Петр Третий (1728–1762 годы)

Петр Третий (1728–1762 годы)

Герцог Карл-Петр-Ульрих, вступивший на престол после смерти Елизаветы, был сыном ее сестры и имел полное право претендовать на два престола – шведский и русский, поскольку с одной стороны он был наследником Карла XII, с другой – наследником Петра Великого. Этот несчастный монарх, оставшийся сиротой в раннем детстве, плохо обученный, постоянно битый своими воспитателями в Голштинии, как писал Ключевский, «производил впечатление чего-то удивительно недодуманного и недоделанного». Оказавшись неожиданно на престоле, он продолжал играть со своими куклами и солдатиками, совершенно не понимая, что делать со страной, которую получил в наследство.

«Он не знал и не хотел знать русской армии, – говорит Ключевский, – и так как для него были слишком велики настоящие, живые солдаты, то он велел наделать себе солдатиков восковых, свинцовых и деревянных и расставлял их в своем кабинете на столах с такими приспособлениями, что если дернуть за протянутые по столам шнурки, то раздавались звуки, которые казались Петру похожими на беглый ружейный огонь. Бывало, в табельный день он соберет свою дворню, наденет нарядный генеральский мундир и произведет парадный смотр своим игрушечным войскам, дергая за шнурки и с наслаждением вслушиваясь в батальные звуки. Раз Екатерина, вошедшая к мужу, была поражена представившимся ей зрелищем. На веревке, протянутой с потолка, висела большая крыса. На вопрос Екатерины, что это значит, Петр сказал, что крыса совершила уголовное преступление, жесточайше наказуемое по военным законам: она забралась на картонную крепость, стоявшую на столе, и съела двух часовых из крахмала. Преступницу поймали, предали военно-полевому суду и приговорили к смертной казни через повешение».

Превратившись из наследника в императора, он тут же надел прусский мундир и попытался завести в русской армии прусские порядки – каждый день, как сообщает историк, – стали проходить экзерциции.

«Ни ранг, ни возраст не освобождали от маршировки. Сановные люди, давно не видавшие плаца да к тому же успевшие запастись подагрой, должны были подвергнуться военно-балетной муштровке прусских офицеров и проделывать все военные артикулы. Фельдмаршал, бывший генерал-прокурор Сената, старик князь Никита Трубецкой по своему званию подполковника гвардии должен был являться на учение и маршировать вместе с солдатами. Современники не могли надивиться, как времена переменились, как, по выражению Болотова, ныне больные и небольные и старички самые поднимают ножки и наряду с молодыми маршируют и так же хорошохонько топчут и месят грязь, как и солдаты… А в русской внешней политике хозяйничал прусский посланник, всем распоряжавшийся при дворе Петра. Прусский вестовщик до воцарения, пересылавший Фридриху II в Семилетнюю войну сведения о русской армии, Петр на русском престоле стал верноподданным прусским министром. Перед возмущенным чувством оскорбленного национального достоинства опять восстал ненавистный призрак второй бироновщины, и это чувство подогревалось еще боязнью, что русская гвардия будет раскассирована по армейским полкам, чем ей грозил уже Бирон».

Так что неудивительно, что гвардия не стерпела. Последней каплей был заключенный Петром мир с Фридрихом, как раз тогда заключенный, когда русская армия выходила победительницей. Петр не только вернул Фридриху Восточную Пруссию, которую последний уже уступил как проигранную, но и вошел с ним в союз и отправил русские части бить австрийцев. Екатерина при помощи гвардии и великой поддержке всего столичного населения вынудила императора передать ей престол и выслала его из Петербурга в Ропшу под охрану гвардии, где спустя непродолжительное время он был не то удушен, не то отравлен.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.