Глава двадцать первая В водах Балтики и Онеги

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава двадцать первая

В водах Балтики и Онеги

Путь к возрождению добровольческого флота на северо-западе, пик которого пришелся на 1919 год, с учетом повсеместной ограниченности в материальных и людских ресурсах, осложнялся не столько действиями противника и его подпольных организаций на территории, занятой белыми, как усилиями союзников по Антанте.

Приходится признать, что среди прочих в своей деструктивной политике на территории России преуспела Великобритания. Военно-политическое положение русской армии на северо-западе страны в годы смуты 1917–1920 годов по многим причинам было более сложным и запутанным, чем где-либо еще, где продолжалась война с большевизмом.

Объективно разобраться в этом, вероятно, смогут лишь историки будущего, хорошо изучив международные взаимоотношения России, Германии, Англии, Франции и прочих государств на Балтике после октябрьского переворота 1917 года.

…В конце 1918 года в устье Финского залива эта эскадра, по официальной версии, находилась лишь с целью обеспечения безопасности торгового флота Великобритании и менее всего предназначалась политиками этой страны для помощи зарождавшимся там силам русского сопротивления.

С прибытием на Балтику британской эскадры обстановка несколько изменилась; со стороны наличие иностранных кораблей у берегов России напоминало если не морскую блокаду, то в некоторой степени демонстрацию силы, однако же воевать против Британии большевики не спешили, предпочитая взвесить все «за» и «против» сложившегося положения.

Белым появление в русских водах союзных судов ожидаемого облегчения не принесло. Ни о какой помощи со стороны британцев речи не шло, русские плавсредства нередко задерживались британцами для досмотра, Андреевский флаг, некогда гордо реявший на Балтике, рассматривался бывшими союзниками России чуть ли не вызовом здравому смыслу, и нередки были случаи, когда командирам русских судов поступали приказы от британского командования спустить флаг.

В виду официального отделения Эстонии от России, дабы придать этому событию максимум легитимности и заручиться признанием эстонского суверенитета у генерала H. H. Юденича, как представителя законной русской власти, военная помощь британцев Северо-западному правительству на короткий срок усилилась.

При столь очевидно прагматичном отношении британских союзников к Белому лагерю Юденичу нельзя было помыслить о помощи союзников не только в создании русских военно-морских сил в составе Северо-Западной армии, но и об их участии в совместных наступательных операциях против большевиков.

В Нарове, стараниями добровольцев возникла небольшая по численности речная флотилия под командованием капитана 1-го ранга Дмитрия Дмитриевича Тыртова, будущего начальника Морского управления Северо-западной армии Юденича и бывшего старшего офицера русского линкора «Гангут».

Состояла она из перешедших от красных 3 маломерных судов Чудской флотилии. Капитаны 2-го ранга Дмитрий Дмитриевич Нелидов и Никифоров, мобилизованные большевиками в качестве военных специалистов, увели суда с военно-морской базы Раскопель в оккупированный немцами Псков.

Брошенный за беглецами советский пароход «София» выстрелами из установленных на палубе орудий повредил 1 мятежное судно и посадил его на мель южнее Гдова.

Подойдя к нему, «София», вполне в корсарских традициях, взяла застрявшее судно на абордаж, высадив красноармейцев на палубе, где после непродолжительной борьбы были захвачены в плен немногочисленные члены экипажа, среди которых оказался брат капитана Нелидова…

При относительно большом количестве морских офицеров Балтийского флота в составе армии Юденича, за ограниченностью возможностей продолжать службу на судах на северо-западе России, некоторые из них были направлены морским управлением при Северо-западной армии на службу в сухопутные части.

Особенно много моряков оказалось в Печорском полку, где батальон пехоты, до того как стал командовать батальоном танков, возглавил доблестный капитан 1-го ранга Георгиевский кавалер Павел Оттонович Шишко, а ротами — капитаны 2-го ранга Михаил Александрович Бабицын, Владимир Александрович Беклемишев, Михаил Николаевич Ромашев и Георгий Евгеньевич Вейгелин.

