Нейтрализация советской агентуры и других враждебных элементов

Вхождение западно-украинских земель в 1939–1940 гг. в состав Украины и распространение на регион репрессивной сталинской политики активизировало деятельность подполья и Службы безопасности ОУН на советской территории. «Приход большевистской оккупации на западноукраинские земли, — вспоминал руководитель СБ Зарубежных частей ОУН С. Мудрик-Мечник, — создал новую действительность, а с ней понимание необходимости развития и совершенствования Службы безопасности, тем более что в настоящее время уже на всех уровнях проводов ОУН были способные члены для Службы безопасности разведки и контрразведки».

Вскоре после присоединения Западной Украины к СССР СБ провела несколько успешных операций по выявлению конспиративных квартир и агентуры НКВД. По свидетельству генерала Павла Судоплатова, контрразведка националистов «действовала весьма активно и располагала значительными силами…Служба контрразведки украинских националистов сумела довольно быстро выследить некоторые явочные квартиры НКВД во Львове. Метод их слежки был крайне прост: они начинали её возле здания горотдела НКВД и сопровождали каждого, кто выходил оттуда в штатском и… в сапогах, что выдавало в нём военного: украинские чекисты, скрывая под пальто форму, забывали такой "пустяк", как обувь. Они, видимо, не учли, что на Западной Украине сапоги носили одни военные. Впрочем, откуда им было об этом знать, когда а советских областях Украины сапоги носили все, поскольку другой обуви просто нельзя было достать. О провале явочных квартир доложили Центру…».

Одной из первых задач Службы безопасности стало физическое устранение конкурентов — лидеров ОУН(м) и других нежелательных с её точки зрения элементов. В рамках поставленной задачи: «провести строгую изоляцию опасного в организации элемента» и осуществить «безоглядную чистку от вредных и ненадёжных элементов в целой организации» началась дискредитация лидеров ОУН(м). Так распространялись слухи, что секретарь Провода Украинских националистов (ПУН), участник движения с 1922 г., Ярослав Барановский «был провокатором на службе польской полиции».

Барановский потребовал рассмотрения обвинений в его адрес в Революционном трибунале ОУН и трибуналом был оправдан. Прокурором на процессе выступал боевик И. Мицик, осуждённый ранее в Польше на 15 лет за убийство полицейского агента. Однако в скором будущем и Барановский и Мицик были ликвидированы СБ. Обвинения в сотрудничестве с советскими органами безопасности предъявлялись Н. Сциборскому, а в причастности к убийству Коновальца в Роттердаме в 1938 г. — О. Сенику. О. Сеник и М. Сциборский были убиты 30 августа 1941 года.

В «сферу интересов» СБ попал и полковник Р. Сушко — бывший член УВО, заместитель военного референта ОУН, назначенный Мельником «проводником украинских земель под немецкой оккупацией». Ветеран боёв 1918–1920 гг. Р. Сушко был убит СБ ОУН(б) в январе 1944 г. в рамках «охоты» на «старых полковников».

В целом за предвоенный период жертвами междоусобиц в ОУН стало около 400 мельниковцев и около 200 членов ОУН(б). Мельниковцы обратились с просьбой о защите к немцам. В немецком отчёте от сентября 1941 г. отмечалось, что «…созданная ОУН(б) милиция продолжает насилия, убийства и грабежи (в отношении имущества, объявленного собственностью Рейха), создаёт "Украинское гестапо", "Украинское СД", заставляет поляков, как и евреев, носить повязки, указывающие на национальную принадлежность».

Немцы, ранее предупреждавшие ОУН(б) о необходимости прекращения подобных действий, 15 сентября начали аресты «бандеровской администрации» и до конца месяца арестовали до 1500 членов ОУН(б) на всей подконтрольной территории — от Рейскомиссариата «Украина» до Берлина и Вены.

В начале октября 1941 г. на первой конференции ОУН были сформулированы планы организации на ближайшее будущее. В решениях конференции предусматривался переход организации в подполье. Указывалось также на необходимость прекращения антинемецкой пропаганды и действий, которые могли вызвать репрессии немцев. В конце марта — начале апреля 1943 г. от 4 до 6 тысяч (некоторые источники указывают до 10 тысяч) членов «украинской» полиции составили основу вооружённой структуры ОУН(б) — Украинской повстанческой армии. В июне 1943 г. в УПА были созданы Войсковая полевая жандармерия (ВПЖ) и Служба безопасности.

Летом 1943 г. перед СБ была поставлена задача переподчинения УПА вооружённых отрядов Мельника и Бульбы-Боровца. 9 апреля 1943 г. ОУН(б) предложила Бульбе-Боровцу, руководившему сопротивлением на Волыни и Полесье, подчиниться ОУН и стать командиром УПА. Боровец не принял предложения Лебедя, бывшего тогда руководителем организации. За это его обвинили в атаманстве, анархии и раскольничестве. ОУН(б) заочно вынесла смертный приговор всему штабу УНРА — Полесской Сечи, а боёвка СБ 19 августа 1943 г. напала на «бульбовцев» в лесу Людвипольского района. Она захватила в плен полковника Савенко, полковника Навацкого с женой, полковника Трейко с женой и детьми, поручика Гудимчука и Анну Боровец (жену Боровца-Бульбы). Последняя была обвинена в шпионаже в пользу Польши и замучена 14 ноября 1943 г. Судьба других захваченных неизвестна. Оперативной части штаба УНРА во главе с Бульбой-Боровцом удалось вырваться из окружения. Командиры «переподчинённых» отрядов преимущественно уничтожались, а немногие оставшиеся в живых находились под контролем «ангелов с удавками» — сотрудников СБ.

Весной 1943 г. Служба безопасности при поддержке ВПЖ начала реализацию плана ОУН(б) по «очищению украинской территории от нежелательных элементов — поляков, схидняков (восточников), штунд и прочих элементов». Первыми объектами нападений стали поляки и небольшие отряды советских партизан. Началось массовое уничтожение УПА и СБ этнического польского населения на территории Генерального округа Волынь-Подолье (нем. Generalbezirk Wolhynien-Podolien), до сентября 1939 г. находившегося под управлением Польши.

Боёвки СБ при проведении карательных акций и в борьбе с польскими отрядами отличались высокой эффективностью и жестокостью. Информаторы СБ были в каждом селе и оперативно сообщали боевикам необходимые сведения. В уничтожении поляков принимала участие также часть местного украинского населения, а порой и отряды украинских националистов других течений. Акция по уничтожению поляков началась в марте 1943 г. и достигла пика в июле того же года, когда одновременно было атаковано более 150 польских населённых пунктов.

В ходе проведённого в Польше исследования «Карта» было установлено, что в результате действий УПА и СБ ОУН(б) число погибших на Волыни поляков, у которых были установлены имена и места гибели, составило не менее 36543-36750 человек. Кроме того, не выяснены обстоятельства гибели от 13 500 до более 23000 человек. Оставшиеся в живых поляки бежали в Польшу.

Некоторые исследователи считают, что жертвами резни стали 50–60 тысяч поляков. Многие убийства поляков совершались с особой жестокостью, о чём рассказывает в своей книге Виктор Полищук, украинец, родившийся в 1925 г. на Волыни. Книгу он посвятил «Памяти жертв ОУН-УПА», впервые она была издана в Канаде (Торонто). В ней опубликованы воспоминания очевидцев резни, проживающих за границей, о многочисленных пытках и зверских убийствах.

