Глава шестая. Япония теряет инициативу

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава шестая. Япония теряет инициативу

1. Стратегические проблемы союзников

После сражения у острова Мидуэй перед союзниками встала проблема: каким образом прорвать внешний и внутренний пояса японской океанской крепости и в конце концов взять штурмом ее цитадель — Японские острова.

Эта проблема была разрешена, как часто случалось при осадах в прошлом, благодаря тому, что американцы нащупали и использовали слабые места этой своеобразной океанской крепости, имевшей вид гигантского клина. Основанием клина была линия Бирма, Парамушир на Курильских островах, а вершиной, которая указывала на юго—восток в направлении островов Фиджи и Самоа, были острова Эллис.

Стратегически клин господствовал как над западной частью Тихого океана, так и над Индийским океаном. К счастью для Соединенных Штатов и Британской империи, Япония не имела достаточных сил для занятия и удержания стратегических центров в Индийском океане и для борьбы не на жизнь, а на смерть в Тихом океане. Следует отметить, что, если бы Япония могла сделать это, весь ход войны изменился бы, Япония могла перерезать морские коммуникации противника на Средний Восток и в Индию. Почти неизбежно последовало бы следующее: занятие Роммелем Египта, так как Окинлеку не удалось бы подбросить подкрепления; крах Тимошенко на Кавказе, потому что он не смог бы снабжаться через Иран; и поражение Чан Кай—ши в центральном Китае, потому что китайские войска лишились бы подвоза из Индии. Хотя созданная система транспортировки грузов по воздуху давала Китаю мало, но сам факт ее непрерывного существования и расширения оказывал значительную моральную поддержку Чан Кай—ши.

Все это следует иметь в виду. Индийский океан в такой же степени отделял Японию от ее западных союзников, как и Россия. На всем протяжении войны Япония была связана в Тихом океане и не могла оспаривать господство в Индийском. Если бы Соединенные Штаты оставались нейтральными, тогда независимо от положения дел в Европе Британия оказалась бы бессильной в Индийском океане и в результате потеряла бы восточную половину своей империи. Даже в случае разгрома Германии Россией смешно предполагать, что она затем обрушилась бы на Японию с целью вернуть Британии утраченную половину империи.

Япония проиграла войну потому, что она не могла одновременно держать достаточное количество сил на той и другой сторонах клина. С самого начала японцы должны были понимать, что главная опасность для них заключалась в возможности одновременного удара с обеих сторон. Противники Японии не менее хорошо осознали это. По существу, их основная тактическая задача сводилась к осуществлению огромных Канн на море. Они также понимали, что находились в благоприятном стратегическом положении, дававшем возможность немедленно, по накоплении достаточных сил, начать операцию типа Канн с четырех отдельных баз: из Индии и Аляски по основанию клина, с Гавайских островов и Австралии по его сторонам.

Из этих двух операций двойного охвата вторая была важнее, так как основание клина было чрезвычайно сильным: южную часть защищали огромные горные хребты, а на севере операции велись в условиях Арктики.

Клин давал возможность Японии использовать внутренние линии сообщения, что давало бесспорное преимущество, пока противники оставались слабыми. Однако, как только они собрались с силами и могли угрожать с нескольких направлений, тоннаж японского флота и силы авиации оказались недостаточными для сосредоточения сил больше чем в одном пункте и одновременной обороны остальной периферии. По существу, начиная со сражения у острова Мидуэй, ограниченный характер японской стратегии был в пользу противника, что дало возможность противнику выиграть время, необходимое для накопления сил, и затем, принудив Японию распылить силы, вырвать у нее инициативу.

Следовательно, в конечном итоге, время работало против Японии, а не на нее, как японцы сначала думали. Тем не менее, пока ее противники не могли нанести удар большими силами, они должны были заниматься подготовительными и оборонительными мероприятиями.

Американцы и англичане понимали, что наступления со стороны Бирмы и Аляски против основания клина были второстепенными сравнительно с ударами по сторонам клина с Гавайских островов и из Австралии. Победа у острова Мидуэй окончательно укрепила положение Гаванских островов, теперь следовало в кратчайший срок обезопасить Австралию. Нужно было положить конец расширению японских захватов на Новой Гвинее и продвижению вершины клина на юго—восток, не допустить занятие островов Новые Гебриды, острова Новая Каледония, островов Фиджи и Самоа. В противном случае японцы заняли бы чрезвычайно выгодные позиции для действий против англоамериканских коммуникаций в южной части Тихого океана из США в Австралию и серьезно затруднили накопление войск и запасов в Австралии.

Стратегический центр этого вспомогательного театра военных действий находился в Рабауле, на острове Новая Британия, который, как мы видели, был занят японцами 23 января 1942 г. Важность Рабаула заключалась в том, что он находился между Ново—Гвинейским морем, омывающим северное побережье Новой Гвинеи, и Коралловым морем, омывающим северо—восточное побережье Австралии. Следовательно, по занятии или нейтрализации Рабаула союзниками опасения насчет дальнейшего продвижения вершины клина в юго—восточном направлении отпадали.

Кроме того, Рабаул находился на левом фланге полосы подхода от Гавайских островов. Ось проходила от Уэйка до Гуама и островов Сайпан, правый фланг проходил через Мидуэй и острова Маркус к архипелагу Бонин, левый фланг проходил через острова Гилберта и Трук к островам Палау и Яп. Рабаул, следовательно, находился в 800 милях к югу от островов Трук — главной японской базы на Каролинских островах, то есть в радиусе действия авиации с островов Трук. По нейтрализации Рабаула и островов Трук можно было организовать недосягаемые для неприятельской авиации продвижение из Австралии через Новую Гвинею к острову Моротай и наступление от Гавайских островов к островам Палау, Яп и Гуам.

