Февральское восстание и начало революции

Февральское восстание – это результат стихийного возмущения и неповиновения властям народных масс Петрограда, к которому привел вызванный участием России в Первой мировой войне острый экономический и политический кризис царского режима. Успеху восстания способствовало недовольство самодержавием российской элиты, прежде всего, ее либерально-буржуазных кругов. Однако, уже в самом начале революционных событий простые народные массы (рабочие, солдаты, матросы) играли в них очень важную роль. По мере же нарастания революционной бури, роль народных масс все более растет, в то время как влияние элиты, в том числе оппозиционной царскому режиму, все время уменьшается, пока не становится ничтожной.

Восстанию предшествовали демонстрации, антивоенные митинги, забастовки на промышленных предприятиях и недовольство среди многотысячного столичного гарнизона, который присоединился к вышедшим на улицы революционным массам. Мятеж солдат расположенных в столице войск оказался совершенно неожиданным для правительства и местной власти и превратил массовые забастовки и демонстрации рабочих в революцию. 27 февраля 1917 года перешедшие на сторону восставших рабочих войска заняли важнейшие пункты города (арсеналы оружия, телеграф, Главпочтамт, вокзалы, мосты и др.), в том числе и Таврический дворец, где заседала Государственная дума. Не только простой народ, но и большинство офицеров, многие из которых в последние военные годы были выходцами из крестьян, не желали защищать царский режим и проливать кровь за старые порядки. По настоящему никто не хотел защищать царя: ни высшее офицерство, ни высшие чиновники, ни руководство Думы и основных фракций, ни даже члены царской семьи. Николай II и его окружение просто всем надоели. Во время февральского восстания и во время мятежа петроградского гарнизона нежелание защищать царя и режим самодержавия стало очевидным.

В этих условиях Думой был создан Временный комитет, который взял на себя задачу по восстановлению государственного и общественного порядка. Но этот комитет не смог сосредоточить в своих руках всю реальную власть, так как мятежные солдаты и рабочие в своем большинстве находились под влиянием Петроградского совета, распоряжения которого они исполняли в первую очередь. Уже с первых дней революции возникло «двоевластие». Неслучайно первый состав нового правительства, созданного Временным комитетом Думы, был согласован с представителями Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов.

В первые дни начала февральского восстания правительственным войскам было приказано стрелять в толпу только с целью самообороны. Как утверждает Георгий Катков, мысль об убитых и раненых на покрытых снегом улицах столицы ужасала власти. Казаки, которые должны были отправиться на фронт, не имели даже нагаек для разгона протестующей толпы. Императрица в одном из писем царю уверяла, что совершенно незачем стрелять в толпу, состоящую из разбушевавшихся мальчишек и девчонок. Такое настроение власти и приказ по возможности не стрелять позволили демонстрантам подходить к солдатам и разговаривать с ними. В этой атмосфере солдаты очень скоро начали сочувствовать протестующим толпам. Они считали, что грех применять оружие против мирных демонстрантов. Большинство солдат было возмущено необходимостью подавить восстание силой и они стреляли только по принуждению. К тому же было очень мало боеприпасов, что создало дополнительные затруднения, когда 27-го вспыхнул мятеж в Петроградском гарнизоне.

Солдаты видели, что начальство уклоняется применить огнестрельное оружие против толпы. Полиция также ждала помощи от солдат. Но отношения гарнизона с полицией уже были напряженными, так как солдаты не желали применять силу против протестующих. Между демонстрантами и солдатами появился контакт, и это иногда приводило к тому, что войска переходили на сторону демонстрантов, против полиции. Первые признаки мятежа гарнизона появились 26-го февраля бунтом солдат Павловского гвардейского полка. Две роты этого полка были направлены на патрулирование улиц и участвовали в обстреле протестующих. Тогда демонстранты бросились в Павловские казармы и попросили резервную роту полка выйти и остановить стрельбу по толпе. Часть солдат вышли из казарм с винтовками на улицу и потребовали прекратить кровопролитие. Потребовались длительные переговоры офицеров с солдатами, чтобы заставить их отправиться обратно в казармы.

Манифестации в Санкт-Петербурге. 15 февраля 1917 года.