В ходе акции пострадала также значительная часть украинского населения. В уничтожении украинцев принимали участие укомплектованные поляками отряды вспомогательной полиции и жандармерий, подчинявшиеся немцам. Часть украинских крестьян пострадала в ходе боевых действий отрядов Армии Крайовой против отрядов УПА. Отдельные отряды Армии Крайовой, вопреки приказам своего командования о недопустимости участия в «пацификационных» акциях против украинских сёл, переходили к «слепым» акциям возмездия.

Боевые столкновения с польскими подразделениями продолжались и после войны, во время проведения операции «Висла» — насильной депортации украинцев из-за «линии Керзона». На Украине точные подсчёты погибших не проводились. Число погибших с украинской стороны оценивается в несколько тысяч человек. При этом одни историки пишут о количестве погибших украинцев только на Волыни от 2 до 3 тысяч, другие о том, что в 1943–1944 гг. непосредственно от действий подчиняющихся Армии Крайовой польских вооружённых формирований погибло не менее 2 тысяч гражданских украинцев.

К осени 1943 г. многие районы Волыни стали «этнически чистыми». Так, в отчёте СБ (район Млынив Ровенской области) за 1-10 сентября 1943 г. сказано: «За отчётный период ликвидировано 17 польских семей (58 человек)…Местность в целом очищена. Ляхов чистокровных нет. Дело смешанных семей рассматривается».

Кроме поляков уничтожались и «прочие элементы», которые, по мнению СБ, могли быть «почвой для советской власти». Так, в апреле 1943 г. были зарублены депутат Верховного Совета УССР крестьянка Хомич Калина Аврамовна, её 7-месячная дочь и мать. Как «нестойкий элемент» внутри организации, в начале мая 1943 г. СБ был убит вместе со своим окружением референт Краевого провода ОУН на ПЗУЗ Василь Ивахив («Йосип Сонар», «Сом»), хотя в пропагандистских изданиях ОУН(б) говорилось, что он был убит в бою с немцами.

В начале 1943 г. краевой провод возложил на СБ следующие задачи: проводить физическое уничтожение военнопленных Красной армии; уничтожить польское население; «ликвидировать» дезертиров из УПА и избивать шомполами уклоняющихся от призыва; устранять скрывающихся в лесах евреев; «контролировать» лояльность самих оуновцев.

С приближением Красной армии к ЗУЗ в конце 1943 г. перед СБ была поставлена задача: «Проводить чистку всего элемента, который будет представлять угрозу в подсоветской действительности. Использовать фронтовой хаос с целью массовой ликвидации враждебных элементов, а ими в первую очередь являются: а) организованные члены большевистского подполья, б) партизанские отряды, в) активные симпатики большевиков, г) москали-пленные, которые политически активизируются, д) польский способный к борьбе руководящий элемент, который станет помогать советской оккупации…».

«Чистка всего элемента» началась в январе 1944 г. В первую очередь снова уничтожался «польский элемент», во вторую — «коммунистические сексоты».

СБ уничтожались семьи тех, кто добровольно пошёл служить в Красную армию, кто «вышел из леса» или не захотел идти в него. Так, 26 ноября 1944 г. в селе Испас Выжницкого р-на Черновицкой области было уничтожено 15 семей (41 человек) за отказ взрослых мужчин «идти в лес».

После окончания Второй мировой войны под пристальным вниманием СБ оказались вступающие в колхозы — в селениях, поддержавших создание колхозов, рекомендовалось применять «пяткование» — уничтожение каждого пятого жителя. Для того чтобы быть зачисленным в «помощники советов», достаточно было пустить на постой или накормить солдат и офицеров Красной армии, сдать зерно фронту и т. д.

Преследованию и уничтожению подвергались и молодые украинки, подозреваемые в сексуальных связях с советскими солдатами. Этих так называемых «москалек» — уничижительное прозвище, которым обзывали некоторых украинок, считавшихся «красноармейскими шлюхами», — относили к категории самых ненавидимых и презираемых врагов Украины. Член СБ Ровенского района А. Грицюк, арестованный советскими органами в конце 1944 г. по обвинению, выдвинутому против него местной женщиной, оставил типичное признание о том, как повстанцы уничтожали предполагаемых «москалек»: «В середине января 1944 г. в селе Ясеничи, по приказу "Дуба", я убил жительницу села 19–20 лет, украинку по национальности. Убийство было совершено путём удушения верёвкой ("путованием"). Труп был захоронен жителями на месте казни. В конце января 1944 г. в деревне Грушвица я принял участие в убийстве другой женщины, набросив на шею петлю, которую затянули члены районной СБ "Ничай" и "Крюк"…».

К 1945 г. СБ сформировалась в самостоятельную структуру, по существу, уже стоявшую над ОУН. В приказе от 30 апреля 1945 г. главного референта СБ Арсенича-«Михайло», в частности, указывалось: «…Районные референты СБ отчитываются перед своими местными проводниками только устно, и то о делах, которые их касаются (организационные вопросы и оперативную работу)… Местные проводники не имеют права контролировать почту СБ или же отчёты, которые идут наверх».

Эсбисты, как и сотрудники Особых отделов в Красной армии, подчинялись только своим непосредственным руководителям. Такая структура организации в условиях оккупации и военных действий была наиболее эффективной.

В 1945–1946 гг. Красная армия и Внутренние войска нанесли ОУН и УПА сокрушительные потери. На конец 1945 г. против повстанцев на Западной Украине действовали 9-я стрелковая дивизия ВВ, 4 стрелковых бригады, 18-й кавалерийский полк и 22 отдельных стрелковых батальона ВВ (всего около 50 тыс. человек). Кроме этого были войска Украинского пограничного округа (около 21 тыс. человек) и войска Прикарпатского военного округа — одна танковая и две общевойсковые армии, — всего около 600 ООО человек. Оперативную деятельность против ОУН проводили органы НКВД-МГБ. Апогеем борьбы стала «большая блокада» 1946 г. С 1 декабря 1945-го по 10 февраля 1946 г. против ОУН и УПА было проведено 15 562 операций, в ходе которых было уничтожено свыше 4,2 тыс. повстанцев и подпольщиков, захвачено в плен и задержано свыше 9,4 тыс. причастных к ОУН и УПА, ликвидировано 130 вооружённых формирований.

Гарнизоны внутренних войск НКВД были размещены во всех райцентрах. Мелкие формирования ВВ размещались и в крупных сёлах. Лишь на территории Волынской области находились 3400 бойцов ВВ, а на территории Ровненской — 3100. После окончания операции часть войск была переведена в другие регионы СССР, а остальная часть была размещена в районах наибольшей активности оуновского подполья.

В результате «большой блокады» в конце 1945 — начале 1946 г. УПА прекратила свою деятельность в качестве военной организации, хотя официально она была упразднена 30 мая 1947 г. С этого времени прекращают свою деятельность Военно-полевая жандармерия УПА и СБ УПА, а подполье ОУН переходит к методам глубоко законспирированной борьбы, применяя тактику засад, террора и диверсий. Упраздняются областные проводы, а их функции переходят к надрайонным, а функции подрайонных проводов — кустовым. Распускается ряд рефентур, начиная с надрайонных проводов и ниже, продолжают действовать только организационные проводники, референты СБ и референты пропаганды.

