Глава IV. Миссионеры в Кракове

25 августа 1604 года наши миссионеры прибыли в Краков и сразу же отправились выразить свое почтение папскому нунцию, Монсеньору Клаудио Рангони, епископу Реджио, и передали ему от имени Святого Отца послание, поручающее ему ходатайствовать о наших монахах перед Сигизмундом, королем Польши.

Сигизмунд III, о котором здесь идет речь, перешел с наследственного трона Швеции на трон Польши, на который он был избран в 1587 году голосами избирателей[492]. Он проживал в Кракове, своей столице. Нунций поторопился испросить у него аудиенции для бедных миссионеров. Он лично сопроводил их туда и передал Сигизмунду III папские письма, адресованные Его Высочеству.

Сигизмунд, который был принцем скорее набожным, чем великим и могущественным, получив послание Климента VIII со свидетельствами самого глубокого почтения, проявил себя полностью расположенным помогать намерениям Папы в деле, столь соответствующем его собственным стремлениям. Он обещал миссионерам отдать приказы и принять меры, чтобы обеспечить быстроту, спокойствие и успех их путешествия. Миссионеры же, все еще в сопровождении нунция, выразили свое почтение принцу Владиславу. Это был молодой человек, полный веры и благочестия. Он хотел получить Святой Скапуларий[493] из рук наших отцов и быть записанным в братство Богоматери горы Кармель. Его примеру последовали придворные дамы, толпа дворян, простых людей, которые охотно воспользовались этой возможностью, чтобы дать обет Марии и таким образом быть под специальной защитой этой могущественной Владычицы неба и земли.

Однако 24 июля Климент VIII, все так же озабоченный своей горячо желаемой миссией в Персию, отправил Монсеньору Бернарду Мациевскому, кардиналу Кракова и примасу Польши, письма в форме Бреве с рекомендациями наших миссионеров.

Знатный прелат щедро одарил наших миссионеров вниманием и заботой. Как только он узнал об их приезде в Краков, он отправил одного из чиновников своего двора, чтобы приветствовать их от своего имени; и когда, после королевского приема, отцы пришли выразить ему свою признательность, он искренне пытался убедить их остаться в своем дворце, но нунций уже расположил их в своем. Но кардинал хотел хотя бы увидеть их несколько раз за своим столом во время их пребывания в Кракове. Он также подарил им значительную сумму денег для расходов на путешествие; но они отказались с неизменным постоянством. Он также два раза отправлял к ним мальчугана с 300 экю от короля Сигизмунда и с увещаниями нунция, чтобы заставить их принять подарок. Миссионеры остались непоколебимы в своем решении жить в бедности, поскольку считали это необходимым для успеха их замыслов; но они взяли несколько подарков, переданных кардиналом для короля Персии.

Такая незаинтересованность, в сочетании с благочестивой жизнью, которую они вели, производила яркое впечатление при дворе и в городе. Польские дворяне даже писали своему начальству, прося разрешения в самое ближайшее время основать в Кракове монастырь Реформы Кармель. Главный капитул, состоявшийся в следующем году (1605), положительно решил этот вопрос.

Миссионеры пробыли в Кракове тринадцать дней. Они собирались уехать 8 сентября, снабженные документами, которые приготовил для них король. Для начала было два пропуска, один на латыни, адресованный всем персонам королевства, другой написан на русинском языке для жителей России; затем письмо для Господина Бенедикта Войны, епископа Вильно, и другое для Льва Сапеги, великого канцлера Литвы[494]: эти двое были ответственны за проход через Московию, с помощью их советов и властных полномочий. Третье письмо было адресовано командующему московитским городком Орша, с просьбой позволить путешественникам свободное передвижение по территориям, подчиненным царю. И в конце концов, король Польши дал два рекомендательных письма, первое для царя Москвы и второе для короля Персии.

Выехав из Кракова, миссионеры направились к Бенедиктинскому аббатству, расположенному приблизительно в пяти четвертях от города: кардинал пребывал там уже несколько дней, и это было место, предназначенное для последней встречи и прощания. Прелат превзошел себя по этому случаю, так что мы не знали, чем восхищаться больше – его добротой или смирением. После приема, полного благородства и отеческой благосклонности, он хотел, чтобы глава миссии возложил Святой Скапуларий Богоматери горы Кармель. По его приказу ужин был приготовлен в столовой ордена: он усадил путешественников на почетные места. Для отъезда он приказал запрячь две повозки, в одной из которых он устроился рядом с о. Павлом-Симоном. Таким образом он сопровождал миссионеров больше получаса; затем, когда настало время их покинуть, он нежно обнял их, дал им свое благословение и попросил их благословить его как дитя Кармель. Это не все: он пожелал, чтобы его домашний работник остался с ними до конца границ его владений, то есть в течение трех дней, и оплатил все расходы, связанные с путешествием.