Все эти острова имели огромное стратегическое значение, так как входили во внутренний пояс японской обороны.

Короче говоря, союзники могли разрешить проблему следующим образом: во—первых, нейтрализовать Рабаул и тем самым прорвать южную сторону клина, равно как предотвратить продвижение его вершины к юго—востоку, во—вторых, прорвать северную сторону клина между островом Уэйк и островами Гилберта. После успешного завершения этих операций можно было ударить по внутренней линии обороны между островом Моротай и островом Гуам и взять штурмом Филиппины, отрезав Японию от ее недавно приобретенной южной империи. Наконец, с Филиппин можно было наступать непосредственно на Японию.

2. Кампании на Гуадалканале и в Папуа

Как часто случается на войне, методы решения стратегической задачи союзников были определены в равной мере как расчетами, так и событиями. После сражения у острова Мидуэй японцы главным образом стремились продвинуть вперед вершину клина своей океанской крепости, возобновив операции против порта Морсби, и создать мощную военно—воздушную базу к востоку от него в южной части Соломоновых островов. В июле 1942 г. японцы приступили к сооружению аэродрома на северном побережье острова Гуадалканал, лежащего южнее острова Флорида. Японцы намеревались с помощью авиации, базировавшейся на этот аэродром, создать угрозу американцам на Новых Гебридах и в Новой Каледонии, находящихся к северо—западу и западу от островов Фиджи и к юго—западу от островов Эллис, и защитить свой морской фланг продвижения в Папуа. Чтобы предотвратить это продвижение на юг, 7 августа из Новой Зеландии под прикрытием трех авианосцев отправился американский десант, который высадился на островах Флорида и Гуадалканал. Преодолев незначительное сопротивление, американцы заняли частично законченную военно—воздушную базу на Гуадалканале, назвав ее «Гендерсон—филд». Высадка десанта повлекла за собой ряд морских и сухопутных сражений невиданной ожесточенности, продолжавшихся ровно 6 месяцев.

Первый морской бой произошел у острова Саво — в связи с попыткой японцев сорвать высадку десанта. Бой начался рано утром 9 августа. Хотя американский флот потерял четыре крейсера — «Канберра» (австралийский), «Куинси», «Винсенис» и «Астория», однако к вечеру японцы отступили, и высадка десанта продолжалась.

Сосредоточив свои силы у Рабаула, японцы были готовы любой ценой уничтожить десант. Один за другим последовали воздушные налеты и бои на море. 23–25 августа разыгралось морское сражение в восточной части Соломоновых островов, во время которого большой и сильно защищенный японский конвой с подкреплениями был вынужден повернуть обратно. Во время боя американские корабли группировались вокруг авианосцев «Саратога» и «Энтерпрайз». В ночь с 11 на 12 октября произошло морское сражение у мыса Эсперанс, а 16 октября крупные силы японцев высадились на Гуадалканале. Американцы, занявшие остров, оказались в опасном положении. Бои большей частью происходили в джунглях; обстановка была крайне не ясной. Об этом свидетельствует следующий случай, рассказанный одним из участников высадки: «Я припоминаю, как продвигалась взводная стрелковая цепь на Тассафаронга. Командир полка пришел к нам, прошел через цепь немного вперед, затем вернулся и спросил: «Сколько еще осталось до линии фронта?» Я ответил: «Полковник, вы только что вернулись назад к линии фронта, впереди уже японцы».[232]

Через десять дней произошел морской бой у острова Санта—Крус, во время которого был потоплен американский авианосец «Хорнет» и серьезно поврежден авианосец «Энтерпрайз». В этот же день японцы предприняли решительный штурм Гендерсон—филда; штурм с трудом был отбит. Затем ночами 13 и 14 ноября происходило морское сражение у Гуадалканала — одно из наиболее ожесточенных в истории войны на море.[233] В сражении участвовали линейные корабли. Японцы потеряли 2 линкора. Американский морской офицер лейтенант Броди пишет об этом периоде:

«Занятие нами Гендерсон—филда дало нашей авиации не только базу для прямых налетов, но и ценную передовую позицию для разведки в интересах надводных сил. Наши самолеты могли вести разведку далеко к северу от острова, в водах, которые японские военные корабли и транспорты должны были пересечь при приближении к Гуадалканалу. Между тем японцы были в значительной степени лишены возможности вести аналогичную разведку в направлении подхода наших сил. Мы могли направить в нужное место корабли, и их появление почти всегда было неожиданным. Таким образом, наши надводные силы могли оказывать непрерывный нажим, действенность которого была очень велика, несмотря на сравнительно небольшое общее время, проведенное в спорных водах»[234]

Несмотря на все эти преимущества, в следующем морском бою у Тассафаронга 30 ноября американский флот оказался на грани катастрофы.

«Только один из 5 американских крейсеров, участвовавших в деле, — пишет лейтенант Броди, —.. не получил повреждений. К счастью, однако, японские корабли, участвовавшие в сражении: эсминцы и, возможно, легкие крейсеры, — не сумели прибыть в свои порты и сообщить о нанесенном ущербе. Это сражение, возможно, станет классическим примером того, насколько осмотрительно молчать о полученных повреждениях. По существу, противник отказался от продолжения кампании в результате сражения, которое мы расценивали как поражение»[235]

Возможно, дело обстояло именно так, однако более важной причиной была критическая обстановка, сложившаяся для японцев в начале декабря в Папуа. В результате войска, собранные в Рабауле для подкрепления гарнизона Гуадалканала, 1 февраля были направлены в Папуа. В ночь с 7 на 8 февраля, потеряв около 10 тыс. убитыми и столько же умершими от болезней и голода, японцы эвакуировали остатки гарнизона Гуадалканала. Таким образом была сорвана половина японского плана продвинуть клин. А как обстояло дело с другой половиной плана?

