Глава V. Попытки прохода через Оршу, Невель. Заключение в тюрьму Миссионеров. Возвращение в Полоцк. Пребывание в Варшаве. Бреве о привилегиях. Проект прохода через Крым. Миссионеры в Кракове

Мы уже сказали в предыдущей главе, что миссионеры ожидали ответ Бориса в течение пяти недель, в Икасни. Видя, что ответа нет, Великий Канцлер порекомендовал им послать кого-нибудь из миссионеров в Оршу, для того чтобы обеспечить прохождение. В результате о. Викентий отправился в путь в сопровождении брата Иоанна Успения Богородицы. Прибыв в город Полоцк[501], который находился на полпути от Смоленска, они узнали, что вся провинция поражена эпидемией и что все пути сообщения с этой стороны закрыты.

Отец Викентий, пожелавший испробовать все средства, решил тогда направиться к Невельской волости[502], которая находилась севернее. Но ему было нужно разрешение: после многих усилий для того, чтобы его заполучить, все, чего он добился, заключалось в том, что брат Иоанн мог пойти с проводником в Невель, для того чтобы просить губернатора передать Борису письмо короля Сигизмунда. Получив письмо, губернатор потребовал, чтобы брат немедленно вернулся в Полоцк, где должен был дожидаться ответа от царя, если таковой будет.

В это время Лев Сапега решил прибегнуть к другой хитрости. Одна из статей договора, существующего между Московией и Польшей, заключалась в том, что любой посол одной из двух держав мог пользоваться на территории другой, для себя и для членов своей свиты, совершенной свободой передвижения; Великий Канцлер, воспользовавшись этим, послал к царю своего посланника. Вслед за этим он решил делегировать к Борису, от имени короля Сигизмунда, польского дворянина, который присоединился бы к нашим миссионерам, в качестве капеллана или духовника. Они были проинструктированы, чтобы как можно более тщательно скрывать, пока они не прибыли бы в Москву, свой статус миссионеров, идущих от римского понтифика; но эта мера предосторожности, как мы увидим далее, не помогла. Короче говоря, мы покинули Икасни и отправились в Полоцк, чтобы, как мы предполагали, присоединиться по пути к преп. Викентию и его спутникам, которые должны были вернуться из Орши. Преподобный Викентий в Полоцке в полном одиночестве, потому что, как только брат Иоанн возвратился из Невеля, он отправил его в Икасни, чтобы сообщить другим отцам о положении вещей. К несчастью, брат, не встретив никого в дороге, заблудился. Прибыв в Полоцк, польский дворянин отправил в Невель письмо с поручением объявить наместнику о прибытии посла короля и попросить его, в соответствии с соглашением, обеспечить всем необходимым его и сопровождающих его людей. Затем обсудили, стоит ли ожидать возвращения послушника; и было принято решение уехать без промедления, чтобы не подвергать себя опасности потерять возможность, которая казалась столь благоприятной. Следовательно, 4 декабря, после того, как три отца отслужили мессу в честь св. Варвары, они пустились в дорогу и пересекли границу.

Путешественники прибыли вечером в поселок, недалеко от Невеля, где они надеялись спокойно провести ночь; но они были обнаружены и разоблачены: различные действия, которые были предприняты для въезда и прохождения через московскую территорию, подали сигнал возбуждению подозрений. Местные управленцы пришли к польскому дворянину и горько упрекали его за то, что он тайно ввел в страну иностранцев, посланных Римским Понтификом; затем они дошли до оскорблений и до угроз. Они не ограничились этим: после ночи, наполненной тревогами, которые еще увеличивала полученная новость о задержании, в двух различных населенных пунктах, брата Иоанна Успения Богородицы и почты, наши миссионеры были взяты под стражу в соседнем городе и брошены в тюрьму. Между тем в их жизни появилось утешение, так как утром они воссоединились с послушником, полумертвым от голода и страха, а чуть позже с корреспонденцией. Оказавшись заключенными в тюрьму, слуги Бога полагали, что момент, когда они должны выполнить обещание, которое они дали при их отправлении из Рима, пришел, и они мужественно стали готовиться к смерти. Их заключение длилось пятнадцать дней, после чего от наместника пришел длинный документ, в котором содержалась воля царя Бориса. Эта бумага была составлена на языке московитов[503]; на ней была дата 20 декабря и следующий адрес:

«Милостью Божьей и Великого Владыки, Царь и Великий Князь Борис Феодорович, единственный Правитель всея России и многих других провинций и царств.

