2.1. Политический коллаборационизм

К политической коллаборации, на наш взгляд, следует отнести работу в оккупационных органах власти, различных культурно-просветительных и профессиональных организациях, полиции, судебных органах, учреждениях пропаганды и агитации, издательствах, т. е. деятельность в государственной сфере оккупационных властей.

Среди тех, кто сотрудничал с финнами в государственной сфере, следует в первую очередь упомянуть тех представителей российской эмиграции, которые бежали с территории Советской России в Финляндию еще в 1918–1922 rr. С конца июня 1941 г. они оказались наиболее рьяными проводниками финской идеологии и главным инструментарием в проведении финской оккупационной политики на территории оккупированной Советской Карелии. У них были политические цели: свержение существовавшего в СССР политического строя и присоединение оккупированной Восточной Карелии[187] к Финляндии. Для представителей этой группы коллаборационистов был присущ национальный и даже националистический мотив.

Уже в первые дни оккупации в Карелии по приказу главнокомандующего финской армией К. Маннергейма было создано Военное управление Восточной Карелии (ВУВК), которое привлекало к сотрудничеству местное население. Все руководящие должности, как в центральном аппарате ВУВК, так и в районных аппаратах, занимали, как правило, финны — офицеры, чиновники и пасторы, прибывшие в оккупированные районы Советской Карелии в 1941–1944 гг. из Финляндии. Однако были и исключения. Так, в финансовом отделе ВУВК служил Павел Михайлович Капустин, житель г. Петрозаводска, до войны работавший в Наркомфине республики[188].

Штаб управления сначала находился в г. Миккели, затем, до конца 1942 г., в Йоэнсуу (Финляндия), а позднее, с 15 марта 1943 г., в Петрозаводске. Территория, подчиненная управлению, была разделена на три округа: Олонецкий (начальник полковник Урхо-Кейо Сихвонен, месторасположение — с. Видлица), Масельгский (начальник подполковник Вейкко Вяйсенен, временное расположение — с. Реболы) и Беломорский (начальник подполковник Вилье-Вейкко Палохеймо, временное расположение — Куусамо)[189].

Структура округов ВУВК была изменена в 1942 г.: был упразднен Масельгский округ — два его района переданы в Беломорский округ, три района — в Олонецкий округ[190]. В августе 1943 г. штабы ВУВК и Олонецкого округа были объединены[191].

Каждый из округов делился на районы, а они в свою очередь на более мелкие административные единицы — участки во главе с комендантом. Комендант руководил всей административной военной и хозяйственной жизнью участка. В наиболее крупных деревнях были уполномоченные Военного управления и их помощники — старосты, как правило, из представителей местного населения[192]. В отдельную административную единицу был выделен г. Петрозаводск, главой Военного управления города стал капитан Миика Симойоки, который непосредственно подчинялся ВУВК.

Аппарат управления был весьма мощным. К концу 1941 г. в нем работало 2 917 сотрудников. Управление имело отделы: командный, противовоздушной обороны, административный, полицейский, надзора за населением, экономический, просвещения, финансово-контрольный, врачебно-санитарный и комендантский[193].

Начальниками районов в основном назначали людей, имевших юридическое образование, прежде всего ленсманов, а местными начальниками — полицейских констеблей. В списке, составленном в июле 1941 г., были названы кандидаты на административные должности даже в Кеми и Беломорске, захватить которые финны так и не смогли.

Финляндский исследователь Ю. Куломаа отмечает, что местный колорит Военному управлению придавала совещательная комиссия {12 членов) при начальнике ВУВК, составленная из политически благонадежных карел, бежавших после революции из Восточной (Российской) Карелии в Финляндию. Задача комиссии заключалась в оказании помощи ВУВК при выработке принципиально важных решений. Никакими полномочиями для самостоятельного принятия решений этот орган, существовавший отдельно от других структур штаба ВУВК, не обладал. На рассмотрение комиссии поступало очень мало вопросов, и ее деятельность не оказала существенного влияния на ход событий[194].

В документах карельских ведомственных архивов эта структура называется Советом при ВУВК, при этом подчеркивается, что в его состав вошли карелы, ушедшие из Восточной Карелии в Финляндию в начале 1920-х гг., в большинстве своем участники так называемых племенных войн. Председателем Совета стал Пробус {Прокопий) Рахикайнен, уроженец д. Юшкозеро Калевальского района, бывший организатор восстания в 1921 г. в Ухтинском районе, член президиума Карельского академического общества с 1927 г. Членами совета являлись: Василий Кейняс, уроженец с. Реболы, участник «каравантюры», председатель правления Восточно-Карельского комитета; Микко Карвонен, уроженец с. Кестеньrа, участник «каравантюры», член президиума Центрального союза карельских клубов (Керхо); Ласси Кунтиярви (Кундозеров), уроженец с. Оланга Кестеньrского района, организатор восстания в 1921 г. в Кестеньrском районе, секретарь Центрального союза карельских клубов (Керхо); Пауль Ипатти (Игнатьев), уроженец Ребольского района, участник «каравантюры», член правления Союза племенных воинов; Нийло Кирикки (Кириков), уроженец Ругозерского района, участник «каравантюры», член Союза племенных воинов, и др.[195]

На низовую административную работу — должности поселковых комендантов и сельских старост — финны подбирали лиц из числа местного населения. Большинство из тех, кто соглашался на сотрудничество с оккупационными властями, было недовольно существовавшим до войны советским режимом, некоторые из них участвовали в открытой борьбе против советской власти в период Гражданской войны и эмигрировали в начале 1920-х rr. в Финляндию, были участниками так называемой «каравантюры». Часть коллаборационистов ранее была осуждена советскими судами за различные преступления.