По приезде в Янов, маленький городок в епархии Луцка, они нашли епископа, который проживал там в то время и которому их порекомендовал кардинал Кракова своим письмом. Епископ Луцка разместил их у себя в течение двух дней и предоставил наилучшие условия. Затем он поручил одному из своих мужчин сопроводить миссионеров до Вильно и оплачивать все затраты в пути. Путешествие продлилось десять дней, и они прибыли в Вильно 23 сентября. Небольшое разочарование ожидало наших миссионеров: Господин Бенедикт Война отсутствовал, так же как и великий канцлер Лев Сапега. Слуга епископа Луцка немедленно отвел путешественников к епископскому дворцу, где им оказали доброжелательный прием. Они узнали, что Господин Война скоро вернется в Вильно, но Господин Лев Сапега уехал надолго и находится в замке Икасни (?) Ikasni)[495], примерно в пятидесяти милях от Вильно. Это привело наших миссионеров в замешательство, поскольку они не могли продолжить свой путь без совета и поддержки великого канцлера. Чтобы больше не терять времени, было принято решение, что о. Иоанн-Фаддей и Викентий останутся в Вильно дожидаться епископа, а о. Павел-Симон в сопровождении послушника и Франциска Риодолида отправятся в Икасни к Сапеге.

Господин епископ Война вскоре вернулся в Вильно: он одобрил все, что было сделано для миссионеров, и был очень рад лично принять о. Иоанна-Фаддея и Викентия, проведя с ними несколько дней. Но важные дела требовали его присутствия в другом месте, и он хотел, чтобы во время его отсутствия отцы продолжили жить у него, и не соглашался с тем, чтобы они приняли гостеприимство, любезно предложенное иезуитами и францисканцами. Миссионеры оставались в епископском дворце почти месяц, ожидая, когда о. Павел-Симон даст им инструкции для дальнейших действий. Отец, прибывший в Икасни, был с большой сердечностью принят великим канцлером, который тут же обеспечил его и его спутников безопасным проходом через Московию. Это было нелегко из-за гражданской войны, опустошающей страну и которой, для ясности нашего рассказа, мы должны кратко рассказать причины и следствия.

Монархия московитов восходит приблизительно к середине IX века: она была образована главой датских пиратов, именуемым Рюриком, династия которого будет править в течение более восьмисот лет. Наиболее известным потомком принца являлся, несомненно, Иван Васильевич, который значительно расширил территорию империи: он отвоевал Астрахань и Казань у татар, всю Сибирь, захватил Лифляндию и т. д. После его смерти в 1584 году он передал корону старшему сыну Федору Ивановичу. Другой сын, Дмитрий, которому было всего лишь два года, получил в удел город Углич; он воспитывался там матерью, которая, по обычаю народа, оставшись вдовой, была помещена в монастырь: мы знаем, что русские – христиане, но привержены греческой схизме после возмущения Фотия[496] и выступают против власти викария Иисуса Христа (имеется в виду папа римский).

Федор, слабоумный и не энергичный принц, не обладал ни одним необходимым качеством для правления столь большой империей: он оставил управление в руках своего первого советника Бориса Годунова. У последнего было много амбиций, чтобы не злоупотребить некомпетентностью и доверием своего хозяина с целью получения верховной власти. Он начнет выгонять из двора под различными предлогами всех, кто вызывал у него подозрение и мог противостоять ему своим влиянием или могуществом. Затем он убил молодого Дмитрия в Угличе (1591). Тем не менее некоторые историки утверждают, что Дмитрий избежал смерти с помощью хитрости своего наставника, который заменил его другим ребенком такого же возраста и похожим лицом, чтобы обмануть убийц. После убийства, освободившего его от серьезного соперника, как думал Борис, он в течение нескольких лет стремился как можно больше утвердить свою власть и заполучить доверие московитов. Затем, когда момент казался наиболее благоприятным, он отравил Федора (1601) и взошел на трон, сделав вид, что принимает его неохотно и лишь для блага народа. Он принял имя Бориса Федоровича. Однако интриган, имеющий совершенное сходство с Дмитрием, если только, как думают некоторые, это не был сам Дмитрий, выдававший себя за этого принца, удалился за границу Литвы и готовился к государственному перевороту. Спустя два года (1604) он вошел в земли Московитские во главе армии Польской и казаков, которая крепла изо дня в день с помощью многих перебежчиков. Он захватил несколько городов и несколько раз столкнулся с войсками Бориса. Все предвещало для Дмитрия, истинного или ложного, полный успех, разорение своего противника и завоевания империи. Что касается короля Польши, он занял выжидательную позицию: не признавая открыто Дмитрия, он постоянно отказывался принимать претензию Бориса, который пытался добиться выдачи Самозванца.

