Глава 30 ИРАНО-ИРАКСКАЯ ВОЙНА
Глава 30
ИРАНО-ИРАКСКАЯ ВОЙНА
Ирано-иракская война 1980—1988 гг. формально находится несколько в стороне от темы российско-иранских отношений. Но это только на первый взгляд. Так, например, «танкерная война» в Персидском заливе вполне может вспыхнуть в XXI веке как в том же месте, так и на Каспии.
22 сентября 1980 г. иракские войска внезапно напали на территорию Ирана. Иракская авиация бомбардировала Тегеран. На следующий день, 23 сентября, около 150 иранских самолетов атаковали Багдад. По заявлению иракской стороны, их ПВО, в том числе комплексы С-75 и С-125, сбила 67 самолетов противника.
К этому времени в Ираке находилось около 1200 советских военных специалистов, которые в учебных центрах, соединениях и частях национальных вооруженных сил обучали иракцев владению нашими вооружением и военной техникой.
А в Исламской Республике Иран находилось всего два советских специалиста. Это было связано в первую очередь с поддержкой Ираном афганских муджахидов. Напомню, что в конце декабря 1979 г. СССР ввел «ограниченный контингент войск» на территорию Афганистана. Правительство Ирана резко осудило эту акцию, а вот иракский президент Саддам Хусейн полностью одобрил ввод войск.
К началу войны в приграничной зоне с Ираном было дислоцировано около 140 тысяч человек, 1300 танков, 1700 орудий и минометов и 350 боевых самолетов. Ираку же противостояло 70 тысяч человек, 620 танков, 710 орудий и минометов и 150 боевых самолетов, то есть иракские вооруженные силы превосходили иранские по личному составу и танкам — в два раза, по самолетам — в 2,3 раза, по орудиям и минометам — в 2,4 раза.
Состав флотов приведен в таблице.
Таблица 5. Состав иранских и иракских ВМС на начало 1980-х годов
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/342693_30_i_051.jpg)
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/342693_30_i_052.jpg)
Как видно из таблицы, к началу конфликта в ВМС Ирана и Ирака числилось одинаковое количество ракетных катеров. Но три катера «Комбатант 2» еще не были получены Ираном и находились во Франции. На вооружении двенадцати иранских ракетных катеров имелось по четыре пусковые установки противокорабельных ракет (ПКР) П-15 (всего 48 пусковых установок). Иранские ракетные катера имели по четыре пусковые установки ПКР «Гарпун» (всего, без учета трех катеров, 36 пусковых установок). При этом советские ПКР П-15 были единственным образцом ракетного оружия на вооружении ВМС Ирака.
На вооружении ВМС Ирана имелось также семь ракетно-артиллерийских кораблей основных классов, вооруженных противокорабельными и зенитно-ракетными комплексами американского и итальянского производства. На кораблях ВМС Ирана к началу войны имелось 36 пусковых установок ПКР «Гарпун», четыре пятиконтейнерные пусковые установки ПКР «Си Киллер», одна четырехконтейнерная пусковая установка ПКР «Стандарт» (всего 60 пусковых установок ПКР), а также пять зенитно-ракетных комплексов (ЗРК) «Си Кэт» и один ЗРК «Стандарт». Таким образом, соотношение пусковых установок противокорабельных ракет на надводных кораблях составляло 1,2: 1 в пользу Ирана.
Кроме того, авиация ВМС Ирана имела на вооружении управляемые ракеты американского производства «Мейверик». Надо заметить, что более современные ПКР «Гарпун» (по сравнению с ПКР П-15) имели большую дальность стрельбы — 60 миль против 23 миль у П-15.
В корабельной артиллерии ВМС Ирана еще больше превосходили ВМС Ирака. Иракские корабли и катера имели на вооружении в основном артустановки калибра 30 и 25 мм, а артиллерийское вооружение иранских кораблей основных классов состояло из 127-мм, 115-мм и 76-мм орудий, ракетные катера имели 76-мм и 40-мм артустановки. Даже иранские патрульные катера типов «Парвин» и «Кейван» были вооружены 40-мм пушками.
