Первое дополнение

Эта глава уже в основном была подготовлена к печати для нового издания, когда в январе 1947 г. автор получил от Холанда его последнюю работу,[141] совсем по-новому освещающую все проблемы, поставленные Кенсингтонским руническим камнем. Здесь следует подробнее остановиться на данной работе, поскольку это положит конец долгим спорам о том, в какой части Северной Америки находился Винланд.

Прежде всего в последней работе Холанда сообщается о новых находках древнескандинавского оружия и утвари, сделанных за последние годы в центральных районах США. Так, например, рукоятка скандинавского меча XIII—XV вв. найдена на ферме у Хиббинга (Миннесота) 3 июня 1942 г., норвежское огниво — у Детройт-Лейкс в 1940 г., железный крюк, обычно применявшийся викингами для швартовки, — на озере Латока. Были найдены и другие предметы, свидетельствующие о посещении средневековыми скандинавами этих районов страны.

Далее Холанд в одной только Миннесоте обнаружил десяток мест, где определенно находили причальные камни, которыми пользовались норвежцы. При помощи этих камней Холанд смог проследить за маршрутом плавания 1362 г. на протяжении сотен миль и нанести ого на карту.[142] Такими причальными камнями (mooring stones) пользовались в течение 1000 лет [349] только норвежцы и шведы. С этим обычаем был хорошо знаком Олай Магнус, живший в XVI в.[143] Но и в наше время подобными камнями пользуются еще в фьордах западного побережья и на внутренних озерах, как установил Холанд во время путешествия по Скандинавии в 1928 г.; Стюффе в 1911 г. посвятил особое исследование этому скандинавскому обычаю.[144] Чтобы суда не сносило течением, скандинавы обтесывают каменные глыбы на берегу, придавая им характерную форму, и на ночь привязывают к ним тросы. Индейцы не знали этого способа и, кроме того, не располагая железными инструментами, не могли бы быстро выдолбить в каменных глыбах характерные желоба, благодаря которым тросы не соскальзывают с камня. Отсюда следует неоспоримый вывод, что только скандинавы могли пользоваться причальными камнями в Миннесоте. Если 10 пунктов, где обнаружены «mooring stones», последовательно соединить на карте линиями, то отчетливо вырисовывается водный путь через штат Миннесоту. Холанд пишет: «Этот водный путь проходит не по мощной реке вроде Миннесоты, которая пересекает штат. Скорое он ведет через цепь маленьких связанных между собой протоков и озер».[145] В общем, это плавание во внутренние районы проходило в юго-восточном направлении, хотя и с многочисленными отклонениями и петлями. Холанд дает этому следующее объяснение.

Он полагает, что участники этой поразительной экспедиции в поисках пропавших жителей из Западного поселения в Гренландии вышли в плавание из своей основной базы в Ньюпорте (Род-Айленд) (см. стр. 352, 353). Они прежде всего обследовали побережье, держа курс на север, обогнули при этом Лабрадор и проникли в Гудзонов залив за 250 лет до его «первооткрывателя» Гудзона! Следуя вдоль берега, они добрались до реки Нельсон. Эта мощная река должна была убедить норманнов в том, что новая земля была не большим островом, а огромным континентом и что обогнуть его было делом безнадежным. Поэтому они, вероятно, решили сразу же вернуться к своей базе. Но полагая, что плавание по Гудзонову заливу завело бы их слишком далеко на юг, они захотели избежать дальнего морского пути и правильно решили, что по суше быстрее доберутся до цели. Тогда норманны зашли, вероятно, в реку Нельсон и, стараясь пройти на юго-восток, начали искать подходящие водные пути, которые вели бы в этом направлений. Так они попали сначала в громадное озеро Виннипег, а затем, придерживаясь направления на Миннесоту — к Ред-Ривер. Отсюда по причальным камням, Кенсингтонскому руническому камню и остаткам норманского алтаря можно проследить маршрут экспедиции до Миссисипи, где он прерывается. Теперь уже нельзя установить, вернулись ли участники экспедиции на свою исходную базу в заливе Наррагансетт или остались в новой стране, растворившись в племени манданов, о чем позволяют [350] сделать вывод антропологические особенности этого племени, а также его не индейские обычаи, привычки и архитектура.