Дела обстояли так: о. Павел-Симон и его два спутника прибыли в Икасни. Великий канцлер считал, что миссионеров постигнет неудача, если они лично предстанут перед царем, который, с одной стороны, был очень возмущен отношением короля Польши, а с другой – чрезвычайно озлоблен преследовавшими его поражениями. Он посчитал предпочтительным отправить Борису посылку, включающую письмо императора Рудольфа, другое письмо, написанное им самим, и третье письмо, написанное и подписанное о. Павлом-Симоном в качестве главы миссии. Эти три письма были одного содержания: ниже мы предоставим перевод письма отца[497].

«Светлейшему и могущественному Господину, Царю Борису Федоровичу, правителю всей России, и т. д., т. д. Светлейший Принц, Послы, отправленные к царю Персии в предыдущие годы Первосвященником, папой Климентом VIII, сообщили ему о всех знаках доброты, которую Ваше Высочество проявляло к ним и которые были достойны такого великого и могущественного принца, как Вы. Этот рассказ вдохновил Папу Римского на еще большую любовь к Вашему Высочеству. Также он пожелал, чтобы, отправляясь по его приказу в королевство Персии, наша дорога вела через ваши государства, чтобы засвидетельствовать его чувства к вам и договориться с Вашим Высочеством о других делах, указанных в письмах, которые мы передадим вам от него. Он также поручил нам, чтобы мы вручили лично вам его благочестивые подарки – залог своей привязанности к вам. Наконец, вот письмо, которое адресовал вам император Рудольф, ваш брат, и которое вас уверит на наш счет. Я прошу Ваше Высочество отправить мне, как только можно быстрее, пропуск для меня и моих четверых спутников. Папа Римский хотел, чтобы нас было немного, для того чтобы не вызвать подозрений у некоторых князей или в некоторых регионах и уменьшить затруднения столь длинного путешествия. Учитывая все Ваше величие и могущество, и мнению христианских князей, Вы предоставите нам без промедления, я надеюсь, то, о чем мы вас нижайше просим. В то же время мы молимся Божественному Величеству, чтобы все благословения Небес продлили ваше правление во славу Его Святого Имени.

Икасни, в Литве, 3 ноября 1604 года».

Корреспонденция великого канцлера, сопровожденная разными деталями, была доставлена до ближайшей крепости Русской империи; но не была принята офицером на границе. Только после долгих и настойчивых просьб он согласился взять письма и передать их Борису; что касается ответа царя, мы могли ожидать его только через три или четыре недели. Эти новости, принесенные почтальоном, подвигли о. Павла-Симона отправиться в Вильно: он отправился туда, чтобы присоединиться к двум другим отцам, и вернулся с ними в Икасни, поблагодарив епископа за всю его доброту. Миссионеры напрасно прождали ответа Бориса почти пять недель. Тогда Лев Сапега посоветовал другой выход. Мы поговорим о нем после того, как представим несколько документов, пришедших к тому времени в руки наших миссионеров. Для начала это было второе Бреве, которое Климент VIII адресовал королю Персии, вот его содержание:

«Климент VIII, Папа.

Прославленный и могущественный Шах Аббас, король Персии. Да пребудет с вами Бог и ниспошлет вам во всех делах и начинаниях удачу и долголетие!

Мы отправили к вам Павла-Симона, Иоанна-Фаддея и Викентия, монахов ордена Богоматери горы Кармель; и мы поручили им обсудить с вами от нашего имени некоторые дела. Так как может получиться, что обсуждение этих дел заставит их надолго задержаться у вас, мы поручили им использовать свое свободное время для посещения от нашего имени, христиан, ваших подданных, дабы напомнить им о вечном спасении, и дать им благотворные наставления и опекать их в соответствии с христианскими порядками и в соответствии с властью, которая им дана, духовными средствами и священными таинствами. И, чтобы вы были осведомлены о том, что они исповедуют, мы решили изложить здесь несколько пунктов, которые помогут вам иметь представление об этом деле.