Другая половина плана касалась Папуа, где проводились три отдельные операции. Во—первых, японцы планировали наступление от Гона на порт Морсби по дороге через джунгли, австралийский правительственный пост в Кокоде и хребет Оуэн—Стенли с целью заманить австралийские войска от порта Морсби на север в горы и джунгли. Во—вторых, одновременно с этим наступлением намечалось высадить десант для занятия залива Милн и аэродрома вблизи. Здесь создавалась военно—воздушная база. С этой базы и базы, которая тогда сооружалась на Гуадалканале, японская авиация захватывала контроль над северным входом в Коралловое море. В—третьих, установив контроль, японцы планировали перебросить десант из Рабаула в порт Морсби с двумя целями: ударить в тыл австралийцам, ведущим бои в горах против колонны из Гона, и перерезать австралийские коммуникации между портом Морсби и Дарвином.[236]

21–22 июля началось осуществление первой части изложенного плана: японцы высадились в деревне Гона на северном побережье Папуа, примерно па полпути между Лаэ и заливом Милн. Побережье охранялось немногочисленными австралийскими патрулями от батальона милиции в Кокоде. Батальон энергично сопротивлялся, но был оттеснен к порту Морсби. В начале августа японцы заняли Кокоду и начали медленное продвижение на юг через джунгли.

26 августа японцы приступили к выполнению второй части плана, высадив севернее залива Милн примерно 2 тыс. солдат, которые немедленно приступили к захвату аэродрома. Японцы ожидали встретить незначительное сопротивление, этим и объясняется малочисленность десанта. Однако они натолкнулись на упорное сопротивление и подверглись таким сильным налетам с воздуха, что, потеряв большую часть снаряжения и 700 человек убитыми, 29 августа погрузились на суда и отказались от проведения операции. Тот факт, что не было предпринято новых попыток устроить военно—воздушную базу в этом жизненно важном пункте, можно объяснить только тем, что бои на Гуадалканале отвлекали слишком много сил и с оставшимися немногими частями нельзя было идти на риск повторной операции.

Таким образом, все бремя кампании легло на плечи колонны войск, продвигавшейся по суше. При отсутствии господства в воздухе на месте действия колонна не могла защитить ни своих баз, ни дороги через джунгли в Кокоду. В результате продвижение японцев становилось все медленней и медленней. Десятки людей умирали ежедневно от голода. Колонна настолько ослабела, что, когда 15 сентября она столкнулась с противником между деревнями Элфоги и Иорибайва (примерно 30 миль севернее порта Морсби), японское командование приказало отступить к Науро, 10 миль севернее главного хребта Оуэн—Стенли. Австралийцы, тесня колонну, 3 ноября снова вступили в Кокоду.

Особенно интересно то, что австралийцы во время наступления почти целиком снабжались при помощи самолетов. Военный корреспондент Куртенай, находившийся тогда с войсками, писал:

«В этих горных районах не было посадочных площадок, но кое—где в джунглях на склонах крутых гор природа как бы случайно оставила заросшие травой открытые площадки, похожие на наш деревенский луг. Армейские тыловые части превратили эти площадки в пункты сбрасывания грузов. Австралийские пилоты на невооруженных транспортных самолетах под прикрытием истребителей, господствовавших в воздухе, летали по извилистым ущельям и сбрасывали грузы во время нашего продвижения по горным дорогам. Грузы большей частью сбрасывались без парашютов; 80 % грузов попадало в джунгли и терялось навсегда, однако остальные 20 % падали на площадки, и войска имели возможность подкрепляться на марше»[237]

Японцы надеялись задержать противника у Науро до подхода подкреплений. Однако, когда они пытались сделать это, американцы внезапно высадили в их тылу авиадесант. Об этом блистательном маневре командующий американскими военно—воздушными силами генерал Арнольд пишет:

«Все попытки японцев подбросить подкрепления в район Буна, Гона были сорваны нашими тяжелыми бомбардировщиками дальнего действия. Наши транспортные самолеты перебросили в этот район полностью оснащенную ударную группу: войска, снаряжение и продовольствие. В течение одной операции 3600 человек было переброшено из Австралии в порт Морсби и 15 тыс. — из порта Морсби через высокий горный хребет Оуэн—Стенли к посадочным площадкам в районе Буна. Эти войска не только сами были переброшены по воздуху, но и снабжались по воздуху, получая в неделю грузов более чем на 2 млн. фунтов стерлингов. Инженерное оборудование, стальные маты и асфальт были также перевезены на самолетах. Четырехорудийная 105–лш гаубичная батарея была доставлена на самолетах В–17. Обратными рейсами эвакуировали больных и раненых. Вся операция имела далеко идущие тактические последствия»[238]

Цель этого нападения с тыла заключалась в том, чтобы нарушить линии коммуникаций японцев и, если окажется возможным, занять японские базы на побережье. Для защиты своих баз японцы были вынуждены сделать то, на что когда—то пошел генерал Хукер у Чанслорсвилля, а именно совершенно отказаться от наступления, быстро отступить. Японцы отошли к побережью, чтобы укрепить Гону, Санананду и Буну. Тогда австралийская сухопутная колонна соединилась с американскими авиадесантными частями и базы были окружены. Гона пала 9 декабря, Буна — 3 января 1943 г. и Санананда — 19 января; японцы сражались до последнего солдата.