Однако совсем неожиданным было сообщение Холанда об одном из самых загадочных сооружений в Северной Америке, а именно о Ньюпортской башне. Эта башня возвышается в Тауро-парке многолюдного морского курорта Ньюпорт у залива Наррагансетт на южном берегу острова Род-Айленд (штат Род-Айленд). Несмотря на старательные исследования, длившиеся более 100 лет, и на усердные поиски в восточных штатах, до настоящего времени не было найдено ни одного надежного доказательства пребывания викингов в этой части Северной Америки. Ряд находок как будто свидетельствовал о возможности такого посещения, но не хватало точки над «i». Теперь, она, очевидно, наконец, поставлена.

Рафи, высококомпетентный датский ученый, впервые издавший в 1837 г. основательное и удовлетворяющее современным научным требованиям исследование, посвященное проблеме Винланда, получил от проживающего в Ньюпорте доктора Томаса Эбба письмо, в котором впервые высказывалось предположение, что Ньюпортскую башню построили норманны. В 1839 г. Рафи в дополнении к своему труду писал, что Ньюпортская башня, пожалуй, действительно служит новым доказательством открытия Америки норманнами.[146] Это сообщение вызвало большой интерес, как и найденный в 1831 г. на реке Фолл-Ривер скелет вооруженного человека, который сочли за останки погребенного здесь норманского воина. Правильно ли было это предположение, теперь нельзя установить, так как неизвестны обстоятельства, при которых были обнаружены останки, и нет надежных сообщений об этом факте.

Ньюпортская башня и найденный скелет вдохновили американского поэта Лонгфелло, и он написал балладу «Skeleton in Armor» («Скелет в вооружении»), в которой несколько сентиментально рассказывает печальную историю норманского рыцаря, бежавшего со своей возлюбленной в Винланд. Содержание этой баллады интересует нас здесь только в связи с тем, что в ней упоминается Ньюпортская башня. Герой баллады говорит:

Three weeks we westward bore

And, when the storm was o’er,

Cloudlike we saw the shore

Stretching to leeward

There for my lady’s bower,

Build I the lofty tower

Which to this very hour,

Stands looking seeward.

[Три недели длилось плавание на запад,

И когда прекратилась буря,

Мы увидели берег, похожий на облако,

Простирающийся с подветренной стороны. [351]

Здесь я построил с любовью

Жилище моей госпожи,

Гордую башню, которая поныне

Смотрит на море.]

В предисловии к своей балладе Лонгфелло подчеркивает, что сюжет ее вымышленный, а связь между скелетом в вооружении и Ньюпортской башней он придумал сам. Поэт рассказывает также, что эту башню многие считают старой «ветряной мельницей», однако трудно поверить, что подобное сооружение «предназначалось первоначально для ветряной мельницы». Имея в виду, вероятно, труд Рафна, Лонгфелло указывает, что башню «датчане рассматривают теперь как творение их предков». Баллада Лонгфелло, вызвавшая в свое время сенсацию, появилась в 1841 г.

В дальнейшем по поводу Ньюпортской башни высказывались многочисленные догадки. В 1845 г. она была объявлена донорманским памятником, «храмом языческого культа».[147] В 1847 г. популярная книга Дэвиса, выдержавшая ряд изданий, но спорная в научном отношении, способствовала распространению гипотезы о том, что башня построена норманнами.[148]

Однако когда в 1850 г. было найдено завещание английского губернатора Арнольда, жившего в Ньюпорте в XVII в., мнение о башне изменилось. В документе от 24 декабря 1677 г. Арнольд пишет о Ньюпортской башне как о своей построенной из камня ветряной мельнице [«my stone built windmill»[149]]. В двух других документах, относящихся к тому же году, башню тоже называют ветряной мельницей. Губернатор Бенедикт Арнольд родился в Лимингтоне (Уоркшир, Англия), в местности, где тоже строили ветряные мельницы из камня в виде круглых башен (например, Честертонская мельница). Это сочли за доказательство того, что Арнольд приказал построить башню в Ньюпорте и что она, следовательно, относится к XVII в. и ее нельзя ставить в связь с экспедициями норманнов. Правда, в 1868 г. исследователь Чаннинг, уроженец Ньюпорта, признал это мнение неосновательным, так как «на этом континенте никогда не видели и следа подобного сооружения».[150] Тем не менее гипотеза о том, что Ньюпортская башня была некогда ветряной мельницей, привлекала к себе все большее число сторонников, особенно после того, как она была поддержана американским историком Полфри, основывавшимся на завещании Арнольда.[151] После этого археологи все меньше и меньше интересовались руинами башни, хотя в специальной литературе она упоминалась довольно часто (только в Америке около 70 раз).