Власть не видела в происходящем ничего катастрофического или просто серьезного. А между тем, революционные массы и правительственные войска все более смыкались. И это было самым опасным. Георгий Катков описывает следующий инцидент, который произошел 25-го на Знаменской площади и который считают поворотным пунктом в начальной фазе восстания. Большая толпа собралась вокруг памятника Александру III, с пьедестала которого говорились революционные речи. На площадь был прислан отряд казаков, но казаки ничего не делали, чтобы разогнать демонстрацию. Примерно в 3 часа дня на место действия прибыл отряд конной полиции под начальством офицера по имени Крылов. Следуя установившейся практике Крылов протолкался сквозь толпу, чтобы схватить красный флаг, но его отрезали от его подчиненных и убили. В него выстрелил кто-то из казаков. Однако согласно другим сведениям Крылов был убит холодным оружием и затем получил несколько сабельных ударов. Были свидетельства, будто демонстранты прикончили Крылова лопатой, а потом кто-то из казаков ударил Крылова саблей. Но главное, что у всех присутствовавших сложилось впечатление, что казаки на Знаменской площади присоединились к восставшим. Этот случай отношения казаков к стычкам между полицией и толпой был не единственным. Значит, даже казачьи войска, считавшиеся наиболее верными режиму, начали переходить на сторону восставших масс.

Многие очевидцы позже отмечали, что уже вечером 27 февраля не было ни организованного сопротивления со стороны правительства, ни организованного руководства со стороны революционеров. А в ночь с 27 на 28 февраля царское правительство перестало существовать.

На следующее утро военные части, сохранявшие еще верность режиму, разошлись по казармам, сложив оружие в здании Адмиралтейства. Только теперь многие начали понимать, что события вышли из-под контроля, происходит что-то новое, совершенно необычное: началась революция! Революция оказалась неожиданностью. Но более всего для власти оказался неожиданностью не размах демонстраций и забастовочного движения (например, 28-го февраля бастовало 240 000 рабочих), а мятеж Петроградского гарнизона. Как пишет Катков, мятеж Петроградского гарнизона застал местные военные и гражданские власти врасплох. Многие солдаты предпочитали уйти из казарм и присоединиться к демонстрантам. Они продавали свои винтовки, украшали шинели красными лентами и вместе со всеми громили полицейские участки, открывали тюрьмы, стали активной частью революционных масс. Именно так, как утверждают, поступили солдаты восставшего Вольшского полка, которые, стреляя в воздух, кричали, что поддерживают народ. Затем они смешались с демонстрантами и стали частью революционной толпы. Вооруженные солдаты и протестующие рабочие теперь стали одним бунтующим целым. В решающий день начала революции офицеров мятежных частей Петроградскорго гарнизона уже нигде не было видно. Многие офицеры, может быть предчувствуя силу надвигающейся бури, решили устраниться и тем самым спасти себя, что имело, по мнению многих специалистов, катастрофические последствия.

Пользующийся особенным авторитетом Петроградский совет фактически функционировал параллельно с Временным правительством и контролировал его деятельность. Например, еще до отречения от власти Николая II, 1 марта 1917 года Петросовет издал приказ, отменивший единоначалие в частях столичного гарнизона; согласно которому, право распоряжаться оружием было передано выборным солдатским комитетам; и который быстро распространился на военные части других регионов страны. А еще через десять дней, 10 марта, Департамент полиции был распущен, и уже с середины апреля началось формирование рабочей милиции (Красной гвардии) при местных Советах. Таким образом, в результате февральских событий на историческую сцену вышли народные массы и стали вершителями российской истории.

В марксистской историографии февральскую фазу революции называли «буржуазной революцией». Но, верно ли это? Ведь буржуазия в России, в отличие от Запада, политически себя очень долго никак не заявляла. Проявившаяся довольно поздно политическая активность российской промышленно-торговой элиты уступала активности других классов и групп, прежде всего – дворянству и интеллигенции. Будучи немногочисленной, российская буржуазия играла в февральских событиях незначительную роль. Георгий Федотов писал, что «марксисты, уверенные в буржуазном характере грядущей революции, отвели буржуазии в ней красный угол. Они напрасно ждали почетного гостя. Революционный пир, очевидно, не прельщал русского купечества, привыкшего к иным яствам. Когда пришла революция, буржуазия сыграла в ней лишь страдательную роль. Она дала свое злосчастное имя, как позорное клеймо, для всей коалиции погибающих классов».[25] После крушения царизма, представители буржуазии и крупных помещиков стали играть определяющую роль в формировании состава и политики первого правительства. Однако этого факта еще недостаточно для того, чтобы определять февральские события как буржуазную революцию.

Противоречит марксистской историографии и роль пролетариата в революции. Рабочий класс в революции выполнял второстепенную роль. И это свидетельствует в пользу утверждения о том, что революция не была социалистической. Российский рабочий класс был немногочисленным и представлял в массе своей в недавнем прошлом крестьян, которые еще не порвали связи с земледелием и крестьянством. Обосновывая возможность социалистической революции в России, Ленин и его последователи слишком преувеличивали численность российских пролетариев и полупролетариев. В это число они включали и всю деревенскую бедноту, мелких служащих и люмпенов. В начале двадцатого века вчерашние крестьяне составляли большинство населения Санкт-Петербурга и Москвы. Рабочих, которые полностью оторвались от деревни, можно было обнаружить главным образом в столицах и еще в нескольких крупных городах. Неслучайно, массовые профсоюзные организации возникли только после 1905–1906 годов.

