Визит президента к генералу Гранту

Визит президента к генералу Гранту

I

Военное министерство США в теории отвечало только за сухопутную армию, но даже если в силу каких-то обстоятельств ему требовались морские суда, оно не обращалось в министерство флота, а старалось обходиться собственными средствами.

Причин на то было множество, начиная с обычного соперничества между различными департаментами государственной службы и до понятного желания не путать иерархические цепочки командования. Скажем, во время кампании Гранта на Миссисипи военное министерство настояло на том, чтобы канонерки подчинялись Гранту, то есть армии, а не флоту.

Правила этого держались настолько твердо, что и для морских перевозок постарались обойтись без помощи моряков – несмотря на то что cреди 600 с лишним судов, находившихся в ведении BMC, имелись не только грозные броненосцы, но и всякого рода транспортные суда.

Так что, когда главнокомандующему всеми сухопутными войсками США, генерал-лейтенанту Улиссу Хираму Гранту понадобилось личное посыльное судно для сообщения между его ставкой на реке Джеймс в Виргинии и Вашингтоном, министерство не стало обращаться к Гидеонy Уэллесy, министру флота США, а заключило чисто коммерческий договор об аренде с владельцами колесного парохода «River Queen» – «Речная королева».

Его строили для паромной службы между городами побережья штатов Нью-Джерси и Нью-Йорк и близлежащими островами, так что корабль мог ходить и по морю, и по рекам, был очень удобен для пассажиров и в 1865 году был совершенно новым – его завершили постройкой меньше года назад.

20 марта Грант написал Линкольну письмо – он приглашал президента навестить его ставку в местечке Сити-Пойнт, на берегу реки Джеймс. Генерал думал, что денек-другой на свежем воздухе, вдали от Вашингтона, принесут Линкольну немного отдыха и окажутся полезными для его здоровья.

Положим, в письме имелся и некий слой, вслух не высказанный.

В ставке Гранта уже был один гость – это был генерал Шерман, который оставил свою армию на заместителей и морем добрался с Юга до главной ставки в Сити-Пойнт. Так что Линкольну представился бы случай поговорить с обоими своими главными военачальниками, и при этом наедине. Так что приглашение было принято, и, как всегда в таких случаях, президент воспользовался «Речной королевой», посыльным судном Гранта. Он прибыл в Сити-Пойнт 24 марта 1865 года, ровно через двадцать дней после своей инаугурационной речи, и прибыл не один, а вместе с женой и с младшим сыном, Тэдом.

Старший сын, Роберт, служил при штабе Гранта. Это было, конечно, не случайным совпадением. Роберт Линкольн рвался в армию, его мать, уже потерявшая двух своих детей, была категорически против, и в итоге был достигнут некий компромисс. Грант своей властью главнокомандующего присвоил Линкольну-младшему чин капитана и взял его к себе адъютантом. Таким образом, были соблюдены приличия – сын президента все-таки был в действующей армии – и опасения миссис Линкольн были как бы притушены, потому что особой опасности в ставке главнокомандующего ее сын все-таки не подвергался. С нервами своей супруги Авраам Линкольн совладать не мог и обычно старался сделать так, чтобы она волновалась как можно меньше.

У него были для этого очень хорошие основания.

II

Было у Мэри Тодд Линкольн некое неудачное свойство – ее очень не любили все, с кем ей приходилось сталкиваться. Секретари Линкольна, жившие в Белом доме, глубоко преданные своему патрону, тем не менее, величали супругу президента «Ее Адское Величество».

Она была глупа, тщеславна, склонна к истерикам, а в последние годы ко всему этому набору прибавила и еще две милых черты: во-первых, миссис Линкольн всячески подчеркивала свой статус первой леди Соединeнных Штатов, во-вторых, она начинала бешеные сцены ревности, как только видела приятную женщину на расстоянии меньше трех метров от ее супруга.

Ну, и оба этих качества она показала во всей красе.

Для начала миссис Линкольн дала понять Джулии Грант, жене главнокомандующего, что той нельзя садиться без особого на то приглашения со стороны супруги президента. На следующий день дела пошли не лучше – Линкольн отправился в ставку Гранта, и дам тоже пригласили нанести туда визит. Грязь была непролазной, дороги из-за дождей размыло, и мужчины двинулись в путь не в колясках, а верхом.

Дамам сделать это было нелегко – женские уборы того времени особой свободы действий не предоставляли – поэтому и Джулия Грант, и Мэри Линкольн поехали в карете скорой помощи. Ее обычно использовали для перевозки раненых, так что особых удобств пассажирам не было.

Колеса либо вязли в глине чуть ли не по самые оси, либо прыгали по бревнам уложенных гатей и вытряхивали всю душу у пассажиров колясок. Верхом двигаться было бы куда лучше, но миссис Линкольн лошадей боялась, да и была уже слишком полной для таких упражнений.

Так что экипаж двигался медленно, и тут его обогнала прекрасная амазонка. Это была Мэри Орд, жена генерала Орда, одного из заместителей Гранта.