Князь Михаил, сын Ивана Ксикопского, воевода Невеля, отцам Павлу-Симону и Иоанну-Фаддею, монахам посланникам Климента VIII, Суверенного Понтифика Римской Церкви».

Упрекнув польского посла в двуличности поведения, воевода разразился словесными оскорблениями в адрес короля Сигизмунда, обвиняя его в том, что он поддерживает, несмотря на договоры, дело самозванца и преступника Дмитрия. По этой причине въезд миссионеров в Московию из Литвы запрещен. Впрочем, если они хотят приехать из других стран, по суше или по морю, по берегу океана или по берегу Черного моря, например, высадиться в порту Иван-города[504], или в порту Архангельска[505], он позволяет им это, а его воевода, от имени своего господина, принимая во внимание большое уважение к папе Клименту, обеспечит доброжелательный прием и все гарантии их безопасности и комфорта на пути в Персию. Но в ожидании они должны немедленно вернуться в Польшу с послом, если они не хотят, чтобы к ним относились как к врагам.

Чтение этого письма было как удар грома для миссионеров, которые уже видели друг друга арестованными во время осуществления своего проекта. В самом деле, все же обещания Бориса внушили им некоторую надежду, но они не могли и думать о том, чтобы сделать объезд, который им навязывался, и предпринять нескончаемую поездку через обширные земли, бесполезно потратив драгоценное время. Они покорились замыслу Божественного Провидения и, уповая на него в будущем, возвратились в Польшу.

Нужно ли говорить, что страх опасностей и страданий не имел никакого значения для слуг Бога? Они были воодушевлены чувствами так, что один из них, о. Викентий, писал преподобному отцу Петру Богоматери из Полоцка: «Я ждал здесь в течение двух недель прибытие других отцов. Я использовал все то время для молитв, для того, чтобы подготовить себя к тому, чтобы мужественно вой ти в страну неверных и схизматиков. Вот то, что касается состояния моей души: если есть надежда про извести некоторую пользу в Московии и если наш Отец Павел-Симон, согласно тому, что он говорил мне неоднократно, посчитает нужным оставить меня, я готов остаться там; потому что у меня нет более горячего желания, чем на самом деле выполнить призвание, которым Господь удостоил меня».

Отец Викентий получил у преподобных отцов Иезуитов, в Полоцке, самый сердечный прием. Остальные пять миссионеров были приняты ими 24 декабря, по возвращении из Московии. Они спокойно отпраздновали Рождество среди своих горячих сторонников; 1 января 1605-го они отправились в Вильно и оттуда в Варшаву, где тогда проходил главный Сейм королевства. Мы объясним мотив, который привел их в этот город; но прежде цель и продолжение нашего труда требуют, чтобы мы познакомились с переводом Бреве Климента VIII о привилегиях, которые Папа предоставлял миссионерам, принадлежащим Ордену Босоногих Кармелитов[506].

«Нашим дорогим Сыновьям Уполномоченным и Братьям Пресвятой Девы Марии с горы Кармель, Конгрегации Италии, Климент VIII, Папа.

Возлюбленные дети, Приветствие и Апостольское Благословение!