В первый же день войны армия Хусейна вклинилась на 20 км на территорию Ирана, а через 10 дней иранские войска отступили от границы уже на 40 км. Иракцы захватили несколько приграничных городов: Бустан, Мехран, Дехлоран и др. Но к концу ноября 1980 г. иракские войска прекратили наступление. Иракский диктатор надеялся, захватив эти территории, навязать Ирану мир. Но Хомейни был непреклонен, и война продолжалась.
Анализ боевых действий на суше выходит за рамки книги, и я ограничусь лишь некоторыми деталями этой войны.
Удары иранской авиации по аэродромам вынудили иракское командование до конца 1980 г. использовать для своей авиации аэродромы арабских стран, поддерживавших Багдад. Так, иракские самолеты действовали с аэродромов Иордании, Саудовской Аравии, Омана, Объединенных Арабских Эмиратов, Северного Йемена и Кувейта. После того как в качестве первого предупреждения ВВС Ирана отбомбились по одному из объектов в Кувейте, и возникла опасность расползания войны в регионе, Ираку пришлось вернуть свою авиацию на свои базы, чтобы не подвергать риску союзников.
В свою очередь Тегеран, по утверждению Багдада, использовал аэродромы Сирии. Отбомбившись по нефтеперерабатывающему комплексу «Н-3» в районе Эль-Валид и базе бомбардировщиков Ту-22 и Ил-28 и преодолев 810 км со своей приграничной базы Резайя, иранские F-4 садились в Сирии, дозаправлялись и возвращались обратно.
С марта 1985 г. Иран начал пуски ракет «Скад» по Багдаду. Название «Скад» — натовское, присвоенное советской ракете Р-17 (8К14). Ракета была принята на вооружение в СССР в 1968 г. Стартовый вес ее составлял 5864 кг, а вес боевой части — 989 кг. В Иран ракеты попали через Сирию и КНДР. А в Ирак «Скады» поставлялись напрямую. Ирак с помощью советских, а по другим сведениям, западногерманских специалистов модернизировал «Скад», увеличив его дальность, и с февраля 1988 г. начал обстреливать ими Тегеран.
Затяжная война источила запасы вооружения обеих сторон, и они начали закупать оружие буквально по всему миру. Иран закупал оружие и запасные части в Китае, КНДР, Швейцарии, Аргентине, Сирии и Ливии. Израиль снабжал по воздуху Тегеран запасными частями к американскому вооружению. Ирак, в свою очередь, закупал оружие во Франции, Испании, Бразилии.
Нападение Ирака на Иран вызвало явное раздражение в Москве, на что были веские основания: президент Ирака Хусейн начал войну без всяких предварительных консультаций с советским руководством, несмотря на существование советско-иракского договора о дружбе и сотрудничестве от 1972 года. Один из пунктов этого договора определял необходимость подобных консультаций.
Тем не менее советские военные специалисты не были отозваны из Ирака. Эвакуировали через Сирию лишь их жен и детей. Однако министерство обороны СССР категорически запретило советским офицерами принимать участие в операциях иракских войск во избежание случаев их пленения. Поставки же советской военной техники в Ирак продолжались, хотя и с некоторыми перерывами.
Бывший начальник 6-го управления ГИУ ГКЭС (Главного инженерного управления Государственного комитета по экономическим связям) полковник в отставке Василий Долбанов рассказывал: «Поскольку наше управление занималось поставками на экспорт в Ирак автобронетанковой, инженерной и ракетно-артиллерийской техники, то мне не раз приходилось выезжать в эту воюющую страну. На месте я воочию убедился в высоких характеристиках наших ВВТ[223].
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/342693_30_i_053.jpg)
Иракский солдат во время боя
Так, осенью 1980 г. эскадрильей иракских вертолетов Ми-25 в скоротечном бою на северном направлении был полностью уничтожен иранский танковый батальон на марше. Эффективно использовались Ираком 105-мм и 122-мм гаубицы, 130-мм пушки, 155-мм и 203,2-мм самоходные гаубицы, БМ-21 "Град", БМП-1 с ПТРК "Малютка".
Но особую гордость составляли на тот период советские танки. Например, анализ боевых действий сторон показал, что в тех случаях, когда различий в профессиональной подготовке личного состава воевавших армий не было, отечественные машины Т-62 с блеском громили танки производства США М-60, М-48 и английские "Чифтены". Даже иранские офицеры отмечали более высокую климатическую надежность и простоту эксплуатации танков Т-55 и Т-62, захваченных у иракцев, по сравнению с танками американского и английского производства.