В июне 1919 года Вейгелин командовал морскими командами легких бронепоездов «Адмирал Колчак» (вооруженного 8-дюймовыми морскими орудиями с крейсера «Аскольд») и «Адмирал Эссен». В апреле 1919 года бронепоезд «Адмирал Колчак» прикрывал станцию Обозерская.

Оба легких бронепоезда были приданы Железнодорожному укрепленному району участка фронта Северной области и действовали на линии Архангельск — Вологда до февраля 1920 года. Команды обоих бронепоездов состояли из матросов, сдавшихся большевикам в районе деревни Сухое. Матросы «милостиво» отпустили своих офицеров перед тем, как оповестить красных о сдаче. Для придания значимости своим действиям матросы захватили в плен генерал-майора И. А. Данилова и по прибытии к красным «торжественно» передали военнопленного в Особый отдел на верную гибель.

После расформирования железнодорожных команд командование отдало под начало Вейгелина 1-ю роту тяжелых танков Северо-Западной армии, в которую входили танки под названиями «Бурый медведь», «Доброволец», «Капитан Кроми», «Охотник» и «Скорая помощь».

В январе 1920 года по оставлении Юденичем командования Северо-западной армией Вейгелин предпочел остаться в Эстонии. Для переезда и проживания там он имел преимущества как кавалер креста Свободы, учрежденного правительством Эстонии за участие в так называемой Освободительной войне, как оно именовало свое противостояние России в краткий период отделения в 1918 году.

Прожив в Эстонии почти все предвоенные годы, Георгий Евгеньевич выехал в Германию в 1939 году, одержимый желанием поселиться на земле предков.

Любопытно, что именно там в начале 1945 года он был призван в ряды местного фольксштурма, принимавшего участие в обороне города Путцига от стремительно наступавших советских войск. Там же вскоре он и погиб, сражаясь за новое свое отечество во время атаки на линию обороны фольксштурмистов советских танков.

…В 1919 году общая численность моряков, вошедших в состав сухопутных сил, согласно данным штаба Северо-западной армии, едва достигала 250 человек.

Половина из них погибла в неравных боях с противником во время наступления на Петроград и многочисленных местных боях при отступлении.

Как известно из истории, части генерала Юденича, первоначально стремительно подошедшие к Петрограду, ненадолго заняли Стрельну, Лигово и Пулково.

С момента наступления перелома ситуации в пользу большевиков этим частям пришлось отступить к границам Эстонии, где белых ждали новые тяготы, поскольку к тому времени эстонское правительство заключило мир с большевиками и интернировало воинов Юденича, изъяв у них оружие и боеприпасы.

Уцелевшие в боях весны 1919 года морские офицеры разделили судьбу многих подданных Российской империи, вынужденных покидать отечество или поступать на службу во флоты союзников.

Судьбы же немногочисленных русских кораблей, а также добровольческих экипажей на северо-западе были разнообразны, и каждая по-своему была неповторима; о каждой из них можно написать отдельную книгу.

За неимением таковых планов ограничимся лишь описанием частного эпизода, характеризующего как нельзя лучше боевой дух русского флота и верность его чинов некогда данной присяге на верность своему государю и Отечеству.

Так, в 1919 году, приняв входившие корабли британцев за военную силу, пришедшую в Финский залив для помощи Белому делу, командир тральщика «Китобой» первым спустил красный флаг, поднял Андреевский и увел судно в расположение британской эскадры.

К его удивлению, русский тральщик был незамедлительно задержан её кораблями без каких-либо объяснений, правда, с разрешением команде оставаться на борту судна до последующих распоряжений командующего эскадрой.

Томительная неизвестность заставила большую часть команды обратиться к союзникам с просьбой принять их на службу его величества короля Георга V, пока судьба их корабля будет решаться в высших инстанциях, дабы получить возможность продолжить борьбу с большевизмом уже под британским флагом.