Забота о пастве Господа, которая была божественным путем возложена на Нас, обязывает Нас не только заботиться, как Нам должно, о спасении христиан, но выражать нашу озабоченность в связи с обращением неверных. Итак, нам нужны для этого люди выдающиеся в благочестии, усердные в учении и, прежде всего, в святости; и в вашей религиозной общине, слава Богу, на данный момент много монахов, исполненных благоговейного рвения, потому что, с божьей помощью, вы усердно занимаетесь молитвою и созерцанием, изучением Святого Писания, проповедью слова Божия для спасения душ, и что, впрочем, известно, вашим смирением, вашей бедностью, вашим воздержанием, вашими постами, вашей строгостью жизни, вы представляетесь учениками и подражателями святого пророка Илии, вашего Отца и Основателя. Вот почему Мы обратили свой взор на ваш Орден и Конгрегацию Босоногих Кармелитов, желаю вам выбрать и назначить из вашего числа, сейчас и в будущем, людей, которых Мы можем послать без промедления к очень прославленному и могущественному Аббасу, королю персов, чтобы в королевствах, в областях и во владениях этого монарха, так же как и везде, где есть неверные, схизматики и еретики, они проповедовали Евангелие Иисуса Христа, отправляли Таинства и заботились о спасении христиан, которые могли бы оказаться в этих краях, и обращении тех, кто был вовлечен в измену, схизму или ересь. И чтобы монахи, которые будут делегированы вами, таким образом могли осуществлять свое служение с большей легкостью и удобствами, для славы Бога и для торжества католической Церкви, Мы им предоставляем следующие полномочия на время, когда они будут в странах миссии. Они смогут, со спокойной совестью, жить среди неверных, еретиков, схизматиков и отлученных от церкви; общаться с ними посредством беседы и еды; читать их книги и любые другие осужденные произведения, с целью их опровержения и исправления; для того чтобы показывать и рекомендовать им Слово Божие и доктрину Евангелия; обучать тех из них, кто пожелает сделаться христианами, поучать их, позволить им креститься в установленном Церковью порядке. Они смогут строить, основывать, возводить церкви, молельни, кладбища, монастыри братств, как вашего Ордена, так и любого другого ордена или учреждения; благословлять, в случаях осквернения; и, если освященное место было осквернено, вновь освящать окроплением воды, которую необходимо освящать у епископа или которая была освещена у них самих, если нет упомянутой в радиусе сорока миль. Они могут не соблюдать, без необходимости, форму, предписанную Сикстом V, нашим предшественником счастливой памяти, и нашими собственными декретами, допускать в послушание вашего Ордена, и, должным образом, с соответствующим правилам обетом, всех жителей тех краев, которые пожелают стать Босоногими Кармелитами. Они смогут иметь переносные алтари, рассматривая их с поклонением, которое им положено, и использовать их для отправления святой мессы, что им разрешается совершать богослужение везде, лишь бы были соблюдены правильно или пристойно условия, и отдельно от любой суеты мирских дел; они также наделяются правом служить обедню соответственно за полчаса, и, в случае необходимости, за час до рассвета, и через полчаса после обеда. Они могут, для своего использования и для употребления другими священниками, которые окажутся в этих краях, благословлять священнические одежды, украшения, церковные сосуды, за исключением тех, которые требуют помазания Миром, Они смогут, в отправлениях выше и ниже перечисленных, использовать старый елей для больных и новообращенных, когда, приложив все усердие, они не сумели достаться его текущего года. По отношению к еретикам, раскольникам, отступникам и даже ересиархам, лишь бы только они не были отступившими от католической религии, которые, в этих краях, проявляют себя кающимися, миссионеры смогут, заставив их, отречься от своих ошибок публичным или частным порядком, в зависимости от лиц и мест и наложить на них благотворные епитимьи, прощать их, в глубине души и внешне, в преступлениях ереси, расколе и отступничестве, так же как при отлучении от церкви и приговорах, порицаниях и церковных наказаниях, ими подвергнутых, им же примирять и делать возвращение в лоно их Святой Матери Церкви и в единство верующих христиан. Они могут слушать исповеди вышеупомянутых кающихся грешников и верующих, обоего пола, которые живут в этих краях, прощать им любые грехи, преступления, злоупотребления, правонарушения, какой бы ни была их тяжесть и чудовищность, даже в случаях, сохраненных для Нас и для Папского Престола, так же как в Повседневных Молитвах, даже еще в случаях буллы Coen? Domini, и тот, в котором Апостольский Престол имеет право проводить консультации, при условии, однако, что в случае буллы C?n? отпущение грехов может быть дано только один раз в течение жизни и близкой кончины (если только нет причин давать его несколько раз, чтобы удалить от души серьезную опасность), в то время как в других случаях отпущение грехов может быть дано столько раз, сколько оно будет признано необходимым. Они смогут простить по совести нарушение всех обещаний, в том числе тех, которые были подтверждены клятвой и заповедями Церкви, несоблюдения постов и наложения епитимьи, и любые другие правонарушения; и в местах, где нет священников, причащать, вместо них, отправляя таинства Крещения, Покаяния, Евхаристии, Брака и Соборования, которыми имеют право распоряжаться для своих прихожан священники. Они смогут, кроме того, смягчать наказания в других трудах благочестия, по разумной причине, все обеты, даже те, которые были якобы подтверждены торжественной клятвой, за исключением все-таки обетов целомудрия и веры. Они смогут также наложить спасительное покаяние религиозным отступникам, которые оказались бы в этих краях, если те проявят искреннее раскаяние и попросят прощения, отпустить грехи бесчестья отступничества и отлучения от церкви, также и другие церковные нарекания и штрафы, понесенные ими; позволить им снова надеть одежду их ордена и оставаться в течение необходимого времени за пределами монастыря, пока они не смогут вернуться домой; и, если они являются священниками, освободить их от нарушений, которые они допустили, снятием с себя церковного сана, но при этом они служили мессу и другие богослужения, мы говорим, что эти кающиеся священники могут служить Мессу и другие богослужения и отправлять таинства Церкви, при условии, однако, что там нет места скандалу, и польза или необходимость обращения и спасения душ в этих краях заставляет оказать им эту милость. Они смогут, по разумным поводам, отпускать простые обеты веры и целомудрия. Для того чтобы иметь возможность более легко нести бремя своих расходов, они смогут принимать милостыню и приношения, которые им будут сделаны, и также любое сомнительное, добытое нечестным путем добро в этих странах, если те, кому компенсация или реституция должна быть сделана, неизвестны или не могут быть найдены, использовать это в добрых делах и для облегчения положения бедных этой страны. Те из указанных монахов, которые, будучи прибывшими из Европы или допущены в эти края в одежде и в обете Ордена, еще не получили священных поручений, будет посвящены иподиаконом, священником и диаконом, любым католическим прелатом; патриархом, архиепископом или епископом, пользующимся милостью и сопричастностью к Папскому Престолу, и так устроенные, они смогут, свободно и законно, выполнить на алтаре священные обязанности.