Даже относительно недавно Шартлеф утверждал, что башня могла быть построена только губернатором Арнольдом, так как с 1639 г. (начало английской колонизации побережья к юго-западу от полуострова Кейп-Код) [352] по 1677 г. о ней нигде больше не говорилось.[152] Подобные доказательства, основанные на умолчании, всегда бывают сомнительными и часто приводят к опасным и ошибочным умозаключениям. Ведь о Рейнском водопаде, например, тоже до 1415 г. в литературных источниках нс говорится ни слова, а Ниагарский водопад не упоминался даже до 1683 г. Но можно ли сделать отсюда вывод, что оба они раньше не существовали? Ньюпортская башня с 1677 по 1730 г. тоже нигде не упоминается. Поэтому гипотеза Шартлефа представляется крайне сомнительной. Кроме того, американской архитектуре XVII в. чужды характерные особенности Ньюпортской башни. Двояко скошенные окна, такие, как в верхней части башни, «после вторжения норманнов в Англии уже не прорубались»,[153] но в Скандинавии, вероятно, они просуществовали еще долгое время. После того как французский ученый Анлар в 1910 г. заявил, что он считает башню руинами норманской церкви,[154] особенный вес приобрело суждение лучшего шведского специалиста по средневековым скандинавским церквам Фрелена, который писал в 1911 г.: «Ньюпортская башня, несомненно, была внутренней ротондой тщательно построенной круглой церкви».[155]

Однако и это авторитетное заявление не могло убедить сторонников гипотезы ветряной мельницы. Но американский ученый Минс во время второй мировой войны опубликовал свое исследование о башне.[156] Он проливает на это строение новый свет и приводит очень веские доказательства весьма древнего возраста башни.

Тщательное исследование Минса дополнено ценным трудом Холанда. В настоящее время не подлежит сомнению, что Ньюпортская башня — самое древнее строение в Северной Америке и что о XVII в. здесь не может быть и речи.

Первые английские колонисты пришли в залив Кейп-Код в 30-х годах XVII в. На северо-западном берегу этого залива они основали поселение Нью-Плимут. Это поселение показано на эскизе карты, сделанной в 1634 г. Вудом и воспроизведенной Холандом.[157] Но на этом же эскизе у залива Наррагансетт (к юго-западу от полуострова Кейп-Код, куда английские поселенцы прибыли только в 1639 г.) показан один-единственный населенный пункт, названный Олд-Плимут. Слово «Плимут» выбрано, очевидно, произвольно и не играет роли, но весьма показательно обозначение «олд» (старый). Оно говорит о том, что здесь обнаружили следы более древнего, доанглийского поселения, и можно предположить, что это были руины Ньюпортской башни. [вклейка]

Рис. 14. Кенсингтонский рунический камень (Миннесота).

Рис. 15. Рунические письмена на Кенсингтонском камне. Под каждой строкой передача знаков латинскими буквами.

Рис. 16. Две шведские секиры, относящиеся примерно к XIV в. Найдены около Ордали и Брандона (штат Миннесота). [вклейка]

Рис. 17. Стальном наконечник дли копья, изготовленный средневековыми скандинавскими ремесленниками. Найден около Уайтхолла (штат Висконсин); хранится в Государственном музее города Милуоки.

Рис. 18. Ньюпортская башня. [353]

Различные характерные особенности этой башни доказывают, что она действительно сооружена в XIV в. Обратимся к данным основательных исследований Минса и Холанда, проведенных в 1937—1942 гг.

Башня стоит на восьми каменных столбах, между которыми находятся арки, точно обращенные к восьми главным точкам горизонта. Такая точная ориентировка была всегда характерна только для культовых, а не для мирских сооружений, вроде ветряной мельницы. К тому же можно указать и место, на котором когда-то, вероятно, стоял алтарь.