На фоне этих изменений СБ получила огромные полномочия, которые постоянно расширялись. По данным Д. Веденеева и Г. Быструхина, после реорганизации в состав референтуры СБ надрайонного провода входили: референт — руководил проводом и отвечал за противодействие агентуре врага; зам. референта — отвечал за назначение кадров СБ в подчинённых проводах, обучение сотрудников СБ, следственную работу и архив; комендант боёвки СБ — укомплектовывал и обучал личный состав боёвки, руководил текущей деятельностью боёвок подчинённых проводов; технический референт — руководил канцелярией, отвечал за отчётность, тиражирование учебной литературы; следователь (следователи) — проводил допросы, обобщали полученные материалы. В состав «ведущего звена» — референтуры СБ районного провода — входили: референт, зам. референта, технический референт, связной (связные) с руководством, следователи (следователь), комендант боёвки СБ.

Штат референтур не был постоянным и при необходимости мог расширяться или сокращаться. Первичной ячейкой организации было станичное звено во главе со станичным разведчиком, имеющим 2-10 информаторов, которые сообщали ему «о внутренних связях между крестьянами, кто к кому пришёл или приехал, зачем, с кем поддерживает связь тот или иной житель и о настроении населения по отношению к СБ и советской власти». Если посмотреть социальный состав боевиков СБ, то в основном это были местные крестьяне в возрасте от 20 до 30 лет, со средним образованием, которые существенно не выделялись из общей массы оуновского подполья.

В следственной и карательной практике СБ широко применяла пытки дыбой, огнём, отрубание конечностей, сожжение заживо, медленное удушение удавкой. По словам члена Центрального провода В. Кука-«Лемища», если бы его подвергали допросу «методами СБ», он признал бы себя хоть «абісинським негусом».

Летом 1945 г. Шухевич получил от Бандеры приказ, который стал известен, хотя на нём и стояло трижды «Секретно!». Вот некоторые выдержки из него:…«Под влиянием большевистской действительности менее стойкие элементы, безусловно, в абсолютном большинстве перейдут на сторону Советов. Они вдвойне опасны для нашей дальнейшей борьбы: их массовый переход на сторону Советов подорвёт престиж ОУН-УПА а их активная борьба, в которую они, безусловно, включатся вместе с большевиками против ОУН, исключает всякую возможность нашей подпольной работы на западноукраинских землях. А поэтому надо немедленно и наиболее тайно, во имя национального дела, вышеупомянутые элементы ОУН и УПА ликвидировать двумя способами: а) направлять большие и незначительные отряды УПА на бой с большевиками и создавать ситуации, чтобы их уничтожали Советы на постоях и засадах; б) территориальные боивки и других лиц станичного и подрайонного масштаба должны уничтожить надрайонная и районная служба безопасности под видом большевистских агентов…».

О том, кого руководители подполья относили к «менее стойким элементам», свидетельствует листовка, найденная 27.5.45 г. у убитого заместителя коменданта военно-полевой жандармерии Калужского округа ОУН, уроженца г. Болехов Яценко (псевдонимы «Степан», «Соболь»):

«За что будем наказывать смертью гражданское население» (копия. Перевод с украинского).

«…Наказывать будем тех, кто будет сдавать хлебопоставки или перевыполнять нормы. Кто выплачивает свыше норм займы или на танковые колонны. Кто не сдаёт организации (ОУН. — Ред.) налогов. Кто сдаёт и организовывает врагам всевозможные сборы. Кто распространяет вражескую пропаганду. Кто скрывает у себя врагов. Кто имеет письменную связь с врагами. Кто ведёт разговоры об организации там, где не нужно. Кто ведёт разговоры о боевиках в сотнях УПА. Кто поддерживает чужих людей. Кто распространяет вражескую прессу. Кто отказывает в требованиях украинским повстанцам или революционерам. Кто служит в истребительных батальонах. Кто на митингах выступает против нас. Кто подрывает авторитет украинского революционного движения. Кто расспрашивает об украинских повстанцах и революционерах. Кто помогает оккупантам. Кто сообщает о бункерах (крыивках), местах укрытия повстанцев или революционеров. Кто следит за революционным движением. Кто ходит по селу или территории в запрещённое время».

В августе 1944 г., в ответ на попытки НКВД-НКГБ вербовать осведомителей в рядах подпольщиков, ОУН ввела в действие «наши контрмеры… ликвидация сексотов всеми доступными средствами: расстрел, повешение и даже четвертование, с надписью на груди: "За сотрудничество с НКВД"».

Угрозы «сексотам» распространялись с помощью отпечатанных типографским способом листовок, таких как листовка от 11 июля 1945 года: «К сексотам, доносчикам, истребителям и т. д.».

«Предупреждаем украинских граждан: все, кто связан с органами НКВД-НКГБ, все, кто каким бы то ни было образом сотрудничает с НКВД… все будут считаться предателями и мы расправимся с ними как с нашими самыми злейшими врагами».

Деятельность сексотов действительно приносила огромный урон подпольщикам. Так, выданный сексотом референт СБ Д. Римарчук («Несытый») на допросах показал место нахождения крыивки в с. Горькая Полонка Луцкого р-на под домом Г. Климюк. 24 августа 1950 г. чекисты окружили бункер и предложили всем, кто в нём находился, сдаться. Для переговоров направили хозяйку дома, которая выйти из бункера отказалась. Четверо подпольщиков, включая Г. Климук застрелились. В бункере чекисты обнаружили важную переписку руководителей провода, списки участников подполья и системы связи, разведданные и большое количество пропагандистской литературы, среди которой обнаружили пасхальное послание украинцам митрополита Поликарпа.

На поверхность подняли оружие, патроны, взрывчатку, две печатные машинки, 400 экземпляров различных документов, одежду и обувь, изделия из золота и боевые награды, среди которых была и звезда Героя Советского Союза на имя И. Килюшека.

Считая сексотов более опасными врагами, чем военных, и не имея возможности эффективно бороться с ними другими методами, СБ действовала жестоко. В листовке подполья в январе 1946 г. было написано:

«У нас не должно быть жалости к сексотам и предателям, потому, что они не принимают во внимание своих братьев, которых выдают на смерть или Сибирь. Сексот — это самый подлый человек. Это вообще не человек — это собака. И поэтому он заслуживает собачью смерть».

Согласно приказу СБ ОУН от 10 мая 1944 г., вместе с заподозренными в измене лицами несли ответственность и их родственники. Приказ предписывал «в ходе ликвидации указанных лиц не жалеть ни взрослых членов их семей, ни детей».

Приказ выполнялся. Так, 27 марта 1946 г. в с. Берестяны Киверцовского района (Волынская обл.) боёвка СБ Ф. Папижука («Гонты») повесила всю семью Гриценко. На дверях дома была оставлена надпись: «Кто будет доносить НКВД и НКГБ, того ждёт такая же смерть».

Для запугивания невыявленных сексотов казни нередко проводились с применением пыток и обезображиванием трупов. В 1947–1948 гг. в с. Дермань Здолбуновского района боевики СБ убили 16 человек, а их тела бросили в колодец. Как показала судебно-медицинская экспертиза, одного из мужчин задушили с помощью петли из провода и деревянной палки, другому в голову воткнули железный зуб из бороны, а в черепе погибшей женщины нашли продетый через ушные раковины прут, на который намотали волосы.

Иногда тела казнённых сексотов местным жителям запрещали хоронить. Боевики СБ И. Собуцкого («Субботы») в с. Заполье Любомольского района (Волынская обл.) зарубили ночью трёх сексотов и оставили записку, в которой запрещали хоронить их тела. В записке говорилось, что в случае непослушания: «И с вами будет такое».