Японское командование, глубоко обеспокоенное поражениями, направило подкрепления, которые предназначались для гарнизонов Гуадалканала, Финш—Харбора, Лаэ и Саламоа. Затем японцы двинулись из деревни Мубо, примерно 15 миль южнее Саламоа, на Уау — главную воздушную базу союзников в золотоносном районе на северо—востоке Новой Гвинеи. В июне 1942 г. здесь высадился большой австралийский десантно—диверсионный отряд, однако болезни сократили личный состав до 300 человек. Против этого, крохотного отряда японцы бросили войска численностью 3300 человек, которые несомненно раздавили бы австралийцев, если бы генерал Макартур[239] не подбросил по воздуху на помощь 600 австралийских солдат. Японцы, обнаружив горную дорогу, неизвестную австралийцам, на этот раз внезапно напали на противника с тыла и 29 января, подойдя на 400 ярдов к Уау, были готовы взять пост штурмом. Тут на выручку австралийцам прибыло еще 1200 австралийских солдат, переброшенных самолетами. На следующий день было доставлено некоторое количество 25–фунтовых орудий, которые открыли огонь через полчаса после высадки. Японцы были вынуждены отступить.

Наконец, 3–4 марта произошел морской бой в Ново—Гвинейском море. В этом бою морской конвой японцев, отплывший из Рабаула, чтобы подвезти грузы и подкрепления в Лаэ, был почти целиком уничтожен налетом авиации союзников. «Во время сражения в Ново—Гвинейском море, — указывает начальник штаба американской армии генерал Д. Маршалл, — союзники потеряли 1 бомбардировщик, 3 истребителя и 13 человек. Японцы же, насколько известно, потеряли 61 самолет, 22 судна и целую дивизию — 15 тыс. человек.[240]

Таким образом, вторая половина японской кампании, целью которой было продвинуть клин дальше в Тихий океан, закончилась катастрофой, как и первая половина. Со стратегической точки зрения, союзники действовали в обеих этих операциях оборонительно. Однако занятие Гуадалканала и Папуа ясно показало, что стратегическая инициатива начинает переходить от японцев к союзникам. Этот процесс значительно ускорился в двух последующих кампаниях.

3. Рабаульская кампания и завоевание Новой Гвинеи

После сражения в Ново—Гвинейском море потребовалось несколько месяцев, чтобы очистить район от японских отрядов и усилить союзные войска как в северном Папуа, так и в южной части Соломоновых островов. Численность войск в северном Папуа была доведена до 4 американских и 6 австралийских дивизий. Только в середине июня на обоих этих второстепенных театрах военных действий на Тихом океане союзники были готовы к следующей кампании: нейтрализации главной японской базы — Рабаула.

22 и 23 июня войска генерала Макартура заняли острова Вудларк и Киривина в группе островов Тробриан к востоку от юго—восточной оконечности Новой Гвинеи. Эти острова были ценны, так как после постройки на них аэродромов истребители могли перелетать с Гуадалканала на Новую Гвинею и, следовательно, устанавливался контроль над главным северным входом в Коралловое морс. Через семь дней части американского 14–го корпуса, находившиеся под командованием генерал—майора О. Грисуолда, заняли остров Рендова, откуда немедленно начали артиллерийский обстрел аэродрома противника в Мунда на Нью—Джорджии. Затем американские войска высадились на островах Нью—Джорджия и 5 мая заняли аэродром в Мунда; бои на островах закончились 25 августа. Сильно укрепленный остров Коломбангарей был обойден; 9 октября был занят остров Велья Лавелья, а 26 октября — два острова в группе островов Трежери.

Чтобы получить базу, необходимую для высадки на остров Новая Британия, на северном конце которого находится Рабаул, Макартур приступил к занятию полуострова Юон (Новая Гвинея). Для начала 29–30 июня высадились войска в заливе Насау, что в 11 милях к югу от Саламауа — города, расположенного на южном берегу реки Маркхем. Продвинувшиеся войска окружили Саламауа с юга. Чтобы блокировать город с севера, Макартур решил взять Лаэ, находящийся к северу от Саламауа на северном берегу реки Маркхем. Занятие этого города автоматически перерезало бы путь снабжения Саламауа. Для выполнения этой задачи на японцев оказывалось давление с юга, а австралийские войска 4 сентября высадились к востоку от Лаэ. На следующий день был сброшен американский парашютный полк для захвата аэродрома Наджаба, 19 миль северо—западнее Лаэ. Генерал Арнольд так описывает этот смелый маневр, увенчавшийся блистательным успехом.

«Десант в Наджабе положил конец язвительным замечаниям насчет нашего прежнего наступления «от пальмы до пальмы». Здесь военные действия велись бросками по 200 миль в час. За время, меньшее чем требуется для прочтения этой страницы, наша 5–я воздушная армия сбросила 1700 американских парашютистов в полном вооружении и снаряжении и 36 австралийских артиллеристов с орудиями.