Солдаты присоединившиеся к революции. 28 февраля 1917 года.

Между так называемыми Февральской и Октябрьской революциями на самом деле нет такого уж большого различия. В самом главном – Октябрь есть продолжение Февраля. Можно согласиться с В. Никоновым в том, что «разрушение многовековых форм российской государственности произошло именно в феврале-марте 1917 года и именно тогда было положено начало лавинообразной общественной дезинтеграции». [26]. После февральских событий реальная власть во многом перешла к Советам, так как сила (военная) была сосредоточена в Советах солдатских и рабочих депутатов, а не у Временного правительства. Во время корниловского мятежа Временное правительство удержалось у власти только благодаря активным действиям Советов различных уровней, которые смогли организовать сопротивление войскам Корнилова. Уже сразу после февральского восстания начался захват помещичьих земель и разорение усадеб. Часто захвату подвергались и частные земли преуспевших за столыпинский период крестьян. Таким образом, еще до захвата власти большевиками – об этом факте упоминают очень редко – значительная часть земель была переделена между крестьянами по уравнительному принципу. Лев Троцкий был прав, утверждая, что Февральская революция была только оболочкой, в которой скрывалось ядро Октябрьской революции.

С первых дней революции началось физическое уничтожение европеизированной элиты. Первые жертвы были среди офицеров. Георгий Катков при описании мятежа Петроградского гарнизона ссылается на следующее свидетельство Николая Суханова, который отмечает тревогу, испытываемую вечером 27 февраля солдатами: «Многочисленные инциденты, имевшие место в этот день, указывают, что многие офицеры, командовавшие частями Петроградского гарнизона, не были расположены к репрессивным мерам против демонстрантов, а солдаты, бывшие под их командой, испытывали какую-то тревогу До известной степени эта тревога была оправдана, не столько по причине общей ожесточенности солдат против офицеров, сколько вследствие заметной тенденции демонстрантов хватать и убивать офицеров на улицах, избегая при этом вооруженных столкновений с солдатами. Раненых и убитых среди офицеров и унтер-офицеров было много, хотя большая часть офицеров находилась или дома по болезни, или обсуждала политическую ситуацию в офицерских собраниях».[27]

О чем нам говорит это свидетельство Суханова? Столкновений с солдатами демонстранты избегали, а офицеров не просто освистывали, осмеивали, прогоняли, – что было бы, может быть, еще как-то понятно: а убивали. Значит, солдаты – свои, а офицеры – чужие. И не просто чужие, а враги, которых нужно убивать. За что убивали офицеров? Тем более, если они не очень то и угрожали демонстрантам, так как «не были расположены к репрессивным мерам против демонстрантов». О классовой ненависти в данном случае вряд ли можно говорить. Думается, что офицеров убивали, прежде всего, как представителей чуждой культуры. Позже начнут убивать и изгонять из страны и интеллигентов. Ричард Пайпс, ссылаясь на цитату Н.Н. Головина дает четкий ответ на поставленный вопрос: «Офицерство отличалось от рядовых не происхождением, не состоянием, но уровнем культуры: с точки зрения солдата-крестьянина каждый образованный – тот, кто когда-то учился в средней школе, пусть даже ее не закончив, – был «интеллигентом», т. е. «барином», «хозяином»».[28] А далее Пайпс пишет: «Не самой малой из российских бед было то, что с точки зрения ее населения в целом получение образования выше основ грамоты немедленно делало из человека чужака, а следовательно, потенциального врага…».[29] В разгорающейся войне главный конфликт пролегал не в социальной области, как считают многие, а в области культуры. Тот, кто представлял русско-европейскую культуру – чужой, враг. Большевики еще не захватили власть, главные их лидеры еще находятся за границей, о гегемонии пролетариата и классовой борьбе еще мало кто слышал, а офицеров уже убивают. По сути гражданская война уже началась. Вот, например, некоторые данные о жертвах на Балтийском флоте. В ночь с 28 февраля на 1 марта толпа матросов расправилась с командующим Кронштадтской военно-морской базой – адмиралом Виреном, который был расстрелян. Вскоре был убит и его заместитель – начальник штаба Кронштадтского порта адмирал Бутаков. 3 и 4 марта были убиты командующий Балтийским флотом адмирал Непенин, командир 2-й бригады линкоров адмирал Небольсини и другие высшие морские офицеры. Только в течение первой половины марта было убито 76 офицеров Балтийского флота.