Эти монахи, как было принято считать у римских понтификов, наших предшественников, имели основателями своего Института святых пророков Илию и Елисея, которые известны всем нациям и всем народам. Блаженный Альберт, патриарх Иерусалима, утвердил им их Устав. Этот устав говорит им прежде всего сохранять свое полное послушание, бедность и вечное целомудрие; размышлять над законом Божьим, созерцать и молиться; затем занимать себя проповедями слова Божьего и спасением душ – причины, по которым мы отправили их в удаленные страны. Таким образом, они уже проникли в Испанию, западную часть Индии и многие города Италии.

Что же касается их образа жизни, они не владеют, даже в общине, никакой собственностью и не имеют никакого блага даже во временное пользование, и только почтительное пожертвование милостыни приносит им пишу на каждый день и другие необходимые вещи, как для их личного обслуживания, так и для содержания их церквей. Подобно апостолам, они носят сандалии или оставляют ноги босыми; вот почему их зовут Босоногие. Непрерывное воздержание от мяса, длительное бдение и строгие посты – таковы методы, которые они используют, чтобы умерщвлять свою плоть, обуздывать ее, привести к подневольному состоянию, чтобы она больше не сопротивлялась закону разума, а была, наоборот, подчинена Божьей воле. И тогда как они сами сдерживали себя против восстания плоти, против соблазна земными вещами и против привлечения чувственных удовольствий, они также защищали от этого и других путем предостережения.

Поэтому просим вас оказать им сочувствие и дать им возможность осуществлять свои христианские обязанности, в отношении всех ваших подданных, которые приняли веру. Не удивляйтесь, видя их грубые и бедные одеяния, но обратите внимание на их жизнь и поведение, и вы поймете, что они веруют в Господа и что под суровой и презренной внешностью они прячут прекрасные качества и солидные достоинства, которые делают их угодными Богу и людям. И если после долгих путей они покажутся перед вами в пыли и выпачканными дорожной грязью, их речи и частые беседы, которые произойдут между вами, убедят вас, мы надеемся, в чистоте их души, их полном удалении от всего скверного, что существует, и, наконец, в невероятной красоте, что отличает тех, кто несет мир, тех, кто несет хорошие новости. Дано в Риме, у Святого Марка, под кольцом рыбака, 2 октября 1604 года, 13-го нашего понтификата»[498].

С Бреве от 2 октября миссионеры получили еще один манифест от главного комиссара Конгрегации, во-первых, регулирующий все, что касалось управления миссией; во-вторых, письмо, которое Петр Пресвятой Девы Марии[499] адресовал королю Персии для рекомендации своих монахов; и, наконец, в-третьих, другое письмо рекомендательное, написанное главным прокурором Августинского ордена, монахи которого уже находились в Исфахане. Вот первый из вышеперечисленных документов:

«Брат Петр Пресвятой Девы Марии, Апостольский генеральный комиссар Конгрегации Босоногих Кармелитов.

Нашим дорогим братьям во Христе, Миссионерам в страны неверных.

Руководство и Благодать Святого Духа!

Все творения, созданные Богом, находятся в порядке, утверждает Апостол. Вот только этот порядок создает послушание. Так, чтобы вы смогли справиться с миссией, полученной от Бога и его Викария, Мы, в соответствии с апостольской властью, которая нам дана, делаем отца Павла-Симона Иисуса и Марии, священника и монаха нашей Конгрегации, наместником епископа и наставником тех, кто был и будет отправлен на Запад; и Мы наделяем его всеми полномочиями для генерального служения. Однако он сможет воспользоваться этим не только после того, как получит совет, но и согласие своих товарищей отцов Иоанна-Фаддея Святого Елисея и Викентия Святого Франциска. Если срочное дело потребует неотлагательного решения и нет возможности получить совет или согласие одного или другого отца, то будут запрошены совет или согласие одного из отцов. И если главный викарий не может проконсультироваться ни с одним из своих товарищей, а дело срочное, мы разрешаем ему, после консультации с Богом в своей молитве (без которой, впрочем, нельзя обходиться ни в каком случае), принять на себя решение, которое принесет большую славу Божью, во благо религии и спасения души. И, чтобы соблюдение этих пунктов являлось вопросом более обильных заслуг, мы предписываем их в соответствии со Святым Духом.

Дано в Риме, в нашем монастыре Богоматери Ла Скала, 8 августа 1604»[500].

Такие широкие полномочия не были предоставлены безрассудно: генеральный комиссар знал добропорядочность миссионеров и трезво оценивал необходимость передачи таких широких полномочий в этих начинаниях. В дальнейшем, как мы это увидим, начальники урегулируют этот вопрос более детальным способом.