Операция в долине реки Маркхем достойна быть отмеченной. Сначала 48 самолетов В–25 обстреляли японские позиции и засыпали их осколочными бомбами. Затем 6 самолетов А–20 поставили дымовую завесу, чтобы скрыть высадку десанта парашютистов с 96 самолетов С–47. Над этими машинами летели 5 бомбардировщиков В–17, которые перевозили грузы, и 3 бомбардировщика В–17 с генералами Макартуром, Кеннеди и их штабами на борту. Г46 истребителей Р–38 и Р–47 на разных высотах обеспечивали прикрытие, а в районе Хиас—Плантейшн, на полпути между Наджабом и Лаэ, 4 бомбардировщика В–17 и 24 бомбардировщика В–24 бомбили и обстреливали японские позиции»[241]

Саламауа пал 11 сентября, австралийские войска вступили в Лаэ 16 сентября. Через неделю после занятия Лаэ генерал Макартур, используя главным образом австралийские войска, высадил десант к северу от Финш—Харбора и занял его 2 октября. К концу января войска Макартура взяли Сайдор и заняли весь полуостров Юон, укрепляя свои позиции для дальнейшего продвижения. В эти месяцы сильные воздушные налеты совершались на японские линии снабжения и военно—воздушные базы.

Между тем на Соломоновых островах сначала была произведена отвлекающая высадка на остров Шуазель, а 1 ноября американская морская пехота высадилась на западном берегу острова Бугенвиль.[242] Это дало возможность создать морскую базу и построить 3 аэродрома; Рабаул оказался в радиусе действия истребителей. Четыре дня спустя американская ударная группа, действовавшая с авианосцев, произвела дневной воздушный налет на Рабаул. Аналогичный налет последовал через неделю. Наконец, 14 февраля беспрепятственно высадился десант в атолле Грин—Айланд, в 150 милях к востоку от Рабаула. С точки зрения стратегии, последняя высадка завершила кампанию на Соломоновых островах. Оставалось только добить японские войска численностью примерно 20 тыс. человек на обойденных и теперь окруженных островах.

Пока захватывались острова, генерал Макартур закончил подготовку и решил начать наступление на восточную оконечность острова Новая Британия, чтобы установить контроль над проливами Витязя и Дампира и создать воздушные базы в непосредственной близости от Рабаула. Для начала 15 декабря был нейтрализован бомбардировкой японский аэродром на мысе Глостер; на южном берегу острова в Арабе высадился десант. К 26 декабря американская морская пехота заняла аэродром. Было сочтено нецелесообразным пробираться вдоль побережья через густые джунгли и горы к Рабаулу, да это и не входило в план Макартура, даже если бы условия местности благоприятствовали. Макартур не стремился занять Рабаул. Он намеревался нейтрализовать его воздушными бомбардировками, лишить поддержки. С этого момента «и днем и ночью на Рабаул совершались налеты, в том числе налеты на бреющем полете на суда и береговые сооружения».[243] 29 января 1944 г. токийское радио сообщило:

«Положение в Рабауле стало весьма серьезным, и мы не можем проявлять ни малейшего оптимизма… Противник ежедневно совершает налеты на Рабаул группами в среднем по 100 бомбардировщиков и истребителей»[244]

К 10 марта был высажен десант на полуострове Вийоме у северного побережья Новой Британии и захвачена посадочная площадка возле деревни Таласа. Американские самолеты получили возможность действовать на расстоянии 160 миль от Рабаула.

Японцы несли серьезные потери в судах, и теперь становилось все более и более очевидным, что у японцев не хватало тоннажа для снабжения многочисленных отрядов, разбросанных на Новой Гвинее и соседних островах. План генерала Макартура, как указывает У. Куртенай, заключался в следующем:

«Не продвигаться шаг за шагом через джунгли и не перепрыгивать с острова на остров среди мириада атоллов и островков, а сделать ряд крупных прыжков по нескольку сот миль каждый, ограниченных в то время тактическим радиусом действия истребителей, базировавшихся на суше. Для того чтобы делать более длинные прыжки, нужно было бы действовать с авианосцев. Генерал Макартур стремился захватить важные для него пункты на долгом западном пути к Филиппинам, оставив остальные японские войска позади себя стратегически изолированными и бессильными. Таким образом можно было избежать фронтального наступления на пункты, занятые крупными силами противника, где нельзя было достичь тактической внезапности и где мы могли понести тяжелые потери»[245]

Прежде всего был сделан прыжок на острова Адмиралтейства, к западу от архипелага Бисмарка, в 250 милях севернее Новой Гвинеи. Острова Адмиралтейства были важны, так как там имелись аэродромы и якорные стоянки. Передовой эшелон Техасской кавалерийской (моторизованной) дивизии, прибывший на быстроходных транспортах для разведки острова Лос—Негрос, высадился 29 февраля, не встретив серьезного сопротивления. 6 марта на остров высадилась остальная часть дивизии. Был занят аэродром в Момоте и создан плацдарм, несмотря на ряд сильнейших контратак японцев. В течение оставшейся части марта и первой половины апреля оккупация острова Мануса и соседних островов закончилась. Американцы заняли пригодный для устройства посадочных площадок остров Эмирау, в 690 милях от островов Трук. Следовательно, острова Трук теперь находились в пределах досягаемости для бомбардировщиков, действующих с юга.

Занятие островов Адмиралтейства еще более ухудшило положение Рабаула. На этих островах скрещивались две главные воздушные линии из Японии. Первая из них шла через подмандатные острова, включая Трук, вторая — через Филиппины, Вевак и Маданг на Новой Гвинее. Японцы, поняв, что оставлять штаб в Рабауле бессмысленно, думали перенести его на восток, в Холландию, в голландской части Новой Гвинеи. Однако генерал Макартур предугадал их намерение и решил помешать им в этом; он сделал следующий прыжок от долины реки Маркхем в Холландию, то есть на расстояние 600 миль к западу. Таким образом была обойдена японская 18–я армия, разместившаяся на побережье. Японцы никак не ожидали прыжка на такое расстояние. Они полагали, что следующими целями противника будут Маданг и Вевак, куда и перебросили часть сил из района Холландии. Таким образом, японцы сами помогли врагу в проведении смелой операции. Вновь подтвердилось изречение Наполеона:

«Кто ничем не рискует, тот ничего не достигает».