Во время проведения террористических акций дома сексотов почти всегда грабили и сжигали. Методы, которыми СБ проводила уничтожение сексотов, вызывали возмущение не только среди населения, но и самих подпольщиков. Станичный «Яшка» жаловался районному проводнику, что боевики СБ Г. Мандзюка («Олега») сильно покалечили топором Д. Захарчук, которая на следующий день умерла в больнице. Главным подозрением было то, что она часто ходила в Острог (Ровенская обл.) и в её доме останавливались солдаты ВВ. «Население деморализовалось, потому что её ликвидировали с таким варварством, как крупного преступника. Она не заслужила на такие муки».

Народное возмущение, вызванное расправами с целыми семьями, заставило руководство ОУН-УПА отказаться от подобных акций. В «Инструкции командирам отрядов», датированной 21 ноября 1944 г., меру наказания уточнили: «Не следует впредь отрезать головы сексотов». Через шесть месяцев последовало ещё одно уточнение. В мае 1945 г. инструкцией Верховного командования УПА предписывалось: «Проводите массовое уничтожение сексотов, но не взваливайте вину на членов их семей. Допускается конфискация или уничтожение их имущества».

Некоторые сексоты получали за свою деятельность материальное вознаграждение. Этих людей СБ относила к первой, самой опасной категории. В учебнике для боевиков СБ отмечалось, что НКВД выдаёт денежное вознаграждение своим сексотам в зависимости от её ценности: «…хорошая агентура оплачивается неплохо. В любом случае меньше 150–200 крб. агенту никогда не давали. И это за один раз, а бывали случаи, что он мог получить за один месяц 3–4 таких вознаграждения. Была агентура, которой каждый месяц выдавали 500-1500 крб. Только деньгами, а кроме этого, выдавались ещё вещи, такие как костюм, обувь, пальто, телефон, радиоприёмник и др.».

Поэтому неожиданное и необъяснимое улучшение материального положения какого-либо крестьянина вызывало подозрения у подпольщиков. Например, в «чёрных списках» СБ о жителе с. Мнишин Гощанского района (Ровенская обл.) было записано: «Раньше Фёдор пас у крестьян скот, теперь скот не пасёт, а живёт "зажиточно", курит папиросы, имеет деньги и одежду. Лейтенант МВД Кондраченко дал для его матери деньги на одежду, о чём говорит население».

За денежное вознаграждение некоторые сексоты не только предоставляли информацию, но и осуществляли физическое уничтожение подпольщиков. Боевика СБ П. Яцюру («Чёрного») за обещанное денежное вознаграждение убил его бывший сельский учитель Середюк и лично отвёз его тело в Торчинский РО НКВД (Волынская обл.).

6 января 1952 г. боевика СБ И. Панько («Сикору»), которому удалось вырваться из засады войск МВД, зарубил топором его же информатор из Ивановского района Г. Пинчук, завербованный УМГБ Брестской области.

Иногда угрозами и обещаниями вознаграждения чекисты вынуждали или убеждали подпольщиков уничтожать их родственников. Показательной в этом случае является история убийства референта СБ П. Яковлюка («Яремы»). Его двоюродного брата Леонида негласно вызвали на допрос в Локачинский РО МГБ (Волынская обл.), где угрожали заключением и одновременно обещали за убийство Яковлюка вознаграждение в 25 тысяч крб. Леонид не выдержал, согласился на убийство, и ему дали пистолет. Перед отъездом в Житомир на встречу с отцом 6 июля 1950 г. П. Яковлюк решил проведать брата в село Гранатов Локачинского района. Тот предложил его проводить и во время «проводов» выстрелил эсбисту в спину. «Обещанное вознаграждение он полностью не получил, а те деньги, которые получил, по свидетельствам очевидцев, со временем пропил».

Когда под подозрение в сексотстве попадал кто-то из родственников подпольщика, тот, ради спасения себя и своей семьи, вынужден был прибегать к радикальным мерам — реабилитировать себя перед СБ их убийством. В монографии Ярослава Антонюка приведены примеры уничтожения боевиками СБ родственников, обвинённых в сексотстве. Так, участник боёвки СБ И. Краля («Сатаны»), которая действовала в Корецком районе Ровенской области, Ф. Коробко повесил нескольких обвинённых в сексотстве родственников.

Референт СБ П. Копищик («Гонкий») из села Люхчаны Сарненского района Ровенской области убил обвиняемых в сексотстве свою тёщу А. Костюк и сестру жены.

На сотрудничество с органами НКВД давали согласие и некоторые священники. Агенты в рясах осуществляли слежку за другими священниками, доносили на своих прихожан, а также проводили в церквях советскую пропаганду. Такие священники уничтожались СБ. Так, в списки сексотов, которых должна была уничтожить СБ, попал священник с. Мнишин Гощанского р-на (Ровенская обл.) Г. Янкевич.

Сексотами становились и некоторые священники, которые вначале поддерживали подполье, но были разоблачены и испугались репрессий. В 1946 г. в Тучинском РО НКГБ (Ровенская обл.) через сельских сексотов стало известно, что местный священник проводит среди верующих антисоветскую пропаганду. В его доме провели обыск, обнаружили антисоветские листовки, после чего завербовали.

Однако были священники, которые и под угрозами репрессий не соглашалась на сотрудничество с «советами». Так, органы МГБ пытались завербовать клеванского священника Фёдора Бусела, двоюродного брата Я. Бусела («Киевского»), но он категорически отказался от сотрудничества. За отказ от сотрудничества священника вместе с семьёй в мае 1950 г. выселили в Томскую область.

Советские спецслужбы вербовали священников и других конфессий, особенно тех, религия которых была вне закона. Так, в списки сексотов СБ попал священник И. Чернецкий из с. Мишев Иванического р-на: «Является баптистом, проповедует Святое Писание, но сам, как говорят люди, не одного уже продал в тюрьму».

В июне 1946 г. в инструкции СБ сообщалось, что НКВД вербует агентов среди детей от 8 до 14 лет, «которые действуют под видом пастухов, попрошаек, наёмной силы и т. п.». Судя по результатам, контакты с детьми у сотрудников НКВД действительно были. Так, благодаря доносу школьницы из с. Козлиничи Ковельского района была окружена и уничтожена крыивка СБ. Четырнадцатилетняя девочка из села Спасов Здолбуновского района показала чекистам хорошо замаскированную крыивку, в которой окружённые солдатами трое боевиков подорвали себя гранатами.

Боевики СБ уничтожали подозреваемых в сексотстве и по анонимным доносам. Участница подполья К. Мороз из с. Бугаевка Радивиловского района вспоминала, что её чуть не повесили за предательство свои же повстанцы. Как выяснилось со временем, донос на неё написала девушка, которая приревновала её к своему парню. Причиной ликвидации могла стать и устная угроза в адрес соседей. Так, 21 августа 1948 г. боевик СБ «Василий» ликвидировал жительницу села Дорогобуж Гощанского района П. Кравчук, которая угрожала семье Н. Кравчука, что выдаст МГБ его сына «Весну», который был станичным хозяйствующим.

Для вербовки агентуры сотрудники НКВД-МГБ использовали массовые вызовы населения на допросы. Поэтому под подозрением СБ были все, кто попадал на допросы в органы госбезопасности или милиции. Связной П. Крисевич из с. Дубечно Старовыжевского района был арестован и завербован МГБ. Когда его отпустили домой, он с женой сразу же сбежал в боёвку СБ А. Михалевича («Коса»), где признался о вербовке, но, несмотря на прошлые заслуги и признание, обоих супругов расстреляли.

