывист, и оборону там можно было довольно просто организовать, а македонский был низким и довольно пологим, что создавало определенные трудности для атаки. Но то, что произошло дальше, не лезло ни в какие ворота.

Армия Царя царей огромной не была, но была очень качественной по составу – на 20 000 отборной персидской и каппадокийской конницы приходилось 20 000 греческих наемников. Эти самые наемники были элитой персидской армии и как тяжелая пехота могли на равных сражаться с македонской фалангой. Они не знали другого ремесла, кроме войны, и на боевые действия смотрели как на свою работу, которую надо делать хорошо. По всем канонам и законам военного искусства их надо было поставить на обрывистом берегу, чтобы его удержать, а на флангах поставить кавалерию. Но все было сделано с точностью до наоборот – вдоль обрыва встала персидская конница, а наемников вообще исключили из боя, поставив в тылу вытянутых в линию всадников, на значительном расстоянии от берега, который, правда, дальше повышался. Трудно сказать, кто был автором подобного плана, скорее всего это был плод коллективного творчества, но Мемнон в нем явно участия не принимал. Он решил со своими сыновьями сражаться в строю как простой воин и не принимать участия в творившемся безобразии. А персидские аристократы были уверены, что сами справятся с македонцами, они не привыкли прятаться за спины своих воинов и, облачившись в тяжелые пластинчатые доспехи, встали в первых рядах. Только все дело в том, что, расположив так по-дурацки войска, они проиграли сражение еще до его начала.

* * *

День стал клониться к вечеру, и красное солнце медленно поползло за линию горизонта, когда с высокого берега персы увидели приближавшуюся армию Македонии. Получив донесения от разведки, что персы выдвинулись на берег Граника, Александр перестроил войска из походного строя в боевой и осторожно продолжал движение. В центре двигалась в развернутом строю фаланга, на флангах шла кавалерия, а впереди – легковооруженные войска. Чем ближе подходили македонцы к реке, тем большее удивление вызывало у царя их построение, он не мог поверить своим глазам, что персы могли допустить подобную ошибку, расположив вдоль берега кавалерию и исключив из боя пехоту. Поэтому не случайно на предложение Пармениона встать лагерем и атаковать на рассвете Александр ответил отказом: «Я знаю это, Парменион, – ответил Александр, – но мне стыдно, что я без труда перешел Геллеспонт, а этот крохотный ручей (так уничижительно назвал он Граник) помешает нам переправиться сейчас же, как мы есть» (Арриан). Македонский царь как полководец обладал двумя прекрасными качествами: во-первых, он мог моментально правильно проанализировать обстановку и найти слабое место в боевых порядках врага, а во-вторых, сразу же принять единственно правильное решение исходя из сложившейся ситуации. На поле боя Македонец действовал творчески, не следуя шаблонам и устоявшимся канонам – в итоге это всегда приносило ему победу. Если персы при Гранике, отступив от общепринятых правил ведения боя в обороне, сделали глупость, то Александр, отринув все шаблоны и рискнув атаковать с ходу, проявил свой гений полководца. Опасаясь, как бы враг не спохватился и не исправил ситуацию, царь Македонии дал сигнал к атаке.

На правом фланге, где командовал сам Александр, стояли легковооруженные войска, тяжелая кавалерия гетайров, далее конные сариссофоры и пеонийская кавалерия. Между кавалерией и фалангой встала агема гипаспистов, а весь центр состоял из тяжелой пехоты. На левом крыле Пармениона стояла фессалийская и союзная кавалерия, а также наемные фракийцы. Играло на руку Александру и то, что его армия приблизилась к реке в боевом порядке, и на перестроения абсолютно не требовалось времени. Под грохот барабанов и рев боевых труб, ила гетайров, пеонийская кавалерия и гипотоксоты, которых поддержали гипасписты, двинулись вперед. Подняв тучи водяных брызг, македонцы стремительно пересекли Граник и достигли противоположного берега, где и были атакованы персами. С высокого берега азиаты били врагов стрелами, метали копья и дротики, а когда передние ряды противника стали выходить на прибрежную отмель, многие персидские витязи на конях спустились к воде и вступили в рукопашную. Вот тут-то и проявились все последствия неправильного построения армии сатрапов, ибо берега, будучи крутыми и обрывистыми, не позволяли их тяжелой коннице взять разгон и смести противника в реку, а сами наездники были вынуждены осторожно спускаться по скользким кручам вниз. Сражение больше стало напоминать пехотное – сражались в воде у берега, на речных откосах, да и твердой почвы под ногами не было. Никаких кавалерийских окружений и охватов – банальное лобовое столкновение, военачальники персов сами себя лишили возможности маневра конницей. И тем не менее первые ряды македонцев были изрублены, а отряды отборной персидской кавалерии начали теснить их к реке. Здесь сражался Мемнон с сыновьями, ему удалось сплотить ряды и создать какое-то подобие боевого строя. Но главные события развернулись не здесь, а левее, куда Александр повел наискосок по течению кавалерию гетайров и легкую пехоту. Его было очень легко узнать по блестящим доспехам и рогатому шлему, а потому все персидские полководцы с отрядами своих телохранителей тоже сместились левее и бросились ему навстречу.