Генерал Макартур, пойдя на риск, выиграл следующий раунд.

В районе Холландии находились три хороших японских аэродрома, а близлежащий залив Гумбольдта подходил для устройства морской базы снабжения. Однако истребители сухопутных сил не могли покрыть расстояние до Холландии, и прикрытие с воздуха обеспечивали авианосцы.

22 апреля последовал новый прыжок — были заняты Айтапе, залив Гумбольдта и залив Тана—Мера к западу от него. Высадка оказалась полнейшей неожиданностью для японцев. К 30 апреля все аэродромы находились в руках союзников; восточнее была отрезана японская армия численностью больше 50 тыс. человек, 12 июля союзные силы в Айтапе подверглись сильным атакам, однако к 2 августа все атаки японцев были окончательно отбиты.

В середине мая наступление в западном направлении возобновилось. 17 мая беспрепятственно высадился десант у Араре. Через несколько дней был занят остров Вакде, где имелись посадочная площадка и залив Маффин. Десять дней спустя американская 41–я дивизия высадилась на остров Биак, в 330 милях далее к западу. Биак был важен, так как обеспечивал контроль в заливе Гельвинк. Остров защищало около 8 тыс. японцев, которые оказали такое упорное сопротивление, что только 22 июня удалось окончательно занять его и ввести в действие имевшиеся там три аэродрома. После занятия острова Биак был занят без особого труда и остров Номфор.

30 июля американские войска совершили последний прыжок в западном направлении на Новой Гвинее, высадившись в Сансапоре, на полуострове Вогелкоп, для занятия устроенных там воздушных и морских баз. Хотя японский гарнизон был значительным, высадка была настолько внезапной, что японцы оказали слабое сопротивление. Сансапор расположен в 120 милях к западу от Маноквари, где находились штаб 2–й японской армии и войска численностью около 15 тыс. человек. Однако они не могли ничего поделать, так как от Сансапора их отделяли болота и джунгли; Сансапор отстоит не далее 600 миль от юго—восточной оконечности Филиппин.

Таким образом, за 12 с лишним месяцев союзники продвинулись на 1300 миль и отрезали японские войска численностью не менее 135 тыс. человек, которые остались без всякой надежды на спасение. «Действия велись, — пишет генерал Маршалл, — в условиях неблагоприятной погоды и труднопроходимой местности. Дороги отсутствовали почти во всех занятых районах, что создавало чрезвычайные трудности для перевозки войск и грузов. Малярия представляла серьезную опасность, однако в результате интенсивного лечения и тщательного предохранения от москитов она серьезно не мешала действиям войск».[246]

Занятие Сансапора положило конец кампании на Новой Гвинее. Уместно, однако, рассмотреть еще одну операцию, хотя и происходившую тактически вне пределов Новой Гвинеи, но стратегически завершившую кампанию на ней. Речь идет о занятии 15 сентября самого северного острова в Хальмахерской группе островов — острова Моротай.

«Здесь опять, — пишет Куртенай, — японцев обвели вокруг пальца. Они ожидали, что наша следующая цель — основной остров, где стоял гарнизон численностью 30 тыс. Однако генерал Макартур ударил по острову Моротай, где было от 200 до 500 японцев. При взятии острова мы потеряли только 5 человек. Гарнизон на основном острове Халь—махера оказался в невыносимом положении: он не мог выбраться с острова, и туда нельзя было доставить припасы. Мы захватили большое количество аэродромов, и японцы не могли ни получить подкрепления, ни спастись».[247]

Заняв Моротай, войска генерала Макартура приблизились на 300 миль к Филиппинам. Не менее важным было и то обстоятельство, что остров Моротай находился в центре района, в котором велась вторая важная кампания на Тихом океане под руководством адмирала Ч. Нимица. Эта кампания началась весной 1942 г. и должна была слиться с первой в едином наступлении против Филиппин. О второй кампании мы и расскажем.

4. Кампания в центральной части Тихого океана

Мы проследили ход действий генерала Макартура против южной стороны клина океанской крепости японцев до захвата позиций на внутреннем поясе обороны. Теперь рассмотрим действия адмирала Нимица против северной стороны клина.

Задача, стоявшая перед адмиралом Нимицем, была сходна с задачей генерала Макартура: завоевать местное господство в воздухе захватом и нейтрализацией воздушных баз противника. Однако в отличие от Макартура, который действовал на суше, адмиралу Нимицу нужно было передвигать базы с собой. Следовательно, флот Нимица был одновременно базой и ударной силой — средством, при помощи которого он должен был захватывать господство в воздухе, вести морские сражения, штурмовать и занимать вражеские острова. Это был комплекс, включающий четыре элемента: плавучая база, флот, военно—воздушные силы и армия. Тот факт, что флот Нимица был спланирован и создан за 18 месяцев после сражения у острова Мидуэй, возможно, является величавшим организационным достижением в истории морской войны. Создание такого комплекса стало возможным только в результате огромной производственной мощи Соединенных Штатов, которая решала исход всей войны.