Семью повстанца П. Тысько из села Завидов Иванического района, которую постоянно вызывали на допросы в РО НКВД, боевики СБ уничтожили, несмотря на то, что сам Тысько погиб в бою с большевиками.

Для связи оперативных сотрудников с особо ценной агентурой чекисты использовали местных жителей, которые работали в городе или часто выезжали из села в город. Такая категория сельских жителей находилась под подозрением СБ. Под подозрение попадали также люди, которые вернулись с принудительных работ в Германии или из ссылки. Так, СБ был ликвидирован житель села Мнишин Гощанского района Я. Майстров, который при Польше возглавлял местный центр УНДО, за что был выслан в Сибирь. В 1945 г. он сбежал из ссылки и скрывался у родственников. В конце 1946 г. он был задержан НКВД и завербован как сексот.

Под подозрение СБ попадали и люди с голодающих восточных областей Украины, прибывшие на ЗУЗ в поисках работы и пропитания. В качестве сексотов СБ рассматривала также большинство демобилизованных красноармейцев, которых ликвидировала при малейших подозрениях. Например, в январе 1946 г. боёвка СБ Г. Собчука («Жбурлая») в селе Фусов Гороховского района Волынской области по подозрению в сексотстве убила демобилизованного из Красной армии А. Переско. В селе Симоново Гощанского района Ровенской области боевики СБ уничтожили демобилизованного С. Юзикевича, а перед этим ликвидировали его отца и брата-истрибка.

Атмосферу подозрительности по отношению к людям, которые поддерживали подполье, пыталась разжечь и советская сторона. Зная о методах работы СБ, Н. Хрущёв 21 сентября 1945 г. рекомендовал НКВД «подставлять под удары оуновцев вражеские элементы села — куркулей, священников, торговцев». Рекомендация руководителя Компартии Украины была принята к исполнению. В январе 1946 г. оперуполномоченный Людвипольского РО НКВД Ровенской области Олесич вызвал на допросы одновременно всех «куркулей» из села Хотынь, которые могли поддерживать оуновцев. Допросы проводились в доме, принадлежащем семье коменданта боёвки СБ Ф. Дудир («Кармелюка»). Через два дня боёвка В. Конопчука («Захара») замучила семью «Кармелюка», а сам Дудир бросил своих подчинённых и сбежал в неизвестном направлении.

В практике работы НКВД-МГБ были случаи, когда вину, например, за выдачу места размещения крыивки, пытались переложить на людей, которые поддерживали подполье. Так, оперативники Колковского РО НКВД пытались скомпрометировать информатора ОУН Г. Суботинского, заехав к нему 9 января 1951 г. перед ликвидацией боёвки СБ Я. Лысого («Павла»).

Ликвидация сексотов, особенно когда их семьи не подлежали уничтожению, могла привести к расконспирации боевиков СБ. Поэтому арест или уничтожение сексотов часто проводили конспиративно — под видом красноармейцев, милиционеров или пограничников. Чтобы люди не узнали исполнителей теракта, которых, как правило, хорошо знали, боевики одевали маски и намазывали лицо сажей.

Одной из основных задач советских спецслужб была вербовка агентуры среди членов оуновского подполья, находящихся на нелегальном положении. Вербовка такой агентуры позволяла органам НКВД-МГБ наносить особенно чувствительные удары по подполью. В документах СБ такую агентуру называли «внутренней». Подпольщики соглашались на сотрудничество с органами НКВД-МГБ по различным причинам. Большая часть из них шла на это в надежде спасти свою жизнь и избежать ответственности за свои преступления. Многие агенты были завербованы во время облав и засад. Для конспиративности и избежания подозрений со стороны СБ относительно длительного отсутствия боевика его старались завербовать на месте задержания и немедленно отправить с заданием назад в подполье. Для прикрытия разрабатывалась «легенда». Так, по разработанному Маневицким РО МГБ плану агент из села Ничеговка под видом дезертира из Красной армии скрывался в селе Тельче, где со временем был забран в боёвку Г. Слёзка («Желуденко»).

Вербовку агента закрепляли письменным обязательством типа: «Я (фамилия, имя, отчество) выражаю добровольное желание помогать органам советской власти в выявлении всех её врагов, о чём обязуюсь честно доносить в органы НКВД. Свои донесения буду подписывать именем… О моём сотрудничестве с органами НКВД обещаю ни никому не рассказывать. Если я нарушу это обещание, то буду привлечён к суду военного трибунала…»

Эффективность «работы» внутренних агентов можно показать на примере агента МГБ С. Панко («Шпак»), который действовал в боёвке СБ Л. Скобы («Чада»). «Шпак» сообщил в Торчинский РО МГБ, что его шеф боится новой чистки и избегает встреч со своим руководством. По заданию чекистов «Шпак» уговорил «Чада» тайно встретиться с чекистом В. Киричуком. Такая встреча состоялась и со временем повторилась. «Чад» несколько дней гостил в одном из райцентров Волыни, где проживал в квартире оперуполномоченного МГБ А. Чурина. Для «Чада», который уже много лет находился на нелегальном положении, были организованы пропагандистско-развлекательные экскурсии по городу, которые щедро финансировались. Ему обещали простить его правонарушения и помочь устроить «жизнь по-новому». После такой обработки по заданию областного управления МГБ «Чад» спровоцировал новую чистку в подполье. В результате его провокации руководитель Торчинского надрайонного провода И. Гречко («Зубр») «за предательство интересов ОУН» собственноручно ножом зарезал референта СБ «Сову», а также застрелил свою машинистку Г. Моргун («Муху») и 2 личных охранников — «Дмитрия» и «Олексу». Вскоре сам «Зубр» был ликвидирован боёвкой «Паска», которую «Чад» вывел на засаду Внутренних войск. Операция закончилась тем, что скомпрометированные перед руководством ОУН боевики СБ, которые выжили в этой резне, добровольно вышли с повинной.

Выявлению внутренней агентуры и её ликвидации СБ придавала особое значение, и борьба с ней велась в особенно жёсткой форме. Применялись показательные казни, устанавливалась коллективная ответственность семей предателей, проводилось уничтожение подпольщиков или целых боёвок по непроверенным данными. В отличие от внешних агентов, внутренние уничтожались только по приказам референтов СБ. Служба безопасности особенно внимательно изучала окружение высших руководителей подполья, ликвидируя всех подозрительных лиц. Один из руководителей СБ, Микола Козак («Смок»), говорил: «Конспирация требует жертв и их нужно нести».

Ещё 10 сентября 1943 г. будучи референтом СБ ВО «Заграва», М. Козак-«Смок» издал приказ об исключительной прерогативе СБ выносить смертные приговоры «врагам украинского народа» без согласования с командным составом УПА.

Зная болезненную подозрительность и шпиономанию «Смока» органы госбезопасности через «оперативные источники» довели до него информацию о «предательстве» ряда руководителей подполья. В течение января — сентября 1945 г. в группе «Юг» «Смок» по рассмотренным 938 делам против членов подполья Волынской области по подозрению в измене ликвидировал 889 человек. Как свидетельствовал политреферент провода Волыни М. Мельник, «Смок» инспирировал такую вакханалию террора, что её жертвами стали начальник штаба и политреферент группы, начальники школ сапёров и медсестёр, а также до 60 командиров.