Перспектива войны с большевиками в то время не рассматривалась Британией в качестве единственно возможного варианта, ибо экономические выгоды от возможных торговых соглашений с «советами», все яснее возникающие на горизонте, затмевали все иные соображения.

Британцы не торопились с ответом, но по мере того как шло рассмотрение письменного обращения русских моряков по инстанциям, благородные джентльмены не раздумывали ни минуты и захватили имущество добровольно прибывшего к ним русского тральщика, включая собственность его экипажа.

С тральщика унесли все, что представляло малейший интерес для британского военно-морского командования, в том числе даже личные вещи офицеров и матросов.

Правда, спустя несколько дней после задержания британцы передали тральщик как судно, не имеющее боевого значения, в распоряжение морского управления Северо-Западной армии.

Ушедшие в расположение британской эскадры 27 декабря 1918 года новые русские эскадренные миноносцы «Автроил» и «Спартак» (бывший эскадренный миноносец «Капитан Миклухо-Маклай») правительство Великобритании решило безвозмездно передать в распоряжение флота Эстонии.

На тральщик «Китобой», возвращенный русскому командованию Северо-Западной армии, в России был набран новый личный состав из офицеров и добровольцев, а командиром его назначили лейтенанта Оскара Оскаровича Ферсмана, происходившего из дворян Лифляндской губернии и служившего некогда в 1-м Балтийском флотском экипаже.

До командования тральщиком Ферсман, человек с хорошим техническим образованием и опытом, служил в сухопутных добровольческих частях и, как признанный технический специалист, командовал танком в составе Отдельного танкового батальона сухопутных сил Северо-Западной армии.

Этому доблестному офицеру суждено было еще раз поддержать честь Андреевского флага, а его маленькому судну быть последним носителем этого флага на водах Балтийского моря.

Опасаясь захвата «Китобоя» эстонцами после ликвидации Северо-Западной армии в феврале 1920 года (что действительно вскоре и случилось с четырьмя моторными катерами), контр-адмирал Владимир Константинович Пилкин, морской министр правительства при Северо-Западной армии генерала от инфантерии H. H. Юденича, придумал для этого тральщика особый выход.

Пилкин снабдил Ферсмана некоторым количеством денег и запасами топлива и провизии, достаточными для похода судна в Копенгаген, а оттуда приказал ему, если окажется возможным, пробраться на Мурманск, в распоряжение генерала Евгения Карловича Миллера.

Личный состав тральщика был подобран из числа добровольцев, в том числе 15 морских офицеров.

Под покровом темной зимней ночи, не замеченный беспечными эстонцами, «Китобой» тихо вышел из Ревельской гавани и вскоре добрался до Копенгагена, где встал на якорь неподалеку от кораблей 2-й бригады крейсеров британского флота, состоявшей на тот момент из трех легких крейсеров и пятерых эскадренных миноносцев под флагом контр-адмирала Кована.

На другой день после прихода тральщика «Китобой» флаг-офицер британского адмирала доставил лейтенанту Ферсману письменное требование спустить на судне Андреевский флаг, так как этот флаг больше не признается британским правительством.

Лейтенант Ферсман ответил, что Андреевский флаг спущен им не будет. На это со стороны британцев не последовало никаких действий, а на следующее утро адмирал Кован лично прибыл на «Китобой», чтобы сделать смотр этому небольшому русскому кораблю, и затем, подойдя к лейтенанту Ферсману, важно произнес: «Я надеюсь, что каждый британский морской офицер в подобном положении поступил бы столь же доблестно, как это сделали вы».

Попечительством вдовствующей императрицы Марии Федоровны, проживавшей в те дни в Копенгагене, «Китобой» был снабжен датскими поставщиками углем и провизией для своего дальнейшего следования.

Тральщик благополучно добрался до Севастополя, а перед самой эвакуацией города, в ноябре 1920 года в составе других русских кораблей ушел в Бизерту, где и разделил участь обреченных на бездействие и разрушение кораблей.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.