В течение 18 месяцев был построен флот, превосходивший все, что могли выставить против него японцы. Авианосцы в небывалом количестве были в руках Нимица оружием большой ударной силы. К осени 1943 г. в распоряжении флота было до 800 самолетов, базировавшихся на авианосцы, а на следующий год — 1000. Не менее важной была подвижная база, которая, дав возможность пересекать огромные водные просторы Тихого океана, совершенно опрокинула основы японской стратегии. Японцы думали, что противник не сможет сделать этого. Каждый класс военных кораблей — линкоры, крейсеры, эсминцы, авианосцы и подводные лодки — имел свои собственные специальные типы судов для снабжения и ремонта; каждое такое судно по стоимости равнялось линкору и также долго строилось. Специальные суда представляли собой плавучие мастерские с литейными цехами; на них находились сотни квалифицированных рабочих. При помощи таких судов можно было «производить любой ремонт, включая сварку под водой».[248] Следовательно, после боя корабли, получившие повреждения, исключая самые тяжелые, можно было ремонтировать на месте. Были также созданы новые части, например американские десантные инженерно—строительные батальоны, прозванные «сиби».[249] Они двигались следом за десантными войсками и строили причалы, казармы, дороги, госпитали, сооружали и ремонтировали аэродромы, устанавливали радиосвязь. Кроме того, значительное число морских пехотинцев и солдат следовало обучить ведению боя в джунглях и на островах.

Эта мощная военная машина дала возможность Нимицу и подчиненным ему адмиралам действовать на широком фронте. Японское верховное командование было вынуждено рассредоточить свои и без того слабые силы, особенно авиацию, на таком большом пространстве, что редко удавалось сосредоточить, если вообще это оказывалось возможным, достаточные силы на угрожаемом участке. В результате, поскольку небольшие размеры большинства тихоокеанских островов не дают возможности превратить их в сильные позиции и сосредоточить там большие гарнизоны, способные к продолжительному сопротивлению, острова можно было захватить до того, как им будет оказана помощь. Кроме того, занятие и использование одной или нескольких воздушных баз в группе островов давали возможность полностью изолировать остальные острова, обрекая их гарнизоны на голодную смерть. Таким образом, эта военная машина была не только очень мощной, но и совершенно независимой во всем, включая снабжение и ремонт техники. Она имела неограниченный радиус действий и, как мы увидим, быстро подорвала основу оборонительной стратегии японцев, превратив просторы Тихого океана из союзника Японии в ее смертельного врага.

Летом 1943 г. наступление на северную сторону клина океанской крепости японцев началось серией подготовительных действий. 24 и 27 июля самолеты с авианосцев совершили налеты на остров Уэйк, а 31 августа — на остров Маркус, важную японскую воздушную базу, служившую перевалочным пунктом на линии снабжения японских подмандатных островов на ключевые пункты в группе Маршалловых островов. Остров Бейкера в группе островов Феникс, острова Нуку, Фетау и Нанумеа в группе островов Эллис были заняты в начале сентября. 4 и 6 октября остров Уэйк вновь подвергся сильной бомбардировке.

На первом этапе кампании предусматривалась высадка на остров Макин, на атоллы Тарава (Бетио) и атолл Абемама в группе островов Гилберта. Десанты успешно высадились на первых двух островах 1 ноября, а на третий — в следующий день. Макин был взят 23 ноября, Тарава — 24 ноября, десант, высадившийся на Абемаме, не встретил сопротивления.

На острове Тарава произошел самый кровопролитный бой из всех небольших боев за время войны на Тихом океане. Японский гарнизон насчитывал только 2700 солдат регулярной армии и 1200 вооруженных рабочих, но они так отчаянно сопротивлялись, что американцы потеряли 1026 человек убитыми и 2556 ранеными.[250]

Цель этих военных действий заключалась в том, чтобы обезопасить острова Эллис от всякой угрозы до начала генерального наступления в центре. Бои ввели в заблуждение японцев, которые подумали, что противник собирается нанести главный удар в направлении Соломоновых островов и Новой Гвинеи с целью поддержать действия против Рабаула. Только после следующего удара адмирала Нимица японцы поняли свою ошибку.

Удар был нанесен по Маршалловым островам, 500 миль северо—западнее островов Гилберта. Теперь уже не стоял вопрос о занятии всех островов, захватывались только некоторые, с хорошими аэродромами. 1 января 1944 г. после двухдневной интенсивной бомбардировки без боя был занят остров Майуро с превосходной гаванью, однако гарнизон атолла Кваджелейн упорно сопротивлялся до 8 февраля. 2 февраля 4–я дивизия морской пехоты высадилась на Наму и Руа, которые были также заняты 8 февраля. Между 19 и 22 февраля был взят атолл Эниветок.

Генерал Ричардсон пишет об этих операциях:

«В результате бомбежки с воздуха и обстрела корабельной артиллерии остров Кваджелейн был сильно разрушен. Даже когда приближаешься к острову со стороны лагуны, он производит впечатление ничейной земли во время первой мировой войны. Разрушения, по моему мнению, были большими, чем на Бетио или Тараве. За исключением развалин бетонных сооружений, на острове не оставалось ни одного здания. Постройки из любого другого материала были либо полностью сожжены, либо уничтожены»[251]

Адмирал Нимиц намеревался обойти Каролинские острова и начать третий этап кампании ударом по Марианским островам. Однако, поскольку острова Трук в группе этих островов были одним из важнейших центров в японской системе обороны, на которую, как мы видели, в это время готовилось наступление с островов Адмиралтейства, контроль над Маршалловыми островами дал возможность адмиралу Нимицу в значительной степени нейтрализовать Трук воздушными налетами. К концу января в результате интенсивных действий авиации Трук был в значительной степени выведен из строя. Воздушные налеты совершались и на другие острова Каролинского архипелага. 29 марта мощные силы с участием авианосцев и линкоров штурмовали острова Палау.