Mиссис Линкольн пришла в полную ярость.

Она попыталась выйти из коляски – Джулия Грант насилу уговорила ее этого не делать. Но, конечно, это ничему не помогло. Когда коляска наконец прибыла на место, Мэри Линкольн в присутствии всех высших офицеров Армии Потомака устроила своему мужу дикую сцену. Она вопила, что желает знать, что именно делает эта миссис Орд здесь, на смотру, и почему это она вертится возле президента, и вообще, выражала мнение, что генерала Орда следует немедленно отстранить от командования. Как сказано в записках одного из присутствующих: «…президент перенес все с терпением Христа…»[1].

Но, видимо, он все-таки поговорил потом с супругой, потому что потом в течение нескольких дней она не выходила из своей каюты на «Речной королеве», не присутствовала на вечерах, отговариваясь мигренью, и оставалась одна, общаясь только с мужем или с сыновьями. Наконец, миссис Линкольн и вовсе решила вернуться в Вашингтон. Она оставила младшего сына на попечение отца и отбыла одна.

Отьезд первой леди обьяснили приключившимися у нее жестокими мигренями.

Часть дороги Мэри Линкольн проделала в обществе конгрессмена-республиканца, Карла Шурца. Они были знакомы еще со Спрингфилда, он был внимателен и почтителен, и первая леди страны решила отблагодарить своего попутчика тем, что подвезла его в своей карете до дома. Карл Шурц говорил потом, что супруга президента – совершенно ошеломляющая женщина:

«За время нашей совместной поездки я узнал больше государственных секретов, чем надеялся узнать за всю жизнь».

III

Конгрессмен Шурц вряд ли заблуждался относительно глубины государственных тайн, в которые его посвятила миссис Линкольн. Муж с ней о политике не разговаривал, а все остальные посетители Белого дома избегали, как только могли. Линкольн и в самом деле приехал в Сити-Пойнт не только для того, чтобы развеяться. Прежде всего, он собирался поговорить с Грантом. Генерал получил твердые инструкции ни в коем случае не вступать в переговоры с Робертом Ли – кроме разве что обсуждения условий капитуляции. До Линкольна дошли слухи о том, что заместитель Гранта, генерал Орд, говорил частным образом с заместителем Ли, генералом Лонгстритом, и вроде бы речь шла о перемирии.

Президент это запретил – никакого перемирия, только сдача. Грант не спорил – его не зря прозвали «Безоговорочной капитуляцией». Далее Линкольн перешел к дружеской беседе с Уильямом Шерманом, и тот вполне мог заключить, что беседа начинает носить не такой уж дружественный характер.

Президент выражал свою радость по поводу того, что ему представился случай повидать «героя Запада», но он «…выражал недоумение…» – что, собственно, генерал Шерман делает здесь, в Сити-Пойнт? Разве ему не следует быть на месте? Южная Каролина, конечно, разбита и подчинена, но в Северной Каролине все еще действует армия Конфедерации под командой Джозефа Джонсона – разве ее не следует уничтожить?

Шерман отвечал, что противник уже разбит, сражаться не может и с его преследованием вполне справятся его помощники – но у генерала не сложилось впечатления, что он своего собеседника убедил. Впрочем, на неприятных моментах задерживаться не стали – Линкольн сообщил своим командующим, что хочет скорейшего окончания войны и готов предоставить южанам самые щедрые условия сдачи.

Но это должна быть именно сдача, а не переговоры равных.

28 марта 1865 года на борту «Речной королевы» прошло что-то вроде неформальной конференции, в которой, помимо Линкольна, участвовали Грант, Шерман и адмирал Дэвид Портер[2], в качестве представителя военно-морских сил.

Линкольна тревожилo одно – как бы солдаты Конфедерации вместо возвращения по домам не взялись за партизанскyю войнy. Bоеннaя оккупация Юга стоилa бы много крови, уж не говоря о деньгах и усилиях.

«Поэтому, – говорил президент, – yсловия сдачи должны быть такими, чтобы война прекратилась на самом деле». Hе надо никакой мести, и никаких конфискаций, и вообще ничего, кроме полного подчинения закону, возвращения в Союз и отмены рабства.

Через три дня у Линкольна возникла возможность проверить эти теоретические положения на деле. 1 апреля Армия Потомака нанесла очередной удар по позициям южан – и на этот раз линия обороны дрогнула. Спешенная кавалерия Шеридана и 5-й корпус генерала Уоррена двинулись в проделанную артиллерией брешь с такой скоростью, что закрыть ее не удалось, – и Роберту Ли пришлось уже не отступать, а спасаться.

Он был вынужден оставить Ричмонд.

IV

3 апреля 1865 года федеральные войска вошли в Петерсберг, который они осаждали так долго. Линкольн пожелал последовать туда сразу вслед за ними, чем привел своего военного министра, Эдвина Стэнтона, в полный ужас. Президент, однако, его не послушался. На борту военного корабля[3] он поднялся по реке так высоко, как только смог, а дальше перебрался на плоскодонную баржу, которую тащили буксиры. Было уже известно, что и столица Конфедерации, Ричмонд, оставлена генералом Ли без боя – a Линкольнy хотелось посмотреть на Ричмонд.