Итак, Ньюпортская башня была вовсе не ветряной мельницей, а укрепленной церковью, построенной в память о совершенно такой же церкви св. Олафа в Тёнсберге (Норвегия). Последняя относится примерно к 1300 г. Следовательно, Ньюпортскую башню могли воздвигнуть лишь после этой даты. Итак, гипотеза о сооружении этого памятника первооткрывателями Винланда или же современниками Эйрика Гнупсона отпадает. Башня отличается характерными архитектурными особенностями, какие присущи лишь скандинавским церквам XIV в.: наличие только одного юго-западного входа на верхний этаж через стену, при отсутствии внутренней лестницы, весьма типичный дымоход и конструкция оконных карнизов на верхнем этаже. Все это определенно свидетельствует о том, что здание возникло именно в XIV в.[158]

Холанд считает, что здесь, у залива Наррагансетт, находилась, вероятно, главная база экспедиции Пауля Кнутсона. Оставшиеся там норманны должны были несколько лет ждать возвращения своих товарищей из отряда, ушедшего с кораблем на поиски гренландских переселенцев. Долгие годы ожидания норманны, видимо, использовали, чтобы соорудить каменную церковь, которая должна была служить им храмом, а на худой конец крепостью. Такое же двойное назначение характерно и для 21 церкви в южной Швеции. В этих укрепленных церквах также были верхние помещения, предназначенные для обороны. В большинстве из них, а именно в восемнадцати, тоже был наружный вход через стену на юго-западной стороне.

Что Ньюпортскую башню строили скандинавы, подтверждает также находка краткой рунической надписи на каменном валу, к западу от башни. В 1949 г. Холанд сообщил об этом следующие подробности.[159] На одной из каменных глыб рядом с Ньюпортской башней обнаружена руническая надпись, в которой упоминается имя Инги или Инки, очень распространенное у скандинавов в средние века. Можно, видимо, предположить, что один из строителей европейцев, называвшийся Инки, подобно современным любителям славы, которые, чтобы «увековечить» свои имена, расписываются на стенах, тоже высек рунами на камне свое имя. Едва ли можно истолковать эту находку по-другому.

Обстоятельные исследования Минса и Холанда твердо доказали, что Ньюпортская башня — это руина укрепленной норманской круглой церкви, относящейся к XIV в. Здесь в первую очередь нужно подчеркнуть, какое [354] важное значение имеет это новое сообщение для решения проблемы о местонахождении Винланда.

Крупный французский историко-географ Ла-Ронсьер в 1938 г., незадолго до решающих исследований Минса и Холанда, высказал по этому поводу следующее мнение: «Если бы удалось установить, что Ньюпортская башни в Род-Айленде с се круглыми сводами является средневековым сооружением, то проблема Винланда была бы решена».[160]

Это пожелание теперь выполнено, так как происхождение башни убедительно доказано. Поэтому наступило время сделать соответствующие выводы. Напрашивается следующее логичное заключение: в Ньюпорте в средние века находилось временное или постоянное поселение, которое могло быть только норманским, о чем свидетельствуют руины христианской церкви. Холанд разъяснил, что поисковая экспедиция Пауля Кнутсона, организованная в 1355 г. королем Магнусом Эйриксоном, вероятно, имела базу в Ньюпорте. Между тем в надписи на Кенсингтонском руническом камне указывается, что смелые искатели приключений отправились «из Винланда на запад». Отсюда определенно следует, что в XIV в. район полуострова Кейп-Код относили к Винланду. Этим положен конец всем уклончивым гипотезам. Винландом следует считать Массачусетс и Род-Айленд!

Как будто все историки католической церкви не сомневались в существовании христианской колонии в Винланде, хотя этот факт нигде не засвидетельствован.

О соответствующих высказываниях Елича и ошибочных воззрениях Гергенрётера речь уже шла выше. Однако Шмидинг еще в 1924 г. писал, что «из Исландии христианство перекочевало также в Гренландию, которая после ее открытия Эйриком Рыжим была христианизирована его сыном Лейфом (около 1000 г.), а потом в Винланд, в эту тоже открытую Лейфом полосу побережья Америки у Гудзонова залива».[161]

Последние слова свидетельствуют уже о легкомысленном подходе Шмидинга к этой проблеме в целом. Утверждение, что христианство было принесено в Винланд, также представляет собой плод вольной фантазии и недоказуемо, хотя возможность этого и не исключается.