Здесь и решилась судьба сражения. Гетайры длинными и тяжелыми копьями пронзали персидских наездников, но те не ослабили своего натиска, надеясь поразить македонского царя. Александр находился в гуще рукопашной – нападал, защищался, прикрываясь щитом, и одновременно умудрялся руководить атакой. А для вражеских полководцев его смерть стала заветной целью, каждый из них хотел прорваться к нему и сразить в поединке, разом решив исход сражения. Зять Дария, Мифридат, построив свою охрану клином, повел ее в атаку – но Александр его опередил – ударом копья в лицо он поверг на землю персидского богатыря, и тот был затоптан лошадьми. Сатрап Ресак бросился на царя и страшным ударом меча отсек гребень и разрубил шлем, но Македонец каким-то чудом остался жив. Ответным ударом он сбросил могучего перса на землю и копьем пригвоздил его к земле. Полководец Спифридат прорубился к македонскому царю и, напав сбоку, занес меч для решительного удара – но Черный Клит оказался проворнее, и рука перса, сжимавшая меч, упала на окровавленную землю. Тем временем гетайры, которых становилось все больше и больше, оттеснили персов, а подоспевшая легкая пехота тоже включилась в бой, подсекая ноги персидским лошадям и внося все большую сумятицу в их ряды. В итоге сказалось преимущество македонской кавалерии в вооружении и тактике – персидские наездники, вооруженные короткими копьями и дротиками, не могли противостоять длинным копьям гетайров. В это время перешла в наступление по всему фронту и остальная македонская армия: в центре фаланга преодолела реку и начала теснить врагов с фронта, а на левом фланге фессалийцы вступили в бой с вражескими всадниками. Деморализованные потерей своих полководцев, персы на левом фланге начали медленно отходить, а когда и центр поддался под натиском фаланги, началось повальное бегство. Греческие наемники, находившиеся в отдалении от места сражения, оставались только зрителями происходящего. Вот на них-то и обрушился следующий удар македонской армии – оставшись без командиров, без поддержки кавалерии, греки были обречены. Ощетинившаяся пиками фаланга ударила в лоб, а конница, зайдя с тыла и флангов, врубилась в ряды наемников. Бой сразу превратился в резню, уцелеть в которой у побежденных шансов не было. Солнце еще не успело уйти за горизонт, а все уже было кончено.

Погибло около 1000 персидских всадников, а основные потери армии пришлись на греческих наемников – уцелело 2000 человек, которых взяли в плен. Зато потери командного состава впечатляют: «Из персов-военачальников пали: Нифат, Петин, Спифридат, лидийский сатрап; наместник каппадокийцев Мифробузан; Мифридат, зять Дария; Арбупал, сын Дария, внук Артаксеркса; Фарнак, брат Дариевой жены, и Омар, предводитель чужеземцев. Арсит с поля боя бежал во Фригию и там, как говорят, покончил с собой, потому что персы считали его виновником своего тогдашнего поражения» (Арриан). У македонцев погибло 25 гетайров, их медные статуи, изготовленные Лисиппом по приказу царя, были установлены в Дельфах. А что касается остальных погибших, то Арриан определяет их в 30 пехотинцев и 60 всадников – довольно маловато для такого крупного сражения. Но о том, как македонцы считали боевые потери, будет рассказано ниже, отмечу лишь, что тенденция к их занижению будет прослеживаться постоянно. Что же касается самого Александра, то сражение было спланировано и проведено блестяще, лишний раз подтвердив его выдающиеся качества полководца. «И персидских военачальников он похоронил; похоронил и эллинов-наемников, которые пали, сражаясь заодно с его врагами. Тех же, кого взял в плен, он заковал в кандалы и отправил в Македонию на работу, ибо они, эллины, пошли наперекор общему решению эллинов и сражались за варваров против Эллады» (Арриан). А победа уже начала приносить свои плоды – гарнизон Даксилия в страхе покинул город, и Александр отправил туда Пармениона – чтобы тот принял его под высокую царскую руку. После битвы на Гранике путь в Малую Азию для македонской армии был открыт.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Копьё Ватикана

Из книги Катынь. Ложь, ставшая историей автора Прудникова Елена Анатольевна

Копьё Ватикана Приходило добро с кулаками, вышибало четыре ребра. Ковыляю, подпёршись клюками, в те края, где поменьше добра. Евгений Лукин Колония — это зависимая территория, находящаяся под властью иностранного государства (метрополии), без самостоятельной