Это удалось сделать без всяких проблем – город был брошен.

Новый военный губернатор, назначенный Грантом, организовал президенту повозкy, запряженнyю четверней, – на ней Линкольн и двинулся в путь. За ним верхами двигалась его небольшая свита и эскорт из десятка военных моряков.

Но эскорт оказался не нужен. Все указывало на поспешное бегство правительствa Конфедерации – повсюду валялись брошенные столы и стулья, всевозможные документы лежали тут и там, их никто и не подумал сжигать, а полы Белого дома оказались буквально устланы кредитками КША номинальной стоимостью в 1000 долларов.

В Ричмонде Линкольн встретил мистера Кэмпбелла, одного из трех посланцев КША, совсем недавно, еще в начале февраля, навестивших его в ставке Гранта. Теперь им представился случай поговорить еще раз, уже при других обстоятельствах.

Оказалось, что имеется серьезный предмет для обсуждения – Линкольн предложил своему собеседнику собрать всех членов законодательного собрания Виргинии, кто только захочет присягнуть в верности Союзу. Президент обещал, что будет рассматривать такое собрание как законное правительство штата – что для Кэмпбелла было совершенно оглушительной новостью. «Законное правительство Виргинии» уже как бы существовало и было признано конгрессом США. Правда, оно действовало только в тех местах, которые ко времени его учреждения были оккупированы федеральными войсками, и носило характер совершеннейшего фарса.

То, что это фарс, признавал и сам Линкольн, – но все-таки марионеточное правительство Виргинии существовало, и отбрасывать его как тряпку вроде бы было негоже.

Из каких соображений президент решил переменить свои решения, мы не знаем – он сам никаких записок на этот счет не оставил. Но кое-что предположить все-таки можно. В разговоре с Кэмпбеллом Линкольн настаивал на том, что новое законодательное собрание Виргинии должно объявить о выходе из КША и об «отозвании своих солдат из всех армий Конфедерации…».

В число «солдат Виргинии в войсках Конфедерации…» входил и генерал Роберт Ли – так что Линкольн, возможно, хотел помочь Гранту закончить войну как можно скорее? Трудно сказать, но довольно скоро у него появились сомнения в мудрости такого шага. Во всяком случае, Гранту он довольно сардонически написал, что «…Армия Потомака, пожалуй, уже сама вывела солдат Виргинии из войск Конфедeрации…», и помощь законодателей ей не понадобится.

В ставке Гранта Линкольна ожидали срочные телеграммы из Вашингтона.

Военный министр, Эдвин Стэнтон, извещал его, что «Речная королева», ушедшая было в Вашингтон, вскоре прибудет обратно, имея на борту супругу президента, миссис Линкольн, которая «…уже совсем поправилась и больше не страдает от своих мигреней…».

Первая леди пожелала сопровождать гостей, прибывающих в ставку генерала Гранта, – Чарльза Самнера, главу комитета сената по иностранным делам, сенатора Харлана, новоназначенного министра внутренних дел и знатного иностранца, маркиза де Шамбрена, который «…горел желанием повидать президента Линкольна…».

Стэнтон прибавлял, что с государственным секретарем Сьюардом случилась беда – его экипаж перевернулся, и в результате он сильно разбился. Опасности для жизни, впрочем, нет, и Линкольн, если захочет, может еще на несколько дней оставаться у Гранта в Сити-Пойнт. Стэнтон знал, что президенту хочется самому присутствовать при окончательной капитуляции Армии Северной Виргинии.

Сдача ожидалась со дня на день, Линкольн оставался в ставке довольно долго – но так ничего и не произошло. В конце концов, 8 апреля, он распорядился об отьезде. Оркестр на пристани сыграл «Марсельезу» – по-видимому, в честь маркиза де Шамбрена. Линкольн заметил, что маркиз проделал столь долгий путь для того, чтоб послушать гимн Французской Республики, который сейчас во Франции запрещен. Истинная правда – император Наполеон Третий республиканские символы недолюбливал.

Шутке президента, конечно, посмеялись, но потом он удивил окружающих куда сильней – попросил оркестр сыграть «Dixie». Это был неофициальный гимн Конфедерации – так что музыканты просто остолбенели.

«Пустяки, – сказал президент. – Теперь это федеральная собственность».

Примечания

1. Mary Todd Lincoln, by Jean H.Baker, W.W.Norton & Company, New York – London, 1987. Р. 239.

2. Портер был вторым человеком после Фаррагута, удостоенным чина адмирала. Он пользовался высочайшей репутацией во флоте США того времени, участвовал, в числе прочего, в военной кампании Гранта на Миссисипи. Был сводным братом адмирала Фаррагута.

3. U.S.S. «Malvern», флагманский корабль эскадры, блокировавшей устье реки Джеймс.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.