Если согласиться с таким утверждением, то из него неизбежно вытекает следующий знаменательный вывод: в том месте, где была сооружена Ньюпортская башня, норманский поселок, пожалуй, просуществовал не только шесть-семь лет; норманны, видимо, жили в нем после этого, а возможно, даже и раньше. Такое большое каменное сооружение, как Ньюпортская башня, для создания которой было израсходовано около 500 т камня и 600 куб. м других строительных материалов,[162] никто, пожалуй, не стал бы воздвигать, чтобы пользоваться им в течение нескольких лет или даже месяцев. К этому следует добавить, что строение тщательно ориентировано по странам света и [355] отделано художественными украшениями. Наличие этой норманской круглой каменной церкви, построенной в XIV в., от которой остались такие интересные руины даже теперь, по прошествии почти 600 лет, по мнению автора, несомненно, доказывает, что здесь когда-то долго существовала норманская колония, независимо от того, восходила ли она к первооткрывателю Винланда Лейфу или к Эйрику Гнупсону, к экспедиции ли Кнутсона или какого-либо другого норманна. Нерешенным остается вопрос, когда возникло это поселение и что привело его к гибели. Когда после 1400 г. значительно ослабели связи между Гренландией и Европой (см. выше), естественно, должно было погибнуть и норманское поселение на Американском континенте, основанное выходцами из Гренландии. Однако в XVII в. Вуд еще знал о «старом» поселении на берегу залива Наррагансетт, которое он произвольно назвал Олд-Плимут. Этот факт наряду с сохранившейся башней позволяет сделать вывод, что здесь исследователь может найти ценный ключ к решению большой проблемы, именуемой нами Винландом!

Независимо от этого может быть одновременно разгадана и другая загадка более чем 400-летней давности, которая связана с названием Норумбега. Если разгадка считалась до сих пор только гипотезой, то эту гипотезу можно теперь признать неплохо обоснованной в свете приведенных выше рассуждений. Вот о чем здесь идет речь.

Когда в 1524 г. итальянец Верраццано, находясь на французской службе, впервые после Колумба, Кабота и братьев Кортириалов плавал у еще не известных восточных берегов Северной Америки,[163] он особенно долго и охотно останавливался в большом заливе Наррагансетт, правда, видимо, только на подступах к его западной части. Североамериканцы и в наши дни считают залив Наррагансетт «превосходнейшей гаванью Америки».[164] Здесь Верраццано завязал дружеские отношения с местными индейцами-наррагансеттами. Он восторженно отзывался о характере этих индейцев, их дружелюбии и относительно высокой культуре.[165] Кроме залива Наррагансетт, Верраццано выходил на берег еще в одном месте — на территории современного штата Мэн. Но там итальянец, очевидно, находился недолго, так как индейцы, с которыми он встретился, относились к белым явно недружелюбно и были негостеприимны. К тому же они стояли на более низкой ступени развития по сравнению с наррагансеттами. После возвращения Верраццано его брат Джироламо, нанесший на карту вновь открытые области, поместил на [356] побережье Мэна название Аранбега, не сообщая о нем никаких подробностей. Поскольку индейцы были кочевниками, трудно себе представить, чтобы у отсталых племен на побережье Мэна были постоянные поселения. Есть основания считать, что Верраццано неправильно показал местонахождение населенного пункта, который на самом деле находился у залива Наррагансетт, где на ряде позднейших карт XVI в. показан поселок, ныне называемый Норумбега.

По сообщению Винтера, — пожалуй, лучшего знатока карт Западного океана, относящихся к XVI—XVII вв., — название Норумбега прежде всего относится к местности, именуемой у Рибейры[166] (1529 г.) Тьерра-де-Эстеван-Гомес, через которую протекает его река Рио-де-лас-Гамас. Так, видимо, назывался район залива Пенобскот. Рио-де-лас-Гамас получила позднее название Норумбега. В португальском атласе, находящемся во Флоренции, упомянутый залив еще носил название Норобегуа (Аноробегуа). Впрочем, и из карты Томаса Гуда от 1592 г., на которую обратил внимание Кунстман,[167] как будто следует, что Норумбега или Аранбега — это название не населенного пункта, а целого района, так как оно напечатано прописными буквами параллельно побережью, а не строчными и не под прямым углом к берегу, как было принято обозначать поселения.