Шпиономания охватила и другие проводы подполья. Так, 7 февраля 1947 г. в Садовском лесу (СЗУЗ) по приказу референта СБ П. Ковальчука («Залесного») расстреляли боёвку Г. Пекного («Мазепы») из восьми человек, среди которых кроме самого руководителя были референты СБ О. Шевчук («Игорь») и Г. Белозер («Голубь»).

Захваченных резидентов НКВД-МГБ и особенно ценных агентов, чтобы раскрыть их агентурную сеть, боевики были обязаны немедленно передавать следователям СБ районных и надрайонных проводов. Захваченных случайно или во время диверсионно-террористических операций сотрудников НКВД-МГБ отправляли к референту СБ окружного провода. Сотрудники госбезопасности и милиции, зная, какая их ожидает участь, в плен не сдавались. Так, 18 февраля 1946 г. в с. Батьков Радивиловского района, чтобы не попасть в руки эсбовцев, подорвал себя гранатой уполномоченный РО МВД Осацюк. При невозможности организации конвоирования таких агентов допрашивали и ликвидировали на месте. Инструкция районным проводникам и руководителям СБ от 20 октября 1948 г. гласила: «Когда в руки попадаются очень настырные вражеские элементы, а по разным причинам следствие провести невозможно — выносить смертные приговоры». Другая инструкция СБ сообщала: «Если существует необходимость, но связь разорвана, то может каждый вести следствие».

Допросы проходили в специализированных бункерах референтов и комендантов СБ, там же, как правило, содержали подследственных. В случаях, когда, по мнению следователя, вина арестованного была доказана, а он не давал нужных показаний, применялись пытки («допрос 3-й степени»). При этом подследственных избивали дубинками, погружали в воду, имитировали удушение и т. д. Наиболее эффективным было применение изобретённого «Смоком» «станка». Вот как описал боевик И. Огневчук («Ворон») этот вид пыток: «Мне завязали руки спереди, между рук заставили просунуть колена, а под колена вставили грубую палку, и таким образом я оказался на своеобразном вертеле. Начался допрос. В чём меня обвиняли, я не понимал, они требовали от меня только одного: "Сознайся"…Мои признания не удовлетворили следователей…Двое из них за концы палки, просунутой в меня между коленами, подняли меня в воздух, а третий палкой бил меня по ягодицам. Такие пытки-допрос продолжались долго… На следующий вечер допрос с пытками продолжался возле огня, который обжигал моё тело и руки».

Применение пыток приводило к оговорам невинных людей и дезинформации. Так, по данным МГБ, во время допроса сотрудником СБ «505» Брестского окружного провода агент-боевик «Назар» «под пытками назвал 19 фамилий советских агентов, из которых фактически таковыми были только шестеро».

Негативные стороны применения пыток признавали и сами эсбисты. Так, С. Янишевский («Далёкий») на допросе в МГБ показал: «Когда били и пытали одного, является ли он капитаном, он твердил, что да, а если били и пытали дальше, является ли полковником, тот отвечал, что полковник. Когда следователю казалось, что он схватил "крупного агента", пытал или допрашивал, является ли допрашиваемый генералом НКВД, то он сразу придумывал историю "по вкусу" следователя, в которой он представлял себя как крупного агента, чтоб только дождаться смерти».

После завершения следствия над сексотами материалы передавали в суд. Наряду с Революционным судом ОУН существовал и Чрезвычайны суд СБ (ЧССБ). Смертную казнь через повешение применяли к внутренним агентам, резидентам, агентам-рейдовикам и активным сексотам. Смертную казнь с реабилитацией применяли к агентам, которые сотрудничали со следствием, и неактивным сексотам. Наказание трудом применяли к членам легальной сети ОУН за незначительные нарушения. Как сказано в документе СБ: «Наказание определяли на основании инструкций и революционной совести. Наказание утверждал ЧССБ».

Массовые чистки в структурах ОУН, УПА и самой СБ создавали атмосферу шпиономании в рядах подпольщиков и деморализовали подполье. По словам одного из руководителей СБ, «в организации возник психоз страха, руководство ОУН заявляло, что в каждом месте, в каждом селе есть массовая советская агентура». В рядах УПА, отмечалось в отчёте Ровенского обкома КП(б)У от 26 февраля 1945 г., сложилась ситуация, когда в каждом повстанце усматривают сексота, происходит поголовная «чистка».

Состояние внутреннего террора использовали в своих целях спецгруппы НКВД, действовавшие под видом боёвок СБ. Участники оуновского подполья, зная, к чему приводит отказ от сотрудничества с СБ, выдавали таким лжебоёвкам любую требуемую ими информацию. Чрезмерная жестокость СБ при ликвидации внутренней агентуры и работа советских спецслужб по разложению подполья привели к упадку боевого духа оуновцев. По этому поводу в документе подполья говорилось: «В некоторых низовых клетках возникла так называемая атмосфера недоверия, которая состоит в том, что человек, полностью честный, думает, что СБ его разрабатывает или может даже со временем арестовать. С другой стороны иногда возникает впечатление, что в ОУН много агентов».

Атмосфера страха перед чистками вынуждала многих подпольщиков покидать боёвки и скрываться как от «советов», так и от СБ. Часть из них действовала самостоятельно, а часть объединялась в «дикие группы», которые не признавали власть назначенного краевого проводника СЗУЗ «Смока», но хотели продолжать борьбу с «советами». «Дикие группы» внешне напоминали небольшие боёвки ОУН. Почти все участники этих групп были в прошлом повстанцами, знали методы работы подполья, территорию и пользовались поддержкой родственников. Часть таких групп объединил и возглавил референт СБ СВК «Одесса» С. Янишевский («Далёкий»).

О причинах дезертирства из СБ можно судить по показаниям боевика В. Вакулика («Явора»), который на допросе в НКВД заявил, что в сентябре 1945 г. 15 боевиков из боёвки СБ Т. Корольчука («Нечая»), в которую он тогда входил, вызвал референт СБ Г. Гаврилюк («Федось»). Сразу же по прибытии у «Явора» отобрали литературу, а через некоторое время он заметил, что многих боевиков, которые пришли вместе с ним, не стало. Увидев рядом с костром связанную женщину, он догадался, что СБ «готовит для него путо» и вместе с боевиком Ф. Рибчинчуком («Сашей») бежал. Они добрались до своего села Собещицы Владимирецкого района, где выкопали крыивку и скрывались до ареста спецгруппой Рафалевского РО НКВД 5 марта 1946 г.

Основным оружием СБ в борьбе с сексотами была агентура. Многочисленной и особенно ценной для подполья была агентура среди представителей Советской власти в сёлах. Референтам СБ в районах рекомендовалось вербовать информаторов из председателей и секретарей сельсоветов, председателей колхозов. Преимущественное большинство агентов СБ в сельской администрации действовало добровольно, нередко будучи в прошлом участниками подполья или имея в подполье родственников. Часть агентов действовали под принуждением СБ. В отдельных случаях агентов привлекали для выполнения террористических актов. Так, голова сельсовета с. Комаровое Старовыжевского района Стаценко в составе боёвки И. Хатницкого («Грыцька») 5 января 1949 г. принимал участие в уничтожении семьи бывшего головы сельсовета. Иногда агенты СБ в администрации села руководили работой местных информаторов. Так, секретарь сельсовета села Коресть Острожского района был станичным разведчиком коменданта боёвки СБ И. Сторожука («Нестора») и предоставлял необходимые документы и убежище подпольщикам. Голова сельсовета села Антоновка Гороховского района Волынской области К. Никша неоднократно скрывал в своём доме коменданта боёвки СБ И. Стародуба («Остап») и руководителя Бродовского ОП С. Коса («Горниста»).