Лучшим же танком был признан Т-72 Нижне-Тагильского Уралвагонзавода. Так, в январе 1981 г. в долине Хархи в районе Сусенгерд во встречном сражении впервые участвовавшая в боях 3-я президентская иракская бронетанковая бригада с 300 танками Т-72 полностью разбила 91-ю королевскую иранскую дивизию на 300 "Чифтенах" и М-60. Иранцы потеряли 214 машин, а иракцы — 50. Один из уцелевших "Чифтенов" с многослойной броней наш Главный военный советник переправил в Союз, за что получил орден "За службу Родине". В районе Касри-Ширин иракский танковый батальон на "семидесятидвойках" в скоротечном бою разгромил танковый батальон иранцев на "Чифтенах", не понеся при этом потерь. В июле 1982 г. в боях северо-восточнее Басры 10-я бригада Ирака ударила во фланг 9-й дивизии Ирана. В результате иранцы оставили на поле боя несколько десятков танков западного производства.
Один из военных руководителей Ирана Афзали был вынужден заявить: "Танк Т-72 имеет такую маневренность и огневую мощь, что английские танки "Чифтены" не идут ни в какое сравнение с ним. Иран не имеет эффективных средств борьбы с Т-72". После первых же столкновений с Т-72 иранские танкисты, воевавшие и на американских М-60, получили приказ вступать в открытый бой с ними только при численном превосходстве не менее 5: 1. Неслучайно еще до заключения мира с Багдадом иранское правительство постаралось получить лицензию на производство танков типа Т-72 и позже закупило довольно большую партию этих машин»[224].
«К сентябрю 1980 г., к началу ирано-иракской войны, в Багдаде при техническом содействии французских специалистов (до 20 чел.) был построен пятисотмегаваттный ядерный реактор. Он был установлен рядом с уже действовавшим, но менее мощным двухваттным исследовательским советским реактором, в заново отстроенном подземном ядерном центре имени Июльской революции ("Сабааташр таммуз"). Фактически каждый из реакторов обладал почти абсолютной степенью автономности, защиты и безопасности, поскольку их разделяла массивная железобетонная перегородка. Первоначально запуск нового реактора, именовавшегося "Озирак", планировался на июль 1981 года. По оценкам отечественных и западных спецслужб, французский реактор позволил бы Ираку производить до 10 кг оружейного плутония в год и к 1985 г. создать 5 атомных бомб, что обеспечило бы ему статус второй (после Израиля) ядерной державы на Ближнем Востоке. Данное обстоятельство серьезно обеспокоило Тель-Авив — "давнего и заклятого врага" Багдада.
В.Я.: — Поскольку шла ирано-иракская война, то С. Хусейн, обладая ядерным оружием, мог бы не только диктовать свои условия "сионистскому образованию" в лице Израиля, но и защищать "восточные границы арабской родины" от "агрессии" Хомейни, навязывать соседнему Ирану свою позицию по спорным территориям. Это также отчетливо осознавали и в Тегеране. Вот почему в течение первых 8 месяцев войны иранцы предприняли 10 попыток разбомбить "Озирак". Но лишь однажды их "Фантомы" частично повредили внешнюю систему его охлаждения, в остальных случаях истребители-бомбардировщики уничтожались плотным зенитно-ракетным огнем иракской ПВО.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/342693_30_i_054.jpg)
Жертвы Ирано-иракской войны
На середину 1981 г. в Ираке имелось 14 бригад ПВО, 1 зенитная ракетная группа и 2 отдельных зенитных ракетных дивизиона. На их вооружении находились 20 ЗРК С-75М, 37 — С-125, 35 "Квадратов" и 4 "Осы". Авиация в своем распоряжении имела более 100 самолетов-перехватчиков в основном советского производства.
Тем не менее время "Ч" пробило для "Озирака" 7 июня 1981 года. В тот злопамятный день я находился в одном из дивизионов " Квадрат" в каких-то 300 м от ядерного центра. Нашу группу советских военных специалистов по ЗРК из Ленинградского военного округа в количестве 10 человек перебросили по тревоге в Багдад еще в апреле с ирако-иранской границы (г. Ханакин). Нам была поставлена задача прикрыть "объект" — ядерный центр или, как его еще называли, "бункер в пустыне Тхувайтха" от воздушных налетов противника на малых и средних высотах. Основное внимание при этом уделялось прикрытию восточного, иранского направления.