Так, комендантом в д. Бабья Губа Калевальского района был назначен Василий Антропович Федоров, уроженец этой деревни, который в 1920 г. участвовал в антисоветских восстаниях на территории района и после их разгрома эмигрировал в Финляндию. В 1941 г. он прибыл в родную деревню в чине прапорщика финской армии[196]. Старостой д. Панила Ведлозерского района стал Михаил Иванович Кошкин, до войны осужденный советским судом за спекуляцию.

Начальником Паданской волости Сегозерского района финскими властями был назначен Петр Федорович Савинов (Пекка Савинайнен), уроженец карельской д. Сяргозеро, бывший унтер-офицер царской армии, который в период Гражданской войны активно участвовал в антисоветских выступлениях на территории этого района, а после их подавления ушел в Финляндию. В межвоенный период по заданию финской разведки неоднократно нелегально переходил советско-финляндскую границу и посещал территорию Советской Карелии. Вернулся в Паданы в 1941 г. вместе с финскими войсками[197].

Именно «Такими кадрами» замещалось большинство должностей старост оккупированных карельских деревень в 1941–1944 гг. Но среди старост были и те, кто шел на сотрудничество с оккупационными властями не по политическим мотивам, а просто из-за необходимости спасти свою жизнь и жизнь своих родных и близких. В работе этих людей в должности старост деревень не было проявления ненависти к советскому режиму, они не пострадали в период репрессий. Наоборот, они шли работать на эти должности, чтобы помочь землякам выжить в тяжелых условиях оккупации. И это хорошо понимали односельчане.

Житель Шелтозера Владимир Степанович Яршин вспоминает: «В некоторых деревнях были взяты старосты (имеется в виду аресты старост органами НКВД после освобождения районов от оккупации. — С. В.), но все вернулись, потому что их сам народ отстоял. Они были, как говорят, душевные. Был, например, Шишов Александр Михеевич (староста д. Докучаево. — С. В.), старик, так он говорил: "Бабки, бабки, работайте спокойно". Ведь финны не любили, чтобы сидели. Вот работаешь все время, чтобы шевелился. Этот говорил: "Потихоньку, потихоньку, не торопитесь. Работайте вот так, не надрывайтесь". А шелтозерский был (староста Иван Андреевич Леметти. — С. В.) — мог и палкой ударить, и оскорбить. После освобождения, может, неделя прошла, всех прощупали, каждый свое сказал о нем. Как он в 1941 г. яму показал, где у нас хлеб был спрятан. А для других никаких оснований не нашли, полмесяца, месяц — и те старики вернулись". с Докучаевской (А. М. Шишов. — С. В.), Гамовские (Николай Иванович Курчатов. — С. В.), Верховские (Иван Ефимович Никонов. — С. В.) старосты все вернулись и прожили свой век»[198].

Многие из старост карельских и вепсских деревень, попавших в зону оккупации, до войны были членами ВКП(б), занимали должности председателей колхозов, являлись депутатами районных и сельских советов.

Так, в Заонежском районе старостой д. Воробьево стал Яков Осипович Балагурин, бывший член ВКП(б), его брат Филипп Осипович Балагурин, также член ВКП(б), был назначен старостой д. Сычи; Петр Данилович Хайдин, бывший председатель колхоза им. 1 Мая, стал старостой д. Кургеницы; бывший председатель колхоза Михаил Иванович Юдин — старостой д. Волкостров; бывший председатель колхоза им. Сталина Федор Васильевич Кобецкий — старостой д. Падмозеро; Михаил Лунин, бывший председатель колхоза «Новый путь», стал старостой д. Вертилово; стал старостой в Заонежском районе и бывший член ВКП(б) Дмитрий Федорович Костин; в Шелтозерском районе старостой д. Розмега являлся Николай Иванович Изотов, бывший депутат Шелтозерского райсовета и председатель колхоза «Красная Звезда»; в Олонецком районе старостой стал бывший председатель колхоза и депутат сельсовета Михаил Марков[199].