Наконец, Мы лишаем и освобождаем полностью (так же как Мы это сделали для местных стран) вышеупомянутых монахов вашей Конгрегации, и дома, обители, монастыри и какие-то резиденции, которые вам случилось бы иметь в этих краях, в юрисдикции государства, превосходстве и власти всех и каждого, кто бы они ни были, Прелаты и церковные сановники, объявив всем и каждому из этих монахов, что духовно и доходами они подчиняются только вам, дорогому сыну, Комиссару-генералу, и Дефинитору Конгрегации Италии, и никоим образом по отношению к ним вышеупомянутые власти не могут их беспокоить; и Мы также заявляем, что ни одна религиозная Конгрегация Италии не может отправиться в вышеупомянутые страны без специального разрешения Генерала-Комиссара, ответственного за это, в противном случае они подвергнутся клейму вероотступничества.

Дано в Риме, недалеко от Святого Марка, под кольцом Рыбака, 13 июля 1604, нашего Понтификата 13-й».

Потерпев неудачу с первой попытки добраться до Москвы, миссионеры отправились в Варшаву, потому что были уверены в том, что встретят там не только короля Сигизмунда, но еще и своих главных защитников, между прочим кардинала Кракова, и они хотели посоветоваться с ним о том, что они должны предпринять, чтобы добраться до Персии. Сейм сразу же предоставил им возможность для решения этой проблемы. Вопрос действительно был решен в первый же день, якобы посол короля Польши должен был быть отправлен в качестве представителя к правителю Малой Тартарии (Крым), который находился в Перекопе[507]. Наши монахи попросились сопровождать этого посланника. Сигизмунд на это охотно согласился и пообещал, кроме того, рекомендательные письма. Заседания Сейма длились до 3 марта. Король возвратился затем в Краков. Миссионеры последовали за ним в компании кардинала, который не прекращал оказывать им свидетельства отцовского расположения. Именно Его Преосвященство сообщил им о смерти Климента VIII, наступившей 4 марта. Это событие, как казалось нашим монахам, особенно препятствовало их начинанию. Будет ли иметь преемник умершего великого папы такое же рвение к миссии в Персию? Препятствия, которым она подвергалась с самого начала, они не смогут снова вынести, или же им предстояло отказаться от своего замысла вообще, как от слишком сложного? Такими были сомнения, которые представлялись им в мыслях; но далее давайте скажем, что было там только желание или временное испытание. Действительно, как мы это увидим, миссии нашли в лице Павла V, почти ближайшего преемника Климента VIII, защитника не менее усердного, чем последний, для распространения веры и спасения душ.