Разумеется, Норумбега — не норманское название. Оно появилось, видимо, в результате искажения непонятного названия индейцами, а позднее романскими картографами. Как оно первоначально звучало, пусть попытаются разобраться скандинависты. Здесь мы вынуждены придерживаться дошедшего до нас начертания. В течение ряда столетий это таинственное название фигурирует в литературных источниках, и нельзя выяснить, о чем же идет речь, — то ли о пережитке, связанном с каким-то историческим событием, то ли о мифе. Норумбегой занимались многие исследователи, но приходили к крайне противоречивым результатам. Если француз Бове считал, что здесь не может быть речи о подлинном норманском поселении,[168] то Хорсфорд, отличавшийся, правда, пылким воображением, пытался доказать, что Норумбега, вероятно, была поселением древних викингов.[169] Сообщения Холанда в значительной мере подкрепили вторую гипотезу.

Весьма своеобразным, более поверхностным и тем не менее достаточно веским подтверждением правдоподобности абстрактных рассуждений Холанда может служить следующий факт.

Норвежский король Магнус Эйриксон (1319—1355) был набожным человеком. Не подлежит сомнению, что уходившим в плавание норманнам, которые должны были провести ряд лет вдали от родины, этот король дал духовных [357] наставников. Если эти священники несколько лет тесно соприкасались с язычниками-индейцами, населявшими побережье залива Наррагансетт, то, конечно, они действовали как миссионеры и крестили соглашавшихся на это индейцев. В таких случаях принято давать крестившемуся новое, христианское имя. Людям Кнутсона, видимо, особенно подходящим казалось имя их короля. Индейцы района Кейп-Код, дружелюбно относившиеся к белым и считавшие этих пришельцев высшими существами, очевидно, позднее в течение столетий давали имя Магнус новорожденным мальчикам и девочкам. Ведь дают же католики имя Мария младенцам обоих полов! Во всяком случае, в XVII в., а возможно, даже еще позднее, такое имя встречалось у индейцев. Нам это точно известно в связи с одним событием, происшедшим во времена английской колонизации. В июне 1675 г. вспыхнуло мощное восстание против английского господства, получившее название «войны короля Филиппа», по имени верховного вождя индейцев. 12 августа 1676 г. мятежники были разбиты в большом сражении губернатором Арнольдом, а «король Филипп» пал на поле брани. Многие вожди были захвачены в плен и казнены англичанами, в том числе и пожилая «предводительница» индейцев-наррагансеттов, которую звали Магнус! Никто не станет оспаривать, что это было не индейское, а европейское имя, распространенное только в Скандинавии. Трудно усомниться и в том, что оно могло стать известным наррагансеттам лишь во времена экспедиции Кнутсона. Следовательно, это имя дает нам еще один ключ для проверки и подтверждения надежности выводов Холанда.[170] Впрочем, деда этой предводительницы звали Кунноуне (Qunпоипе), что Холанд с некоторой долей вероятности связывает с церковным термином «каноник». Индейцы, конечно, не различали имен от обозначений должностей у белых людей.

Холанд предполагает, что хотя бы некоторые из участников экспедиции Кнутсона, оставшиеся на базе у залива Наррагансетт, все же вернулись в Норвегию. Но это не более чем догадка. Вполне возможно, что ни одному из ее участников не было суждено возвратиться на родину. Нам неизвестно, действительно ли вернулись в Норвегию вместе с Кнутсоном отдельные участники его плавания, как это предполагает Холанд.[171] Автор считает более вероятным, что этого не произошло, иначе в государственных архивах сохранилась [358] бы по крайней мере краткая заметка о таком выдающемся событии. К тому же, если люди с залива Наррагансетт были вынуждены долго оставаться в Америке, понятнее становится и любовное оформление тамошнего храма.

Принимая в соображение эти догадки, следует допустить, что в двух районах Северной Америки — у полуострова Кейп-Код и в Миннесоте — католические священники были вынуждены долгое время проживать среди индейцев. Что они при этом пытались действовать в качестве миссионеров, вряд ли стоит оспаривать. Но допустив такое предположение, можно считать, что появление епископа Эйрика Гнупсона (см. т. II, гл. 109) было новым источником, откуда еще до Колумба христианские представления могли просачиваться к американским индейцам.

Высказанные выше соображения по поводу того, как можно разрешить неоднократно обсуждавшуюся проблему Норумбеги, следует считать только рабочими гипотезами. Они весьма спорны и, несомненно, недоказуемы.