На Марианских островах действия были направлены против островов Сайпан, Тиниан и Гуам. Между 10 и 12 июня все три острова подверглись сильной бомбардировке. 15 июня 2–я и 4–я дивизии морской пехоты, за которыми последовала 27–я пехотная дивизия, высадились на острове Сайпан. Это была самая важная операция из всех, проведенных до сих пор в центральной части— Тихого океана, потому что занятие Марианских островов не только прорывало внутренний пояс японской обороны, но также давало возможность перерезать прямую линию сообщений противника с Каролинскими островами и действовать против островов Бонин. Создав воздушные базы на островах Бопин, можно было легко бомбардировать саму Японию.

Во время высадки на японских подмандатных островах мощная японская эскадра, включая несколько авианосцев, оказалась в районе между Филиппинскими островами и Сайпаном. Очевидно, командующий эскадрой не хотел ввязываться в морское сражение, его план, По—видимому, заключался в том, чтобы нанести удар с воздуха по американскому флоту под командованием адмирала Р. Спруанса. Затем японские бомбардировщики, пополнив запасы горючего на островах Гуам и Рота, должны были обрушиться на американские плацдармы на Сайпане. К несчастью для командующего, противник подготовился к такому варианту: 19 июня адмирал Спруанс, сосредоточив свой флот у Гуама, поджидал японцев. Когда появились японские авианосцы, американская авиация нанесла по ним (сильнейший удар. Было сбито 353 японских самолета: 335 — в воздушном бою и 18 — огнем зенитной артиллерии. 20 июня адмирал Спруанс бросил свою авиацию против вражеского флота, находившегося в то время на расстоянии около 300 миль к северо—западу от американского флота. Американские самолеты нанесли японскому флоту большой урон. По своему значению бой у Марианских островов вступает только сражению у острова Мидуэй.[252]

Бои на Сайпане продолжались 25 дней. Организованное сопротивление прекратилось только 9 июля, но очистка острова продолжалась еще несколько месяцев. Из японского гарнизона, насчитывавшего около 23 тыс. человек, американцы похоронили 21 036 человек. Американцы также понесли тяжелые потери, которые составили 15 053 человек, в том числе 2359 убитых, 11 481 раненых и 1213 пропавших без вести. Непосредственным результатом этой победы было падение кабинета генерала Тодзир и формирование нового правительства во главе с генералом Койсо.

Следующая высадка была осуществлена на Гуаме. 21 июля на остров высадились 77–я пехотная дивизия и 3–я дивизия морской пехоты. 10 августа организованное сопротивление японцев прекратилось. Наконец, после того как остров Тиниан был в значительной степени нейтрализован воздушными налетами и артиллерийским обстрелом с Сайпана, 24 июля там высадились 2–я и 4–я дивизии морской пехоты и после девятидневных боев заняли остров.

После занятия Сайпана в военных действиях наступила пауза, которая продлилась до 8 сентября, когда 3–е соединение десантных войск американской армии под командованием вице—адмирала Уилкинсона появилось у островов Палау. 15 сентября американская морская пехота и пехота высадились на острове Пелелиу. Таким образом, в день высадки войск генерала Макартура на Моротай флот центральной части Тихого океана установил контакт с правым флангом его войск. Создались предпосылки для отвоевания Филиппин.

Прежде чем закончить этот раздел, следует остановиться на тактике, которая применялась теперь при штурме многих островов. По форме она сильно походила на тактику, использованную в сражении при Камбре в ноябре 1917 г., но роль ничейной земли здесь стало играть море. Во—первых, штурмуемый объект подвергался бомбардировке с воздуха и обстрелу с моря. Под прикрытием огня ударные войска двигались тремя эшелонами. Впереди шел эшелон десантных судов, вооруженных ракетами, огонь которых заменил огневой, вал 1917 г. За этим эшелоном в две или больше линий шли «аллигаторы» — танки—амфибии, вооруженные пушками, задачей которых было захватить прибрежную полосу, б последнем эшелоне двигались десантные суда с пехотой, артиллерией, саперами для усиления ударных сил, занятия, очистки и закрепления захваченных позиций. Хотя по идее тактика была старой, ее новое применение произвело революцию в действиях десантных войск. По всей вероятности, эта тактика была наиболее далеко идущим тактическим новшеством всей войны.

5. Операции на Алеутских островах

Как мы видели, японская стратегия строилась на использовании в качестве амортизатора пространства, имеющего форму треугольника, основанием которого была линия Бирма, Парамушир. Следовательно, чтобы стороны треугольника, хотя и подвижные, не подались, основание должно было быть прочным. В случае прорыва основания в центре рухнула бы вся оборонительная система. Если бы края основания были оттеснены внутрь, тогда пришлось бы бросить подкрепления, что привело бы к прямому или косвенному ослаблению сторон.

В центре основания находились восточный Китай и Маньчжоу—Го. В Китае Япония вела военные действия. На всем протяжении войны Китай оставался ее главной проблемой на суше. В Маньчжоу—Го хотя и не было войны, однако положение зависело от исхода борьбы между Гер—, манией и Россией. Сталин, не начиная войну с Японией, мог согласиться предоставить воздушные базы на Камчатке и в Приморье (к северу от Владивостока) американцам. В таком случае Япония оказалась бы легко досягаемой (600–700 миль) для американских бомбардировщиков. Последние могли не только бы бомбить ее промышленные центры, но и поставить под угрозу морские сообщения с Маньчжоу—Го. Следовательно, Японии было необходимо держать американцев на расстоянии от северной половины основания треугольника. Чтобы добиться этого, не нарушая нейтралитета России, нужно было занять Алеутские острова — цепь вулканических островов длиной 1200 миль, соединяющую левый конец основания треугольника (Курильские острова) с Аляской.[253]