Прибыв в Краков, миссионеры стали умолять кардинала подобрать приличный дом для их проживания, они решили просить приюта в некоторых католических миссиях. Они подчеркнули веские причины, по которым не могут воспользоваться гостеприимством прелата, который хотел разместить их в своем дворце. Они возвратились в монастырь братьев Францисканцев, где они провели остаток поста и отметили праздники Пасхи. В воскресенье in albis, они получили удовлетворение от известия, что у Климента VIII будет достойный преемник в лице кардинала Александра де Ме дичи, который был избран папой 1 апреля и взял имя Льва XI. Их радость, однако, не продлилась долго: после двадцати шести дней правления новый папа умер, не имея времени осуществить прекрасные обещания, которые он сделал Преподобному Петру Богоматери относительно персидской миссии.

Между тем наши миссионеры, получив новость об избрании Льва XI, решились оставить в Кракове о. Викентия и брата Иоанна Успения, чтобы ожидать там новых писем, которые должны были прийти из Рима, и отправились в путь (24 апреля) в Замостье, город, расположенный на востоке от Кракова, резиденцию Великого Канцлера Польши[508]. Он был уполномочен королем организовывать поездку наших монахов до Персии. Они едва достигли Замостья (30 апреля), как получили известие о смерти папы Льва XI. Преподобный Поль-Симон посчитал необходимым тогда возвратиться в Краков: он уехал, поручив о. Иоанну-Фаддею и Франциско Риодолиду продолжать переговоры с великим канцлером в Замостье. Но эти переговоры были внезапно прерваны внезапной смертью самого великого канцлера: весть дошла до о. Павла-Симона в Краков всего через несколько дней после отъезда из Замостья.

Все эти случаи смерти, которые подряд похищали стольких известных персонажей, преданных миссии, заполнили скорбью сердца наших монахов. Но если учесть, что Божественное Провидение имеет обыкновение вести к завершению намерений путями скрытыми, так же как неоспоримо созданными для его славы, они, с еще большим доверием, чем когда бы то ни было, вручили себя в руки Божьей Матери и стали терпеливо ждать просветления и помощи. Вскоре три значительные новости пришли, почти одновременно, чтобы порадовать их веру и укрепить надежду: избрание папой Павла V, смерть Бориса и восхождение Дмитрия на трон Москвы. Кардинал Боргезе был избран папой 17 мая 1605 года: он едва достиг пятидесяти трех лет. Величественная внешность, выдающиеся качества, сплошные достоинства, в течение нескольких дней нашли единогласную поддержку в конклаве. Его большая преданность Апостолу язычников заставила его взять имя Павла V. Мы всегда будем считать его предназначенным для содействия развитию нашей реформы и успеху наших миссий.

Что касается Бориса, то у него случилось сильное кровоизлияние, в то время как он давал публичную аудиенцию послам Швеции и Дании, и он умер почти внезапно. Таким образом, он отправился отчитываться перед Верховным Судьей за то, что несправедливо узурпировал престол, и за невинную кровь, которую он пролил, чтобы сохранить его. Эта ужасная смерть окончила борьбу и открывала Дмитрию, уже избранному единодушно войсками, ворота Москвы. Он появился там 20 июня и был провозглашен императором всей нации.

Дмитрий был католиком и имел, кроме того, большие обязательства в отношении короля Сигизмунда. Эти соображения стали причиной того, что о. Павел-Симон отказался от дороги через Крым и возобновил первый вариант маршрута, который должен был пройти через Московию. Таким образом, он возвратил из Замостья о. Иоанна-Фаддея и Франциско Риодолида и остановился в Кракове со своими спутниками, ожидая подходящего момента.