Важное значение СБ придавала вербовке агентуры СБ в сельских школах. При этом вербовались как учителя, так и руководители школ. В отдельных случаях к сотрудничеству привлекали и учителей, прибывших на ЗУЗ из восточных областей Украины. В качестве информаторов использовались и ученики школ, преимущественно старшеклассники, составлявшие списки учеников и учителей, поддерживающих советскую власть.

СБ вербовала агентуру во всех других советских учреждениях и организациях, которые были в селе, — отделениях почты, телеграфа, медпунктах, кооперации и т. п. Особое внимание уделялось созданию агентурной сети в районных и областных центрах. В основном её создавали и развивали референты СБ высших проводов. В качестве агентов вербовались работники заводов, фабрик и других предприятий промышленного назначения, служащие и чиновники, студенты техникумов, институтов и университетов, священники.

Особый интерес для СБ представляли работники предприятий связи. На совещании руководителей обкомов партии, УМВД, УМГБ и командиров воинских частей западных областей 1 апреля 1946 г. начальник УМГБ по Волынской области сообщил, что в Луцке действовала разведывательно-террористическая группа СБ из 13 человек, участники которой «пытались читать корреспонденцию обкомов партии, госбезопасности, правоохранительных органов и комсомола». Ценной для СБ была и агентура в лице секретарей и машинисток в советских учреждениях, имеющая доступ ко многим важным документам, а иногда и к засекреченной информации.

Агентурная сеть СБ охватила также железную дорогу и городские больницы и аптеки. Делались попытки вербовать агентуру и в силовых структурах. Наибольших успехов в этом направлении СБ удалось достичь при вербовке агентуры среди бойцов истребительных батальонов, многие из которых в прошлом были повстанцами и имели в подполье родственников, друзей, односельчан и знакомых. Особенно ценной была агентура среди командования и членов спецгрупп НКВД. Так, член ОУН с лета 1943 г. И. Семенюк («Онысько») в феврале 1947 г. был назначен командиром спецгруппы Торчинского РО МВД. Он неоднократно передавал реф. СБ П. Ковальчуку («Залесному») планы операций против подполья. Боец спецгруппы Киверцовского РО НКВД С. Ковальчук, по поручению референта СБ С. Нетипчука («Крука») в с. Тростянец убил из пистолета своего командира Г. Маленьких и сам был застрелен истрибком Ж. Степановым. 8 апреля 1946 г. в селе Скрежинка Киверцовского района боец спецгруппы Черешкевич, завербованный в июне 1945 г. боёвкой СБ Н. Ховайла («Разбойника») поднял фальшивую тревогу о нападении оуновцев и, воспользовавшись ситуацией, убил командира Мартынюка.

Наличие агентуры СБ среди вооружённых формирований признавало и советское руководство. В справке ЦК КП(б)У от 14 сентября 1946 г. говорилось: «Массовое разоружение истребительных батальонов происходило в результате прямой измены отдельных бойцов, которые проникли в батальоны по поручению ОУН…» На территории Волынской области в 1946 г. во время проверок истребительных батальонов по причине неблагонадёжности было исключено 35 % их личного состава.

10 февраля 1947 г. инструктор ЦК КП(б)У С. Крикун докладывал: «Истребительные батальоны, как и раньше, загрязнены вражескими элементами, а в отдельных случаях и непосредственными участниками банд».

О наличии агентуры СБ в органах милиции свидетельствует докладная записка В. Рясного от 25 мая 1946 г., где предлагалось в целях борьбы с агентурой СБ в органах милиции:

«1. Очистить аппарат милиции РО УМВД от всех людей, которые подозреваются в связях с ОУН-УПА.

2. Органам контрразведки "СМЕРШ" и отделам Борьбы с бандитизмом (ББ) УМВД усилить работу по выявлению среди милиционеров агентуры.

3. Усилить политически-воспитательную работу среди личного состава милиции, особенно среди бывших бандитов и уроженцев западных областей Украины».

Если агенты СБ переходили на службу к «советам», то при разоблачении их ждала немедленная кара. Так, референт СБ К. Цимбала («Марк») 12 августа 1946 г. в селе Покашева Киверцовского района Волынской области убил двух информаторов СБ, которых начали подозревать в связях с РО МВД.

СБ перевербовывала лиц, которые добровольно признавались в сексотстве. Это подтверждали и чекисты. В справке УМГБ УССР от 23 мая 1952 г. сообщалось: «Во многих чекистских органах агентурная сеть загрязнена дворушниками и предателями, которые внедрились по поручению подполья».

Убийства местных жителей, заподозренных в сотрудничестве с НКВД-МГБ, наносили большой вред и самой ОУН. Поэтому с 1950 г. СБ постепенно прекращает ликвидации сексотов. В инструкции СБ, изданной в июле 1950 г., сказано: «Запретить массовую ликвидацию сексотов, а применять в таких случаях расшифровку менее опасной агентуры. Ликвидацию агентов с востока проводить при особой активности их агентурной работы. Во всех остальных случаях добиваться прекращения работы пропагандистско-воспитательными мерами…»

Важным направлением деятельности СБ было проведение антиколхозных мероприятий. В перехваченном Мезоцким РО МГБ (Ровенская обл.) письме А. Маевского («Ульяна») к Г. Климуку («Максиму») за 1 февраля 1949 г. говорилось: «Необходимо перейти к физическому уничтожению колхозных активистов… повесить по два активиста на село, другим дать по 30 палок…».

Теракты и диверсии, направленные на срыв колхозного строительства, составляли большую часть операций боёвок СБ. При этом СБ ликвидировала наиболее активных инициаторов создания колхозов. Например, 15 ноября 1948 г. боёвка СБ Голобского РП убила жительницу села Вялицк П. Борзун, которая «в 1946 г. одна из первых подала заявление в колхоз. В последнее время — активная колхозница».

В отдельных случаях при ликвидации инициаторов создания колхозов уничтожались их семьи. Так, боёвка СБ Д. Римарчука («Несытого») в селе Новостав Луцкого района убила семью Стасюков, которые первыми вступили в колхоз. Применялись и другие жестокие наказания инициаторов создания колхозов. В частности, жителям села Лоповище Млиновского района Ровенской области С. Антонюку и Д. Малисевичу члены боёвки СБ С. Скоропацкого («Щита») отрубили правые руки. Доходило и до братоубийства — комендант СБ Ф. Логетко («Бывалый») из села Носовица Дубновского района казнил своего брата Г. Логетко — инициатора создания колхоза.

Уничтожению подвергались и руководители колхозов. Так, 16 ноября 1949 г. боёвка СБ «Клима» уничтожила руководство колхоза с. Городище Дубровицкого р-на. В обвинении указывалось: «За активную работу и навязчивое создание колхоза вышеуказанные лица были назначены большевиками на руководящие должности. Привлекая к полной коллективизации, пошли в разрез с интересами народа, провоцировали его уничтожение, дали большевикам основания для грабежей и пыток». С целью запугивания убийства руководителей колхозов совершались с особой жестокостью. 31 августа 1949 г. боевики БСБ «Батюшки» вывели в лес между сёлами Гута и Малые Голобы и жестоко замучили голову колхоза села Иваномысль Камень-Каширского района И. Приймака. Его кололи ножами, отрубили ногу, после чего ещё живым сожгли.