16 февраля 1942 г. начальник ВУВК генерал-майор Й. В. Араюри и начальник штаба ВУВК подполковник Э. Куусела подписали приказ окружным начальникам «В отношении старост», в котором говорилось: «Использование военными властями старост в качестве помощников во многих случаях было очень полезным. С одной стороны, они были доверенными лицами местного населения, с другой стороны, они были проводниками проведения в жизнь указаний военных властей, организаторами и руководителями работ. Там, где удачно выбирали деревенских старост, были хорошие результаты. Так как население Восточной Карелии привыкло, что в каждой деревне есть старший (руководитель), и т. к. система старост показала себя немногочисленным помощником военных властей, считаем необходимым, чтобы систему старост ввели повсеместно»[200]. Далее в постановляющей части приказа руководителей ВУВК отмечалось:

«1. В каждый населенный пункт назначать старост. В старосты назначаются политически надежные и способные исполнять должностные обязанности (трудоспособные) люди из числа местного населения.

2. Старосту назначает начальник местного управления, который также имеет право снять его с должности. Распоряжения отдаются устно. О всех данных распоряжениях начальник местного управления ведет учет (список), из которого усматривается фамилия должностного лица, место действия и дата указания.

3. Задачи старост: контроль (надзор) за местным населением, передача населению различной информации, оказание помощи в поддержании порядка и безопасности, а также передача информации официальным лицам, руководство работами, контроль за выполнением работ, когда военные официально уполномочивали на это старост.

Должность старосты следует считать почетной должностью, за нее не выплачивается зарплата. Однако, когда он тратит на выполнение этих задач свое рабочее время, он имеет право из кассы местного управления получить компенсацию за потраченное время в соответствии с распоряжением местного начальника.

Окружные начальники должны вышеизложенное довести до начальников местного управления с тем, чтобы старосты знали свое положение и обязанности»[201].

В конце ноября — начале декабря 1942 г., после завершения формирования на оккупированной территории Карелии органов местной власти, ВУВК организовало экскурсию старост из Олонецкого, Прионежского, Заонежского, Ведлозерского и других оккупированных районов в Финляндию. Руководителями группы были лейтенант Рубен Левянен, лейтенант Тауно Луоми, прапорщик Маури Лехтинен и военный пастор Ууно Э. Аалто. Всего ездило 26 человек. Три члена группы говорили только по-русски, остальные — на карельских диалектах. Они встречались с главнокомандующим финской армии К. Маннергеймом и президентом страны Р. Рюти. Карельские старосты посетили ряд заводов и организаций Хельсинки и других финских городов[202].

Подробный отчет о поездке старост оккупированных районов Карелии в Финляндию имеется в материалах Военного архива Финляндии. В нем говорится, что утром 26 ноября 1942 г. группу старост приняли второй заместитель председателя парламента М. Таркканен и секретарь Е. Х. Й. Тайнио.

В понедельник 30 ноября в Карельском землячестве состоялся вечер соплеменников, хозяевами которого выступили представители соплеменных организаций. Всего было около 70–80 человек, в том числе свыше 10 карел, проживавших в Финляндии. Хозяева вечера нашли лиц, знавших русских язык, которые и помогали трем членам группы, говорившим только по-русски, остальные не нуждались в переводе.

3 декабря группа карельских старост сначала побывала на стадионе Хельсинки, затем на Юлейсрадио, где лейтенант Рубен Левянен, пастор Ууно Аалто и семь членов группы дали интервью. В день отъезда, 4 декабря, АО «Хухтамяки» подарило старостам подарки — карамель. Один из членов группы, вепс по национальности, в своей пламенной речи поблагодарил хельсинкского гида Киннунена за проявленную заботу. В материалах Военного архива Финляндии не указывается фамилия этого человека, однако в рассекреченных материалах Архива Управления Федеральной службы безопасности РФ по РК, к которым в 1990-е гг. исследователи получили доступ, также имеются сведения об этой поездке и приводится состав группы карельских старост. В их числе был староста д. Горное Шелтозеро Шелтозерского района Дмитрий Егорович Тучин, вепс по национальности. По нашему мнению, выступающим с пламенными речами в поддержку оккупационного режима в Карелии и был Д. Е. Тучин, который, как известно, сотрудничал с советской разведкой на заключительном этапе войны и у себя в доме несколько месяцев скрывал разведчиков, заброшенных в Шелтозерский район.

Кроме Д. Е. Тучина, архивные материалы УФСБ РФ по РК называют и других старост из Шелтозерского района — Николая Ивановича Изотова, Никиту Ивановича Кабакова, Михаила Филипповича Бамшина. В составе группы были также старосты из Олонецкого, Прионежского, Заонежского, Ведлозерского и других оккупированных районов республики[203].

Анализ документальных материалов показывает, что политический коллаборационизм не получил широкого распространения среди населения, оказавшегося на оккупированной территории Карелии в период Великой Отечественной войны. На наш взгляд, это связано с несколькими причинами: во-первых, малочисленностью населения, попавшего в зону оккупации; во-вторых, возрастным и половым составом этого населения (подавляющее большинство составляли старики, женщины, подростки и дети); в-третьих, у большинства жителей зоны оккупации родные и близкие сражались в рядах Красной Армии против оккупантов.