Багровое копье

Из книги Хождение к морям студёным автора Бурлак Вадим Николаевич

Багровое копье Предание об этом нарвале и сегодня можно услышать от жителей северного норвежского города Тромсе. Но, возможно, появилось оно много веков назад среди охотников на морского зверя, рыбаков и добытчиков пушнины. В справочной литературе сообщается, что


Глава 2 КОПЬЕ И ПИКА

Из книги Рыцарь и его доспехи. Латное облачение и вооружение автора Окшотт Эварт

Глава 2 КОПЬЕ И ПИКА Копье появилось давно, на заре человечества. Приблизительно двадцать тысяч лет назад острый кусок кремня, привязанный к концу палки, служил для охоты ради пропитания или для убийства врага ради личного удовлетворения. Это грубое орудие со временем


55. Копье Лонгина

Из книги Доктор Фауст. Христос глазами антихриста. Корабль «Ваза» автора Носовский Глеб Владимирович

55. Копье Лонгина В истории Фауста упоминается также известное копье Лонгина, которым римский солдат нанес удар Христу в бок в тот момент, когда Христос был на кресте. Более подробно об этом копье, ставшем знаменитым, мы рассказываем в книге «Геракл», гл. 1. Германская


8.1. Копье Судьбы

Из книги Тайная миссия Третьего Рейха автора Первушин Антон Иванович

8.1. Копье Судьбы Ценные культовые предметы, называемые реликвиями, имеют особое значение для мистиков и оккультистов. По сути, это те же «предметы силы», которыми пользовались шаманы прошлого (бубен, посох, маятник, маска, перьевой веер, магическая стрела, кристалл и тому


Фюрер и Копье Всевластия

Из книги 50 знаменитых загадок истории XX века автора Рудычева Ирина Анатольевна

Фюрер и Копье Всевластия Широко известно, что фашистская идеология была тесно связана с оккультизмом, причем не только на уровне использования символов, в частности свастики — древнеиндийского символа солнца или сдвоенной рунической молнии для обозначения С С.


Кровоточащее копье

Из книги Король Артур и Святой Грааль от А до Я автора Кокс Саймон

Кровоточащее копье Кровоточащее копье как атрибут артуровских легенд впервые появилось в романе Кретьена де Труа «Персеваль, или Повесть о Граале». В повествовании Кретьена рыцарь Персеваль наблюдал необыкновенную процессию: юноша нес копье, с которого капала кровь, за


КОПЬЕ, ДОСПЕХ И ЭМБЛЕМА 

Из книги Рыцарство от древней Германии до Франции XII века автора Бартелеми Доминик

КОПЬЕ, ДОСПЕХ И ЭМБЛЕМА  Прежде всего более внимательно присмотримся к знаменитому вышитому гобелену (вышивке, broderie, а не ковру, tapisserie) из Байё , к двум его частям — поездке Гарольда в Нормандию и его клятвопреступлению (1064), Божьему суду над ним при Гастингсе (1066). Мы почти с


Копье Лонгина

Из книги Реликвии правителей мира автора Николаев Николай Николаевич

Копье Лонгина Копье Лонгина (Копье Судьбы, Копье Христа) — одно из Орудий Страстей, пика, которую римский солдат Лонгин вонзил в подреберье Иисуса Христа, распятого на кресте. Как и все Орудия Страстей, копье считается одной из величайших реликвий христианства.В Новом


КОПЬЕ ФИНЕЕСА И ЛОНГИНА

Из книги Божии дворяне автора Акунов Вольфганг Викторович

КОПЬЕ ФИНЕЕСА И ЛОНГИНА «Но, придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода. И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его: он знает, что говорит истину, дабы вы


III Священное копье

Из книги Реликвии Священной Римской империи германской нации автора Низовский Андрей Юрьевич

III Священное копье Эта загадочная реликвия, хранящаяся в числе других регалий императоров Священной Римской империи в сокровищнице венского дворца Хофбург, заслуживает отдельного раздела. За прошедшие века она получила множество имен: Священное копье, копье сотника


Подхвативший копье

Из книги Модернизация: от Елизаветы Тюдор до Егора Гайдара автора Маргания Отар


Копьё

Из книги Мы — славяне! автора Семенова Мария Васильевна

Копьё Судя по археологическим данным, наиболее массовыми видами оружия были такие, которые могли использоваться не только в сражении, но и в мирном обиходе: на охоте (лук, копьё) или в хозяйстве (нож, топор). Военные столкновения происходили нередко, но главным занятием


Копьё

Из книги Энциклопедия славянской культуры, письменности и мифологии автора Кононенко Алексей Анатольевич

Копьё Копя, оскеп, оскепище (укр. «спыс») – холодное колющее или метательное оружие, которое состоит из рукояти и каменного, костяного или металлического наконечника, общей длиной 1,5–2,5 м. Копье известно с первобытных времен как оружие пехоты, позже конницы. На ранних