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/342693_30_i_055.jpg)
Один из боев
Иранский солдат в противогазе
Где-то около 18.00 7 июня на мониторе нашей СРЦ (станции разведки и целеуказания) появилась крупная отметка, но... следовавшая с запада. На запрос "свой — чужой" цель не отвечала. Через пару минут экран радара стал "белым". Помехи? Активные? Но ведь иранцы доселе никогда не баловались подобными "игрушками"?! Один наш убеленный сединой майор-ленинградец, занимавшийся настройкой индикатора кругового обзора, попросил иракского оператора-наводчика сорвать пломбу и перейти на запасную частоту. Тот обратился за разрешением к своему капитану. Действуя в соответствии с инструкциями, которые он крепко усвоил со времен недавней учебы в Одесском военном училище, офицер бросился к городскому телефону, чтобы получить на это санкцию у оперативного дежурного по штабу ВВС и ПВО Ирака. Пока продолжалась эта чехарда, на моих глазах из-за пальм, буквально касаясь их верхушек, появился тот самый "неопознанный объект" — шестерка F-15, с громадной скоростью пронесшаяся в сторону близрасположенного ядерного центра. По площади центр занимал территорию примерно со стадион с обвалованием высотой около 10 м и двухметровым бетонным забором. Вслед за этим последовал первый глухой взрыв, от которого вздрогнула вся округа. Затем в течение минуты взрывы повторялись. Самолеты же, сделав крутой вираж с удалением до 6 км, поочередно уходили в обратном направлении. Получив "добро" на запасную частоту, наша СРЦ засекла более 10 целей противника. Тут же местные ракетчики выпустили вдогон несколько ракет, но тщетно. Истребители были уже недосягаемы. Стреляли и соседние дивизионы ЗРК С-75 и С-125. И также безрезультатно. Поднятые на перехват иракские истребители попросту не догнали агрессоров. Минут через десять установилась мертвая тишина.
Только намного позже нам стало известно, что этот налет осуществили израильтяне. Хотя радиостанция Би-би-си передала об этом в тот же вечер. Информацию о бомбежке получили и в КГБ, а в 21.00 того же дня и в МИДе СССР через посла в Багдаде Анатолия Барковского, которого проинформировал министр иностранных дел Ирака Тарик Азиз. Более полными сведениями мы стали располагать только сегодня.
Уничтожение французского реактора израильтяне спланировали еще в октябре 1980 г., за 8 месяцев до осуществленной операции, получившей кодовое наименование "Вавилон". План начальника генштаба вооруженных сил Израиля Рафаэля Эйтана утвердил лично премьер-министр Менахем Бегин. Он же и первым сообщил принародно в конце июня в ходе своей предвыборной кампании о своей роли "в недавнем уничтожении иракской бомбы".
Для выполнения боевой задачи были созданы две группы истребителей: ударная — из 6 F-15, несущих по одной девятисоткилограммовой бомбе, и прикрытия — из 8 F-16. Старт — с авиабазы Эйцион, пересечение юга Иордании и северо-восточной части Саудовской Аравии, откуда до Багдада 2,5 часа лета. В целях маскировки самолеты летели в режиме полного радиомолчания, с подвесными топливными баками, на предельно малых высотах (от 40 до 100 м), в плотном строю, чтобы в случае обнаружения казаться на экранах радаров, подобно большому гражданскому лайнеру, одной крупной "точкой". При подходе к иракской столице группа прикрытия и постановки помех уходила вверх с набором высоты до 5 км, а ударные F-15 выполняли бомбардировку реактора с высоты 20 м с интервалом в 15 секунд. При этом бомбы были снабжены тормозными парашютами. Для более точного привода и бомбометания израильская разведка Моссад завербовала нескольких французов, работавших на реакторе, которые по их заданию установили на нем радиомаяки. Характерно, но израильтяне проделали все крайне осторожно, чтобы не повредить соседний советский реактор и избежать ненужных для них осложнений с Советским Союзом. Операция выполнялась в воскресенье, когда все французские специалисты отдыхали»[225].
![](https://storage.yandexcloud.net/wr4img/342693_30_i_057.jpg)