Для защиты от нападений боевиков головам колхозов разрешали иметь личное оружие, но эта мера в большинстве случаев не спасала от расправ.

Важным направлением противодействия СБ уже созданным колхозам было уничтожение их имущества. Приказы СБ обязывали уничтожать трактора и другую технику, колхозные помещения, скирды с хлебом, посевной материал и т. д.

СБ ликвидировала сексотов, которые доносили на своих соседей — членов семей подпольщиков, что приводило к их выселению в восточные регионы СССР. Например, эсбисты убили и сожгли дядю боевика СБ В. Стасюка («Лёва») из села Зверев Луцкого района, которого заподозрили в том, что по его доносу семью боевика выселили в Сибирь.

СБ боролась и против подпольщиков, выходивших к «советам» с повинной. Основными причинами массовой явки с повинной были насильственная мобилизация людей в ОУН и УПА и чистки, проводимые СБ. Особенно беспощадно действовали боевики СБ против перебежчиков, которые активно сотрудничали с советской властью. Так, в ночь с 10 на 11 мая 1946 г. боёвка СБ К. Шикерявого («Игоря») в селе Лыще Луцкого района повесила голову сельсовета К. Сослонюка, в прошлом хозяйствующего УПА. В августе 1948 г. в селе Зарицк Ровненского района боёвкой СБ был убит бывший участник боёвки «Вьюнка» А. Ефимчук («Соловей»). В отдельных случаях к лицам, которые вышли с повинной, применялся метод коллективной ответственности. Так, в селе Речище Киверцовского района боёвка СБ К. Цимбалы («Марка») за явку с повинной Г. Петрищева уничтожила его семью из шести человек.

СБ активно боролась против проведения первых послевоенных выборов в Верховный Совет СССР (10 февраля 1946 г.). В ночь с 9 на 10 февраля 1946 г. на значительной территории Западной Украины оуновцы срезали столбы линий проводной связи, осуществляли нападения на военные гарнизоны, поджигали дома, где они размещались, минировали избирательные участки и железные дороги. Для запугивания СБ терроризировала людей, которые обеспечивали проведение выборов. В частности, в январе 1946 г. боёвка СБ повесила голову избирательного участка села Ворона Ковельского района. К его телу была прикреплена табличка: «Наказал народ!» В ночь на 20 января 1946 г. в селе Ници Старовыжевского района боёвка Ф. Клинового («Седого») убила местного жителя А. Кота, который расклеивал предвыборные лозунги.

Одной из задач СБ было выявление и наказание лиц, которые распространяли среди населения вредные для оуновцев слухи. Они приравнивались к агентам, поэтому и наказания для них были жестокими. 9 августа 1948 г. боёвка СБ «Якова» ликвидировала жителя села Дорогобуж Гощанского района Г. Цалковнюка, который среди населения говорил: «Такому сильному государству, как СССР, никто ничего не сделает. В общем, расхваливал СССР на все лады перед населением». В ночь на 12 августа 1947 г. трое боевиков, под видом работников МВД, увели в лес и убили священника села Лавров Луцкого района О. Главацкого, который призывал прихожан выполнять хлебопоставки.

СБ боролась также против руководителей комсомольских организаций и пионервожатых. По возможности СБ пыталась привлечь часть комсомольцев к оуновскому движению. Так, от жителя села Иваново Маневицкого района Ю. Коца требовали, чтобы трое его сыновей-комсомольцев вступили в боёвку. О работе СБ среди молодёжи свидетельствует тот факт, что в Ровненской области в 1949 г. «за связь с ОУН-УПА» из рядов ВЛКСМ было исключено 147 человек. Активным комсомольцам угрожали. Комсомольский секретарь села Карасин Маневицкого района И. Матвейчук получил от оуновцев записку: «Если будешь с энкаведистом Кугановым преследовать нас и втягивать молодёжь в комсомол — уничтожим тебя и всю твою семью!» Активных руководителей комсомола СБ уничтожала. Так, летним вечером (1946 г.) в селе Восьмиговичи Турийского района члены боёвки СБ С. Ковальчука («Медведя») вывели с танцплощадки прибывшую в райцентр секретаря райкома ВЛКСМ и расстреляли.

Однако, несмотря на репрессии СБ, число комсомольцев росло. Если 1946 г. на территории Волынской области насчитывалось 13 тысяч членов ВЛКСМ, то в 1950 г. их число возросло до 37,4 тысячи.

Такой же подход, как к комсомольцам, у СБ был и по отношению к заведующим клубами. Завклубов, которые после предупреждений СБ продолжали активно вести советскую пропаганду, а кроме того были сексотами, ликвидировали. Так, 29 февраля 1948 г. в селе Полонка Луцкого района в сельском клубе на танцах референтом СБ Д. Римарчуком («Несытым») была зверски убита направленная из Казахстана по комсомольской путёвке завклубом В. Амосова.

Прибывающих на работу в сёла из восточных районов Украины учителей эсбисты предупреждали: «Только чтоб никакой политики, ваше дело учить писать и читать». Учителям, которые проводили советскую пропаганду в школах, подкидывали записки с угрозами и приказывали уехать из села. Участники боёвки СБ Г. Мокача («Твёрдого») пришли к учительнице-восточнице в селе Большая Глуша Любешивского района и заставили её написать мелом на доске большими буквами: «Сталин — собака. Собаке — собачья смерть». На следующий день она уехала из села. Если после предупреждений учителя продолжали проводить пропаганду, их уничтожали. Так, в ночь на 25 декабря 1946 г. боёвка СБ Б. Янчика («Жука») захватила в селе Большая Медвежка Киверцовского района учительницу А. Скорупскую, которая была информатором Колковского РО МГБ. Утром её тело нашли в лесу. Среди ликвидированных СБ можно назвать физрука школы села Подрожье Старовыжевского района О. Гопанчука, который «активно помогает большевикам в борьбе против украинских повстанцев». За это же 19 ноября 1949 г. боевики СБ замучили физрука школы села Бокийма Млиновского района Г. Басенко.

Боевиками СБ уничтожались и работники органов власти и активисты, обеспечивающие сбор госпоставок зерна и молока, сбор госзайма, государственные заготовки леса и сена.

Если подвести итог деятельности СБ, то окажется, что несмотря на борьбу с органами НКВД-МГБ, вооружёнными подразделениями войск и истрибками, большинство ликвидированных СБ были гражданские лица. По данным украинского историка Ярослава Антонюка, «на Ровненщине оуновцы уничтожили 987 военных, 200 партийных и советских работников, 50 комсомольских работников, 80 начальников сельсоветов, 18 священников и 2500 крестьян. Сложно определить, какой процент из них составляли ликвидированные СБ сексоты, но неоспоримым является тот факт, что он был высоким».

Очевидно, что большую часть завербованных сотрудниками НКВД-МГБ, а затем уничтоженных боевиками СБ сексотов составляли крестьяне. Втянутые в кровавую бойню помимо их воли, часто с использованием шантажа и угроз, они оказались «между двух огней» и стали жертвами трагического противостояния.

Если же говорить о сексотстве как о явлении, проявившемся в ходе жестокой борьбы на Западной Украине, то оно как тяжёлая болезнь поразило население региона, нарушило традиции христианской морали и оставило в сознании людей глубокий след, который не изгладился и до настоящего времени. Массовая ликвидация сексотов калечила судьбы людей, втянутых в братоубийственную войну, во время которой человеческая жизнь обесценилась настолько, что легко и просто забиралась за сомнительные идеи и призрачные для обеих сторон цели.