Афина

Афина

Ты, о Афина бессмертная

С неумирающим Эросом!

Бог бесконечного творчества

С вечно творящей богинею!

О, золотые родители

Всевдохновенных детей!

Ты, без болезни рождённое,

Ты, вдохновенно-духовное,

Мудро-любовное детище,

Умо-сердечное – ты!

Эроса мудро-блаженного,

Мудрой Афины божественной,

В вечном общенье недремлющих,

Ты – золотое дитя!

Александр Блок

Все в ней, начиная с появления на свет, было удивительным. Другие богини имели божественных матерей, Афина – одного отца, Зевса [109].

Как-то у Зевса нестерпимо разболелась голова. Помрачнел он, и, видя это, боги поспешили удалиться, ибо они знали по опыту, каков Зевс, когда у него дурное настроение. Боль не проходила. Владыка Олимпа не находил себе места и едва не кричал. Тогда еще у Аполлона не родился сын Асклепий, который мог бы справиться с любой болезнью.

Поэтому Зевс послал Ганимеда за Гефестом, приказав, чтобы тот явился немедленно. Божественный кузнец прибежал так, как был, – весь в саже и с молотом в руке.

– Сын мой, – обратился к нему Зевс. – Что-то стало с моей головой. Ударь меня своим медным молотом по затылку и посильней.

Услышав эти слова, Гефест в ужасе отступил назад.

– Но как? – пролепетал он. – Не могу…

– Можешь! – сурово приказал Зевс. – Так, как бьешь по наковальне.

И ударил Гефест, как ему было сказано. Череп Зевса раскололся, и из него выпрыгнула дева в полном вооружении и стала рядом с родителем, воинственно потрясая копьем.

От мощного прыжка заколебался Олимп, застонали лежащие вокруг земли, дрогнуло и закипело волнами море, на далеком же Родосе выпал снег, покрывший вершины гор. Боги долго не могли прийти в себя. Гефест от удивления даже выронил молот.

Зевс был изумлен не меньше других, но, не желая показать, что он не всеведущ, как ни в чем не бывало обратился к Гефесту:

– Это твоя сестрица Афина. Поскольку выйти на свет ей помог удар твоего молота, она будет, как и ты, владеть мастерством.

Лицо Гефеста недовольно вытянулось. Привык он быть на Олимпе единственным мастеровым.

– Твой молот останется у тебя, – успокоил его Зевс. – Афина получит веретено. Она будет прясть и ткать [110].

Рождение Афины из головы Зевса (роспись на сосуде)

Так появилась еще одна великая богиня, отличавшаяся благоразумием и целомудрием. Была она мастерицей и воительницей, проводила время, не жалея сил, за работой, чтобы одеть и обуть весь Олимп. Когда же до ее чуткого слуха доходил свист стрел или звон мечей, она бросала веретено, облачалась в доспехи и с мечом в руке безоглядно бросалась в сечу.

Родившись из головы Зевса, Афина была мудрее всех других богов и богинь. Зная это, Зевс сажал Афину рядом и советовался с ней, прежде чем что-либо предпринять.

И люди, желая обустроить свою жизнь, обращались к Афине за помощью и советом. Это она научила дев вытягивать из шерсти нити, сплетать их в плотную ткань и украшать ее узорами. Одним юношам она показала, как очищать шкуры, как смягчать грубую кожу в котлах и изготавливать из нее мягкую и удобную обувь, другим дала в руки острые топоры, обучив их плотничать и вырезать мебель, третьим вручила узду для усмирения диких коней, которые стали служить людям, четвертым показала, как строить корабли. Это она водила руками ревностных ваятелей и художников, украсивших жизнь и сохранивших все достойное памяти. И все они, ткачихи, скорняки, сапожники, плотники, гончары и многие другие, кто стал создавать все нужное для людей и кормиться от рук своих, славили богиню-деву, называя ее Работницей (Эрганой); называли ее также Полиадой (от слова «полис», обозначавшего у греков город-государство), потому что она приучила человечество к городской жизни.

Но забывчив и неблагодарен род человеческий. Всегда кто- нибудь вообразит, что сумеет обойтись без помощи олимпийцев или в состоянии превзойти их в мастерстве. Рассказывали о лидийской деве Арахне, уверявшей, будто она может вышивать не хуже, чем богиня. Услышала это ревнивая Афина и немедленно спустилась на землю.

Появившись в образе старицы, Афина напомнила Арахне, как негодуют боги на людскую гордыню, и посоветовала молить великую богиню о прощении за дерзкие слова. Но грубо оборвала самонадеянная Арахна пытавшуюся ее образумить незнакомку.

– Старость отняла у тебя соображение! – выкрикнула она. – Афина же просто боится вступить со мной в честное состязание!

– Я здесь, неразумная! – воскликнула Афина, принимая свой божественный облик. – И готова явить свое мастерство.

Афина изобразила в центре своего полотна двенадцать олимпийских богов во всем их величии, а по углам разместила четыре эпизода, демонстрирующих поражения смертных, дерзнувших бросить вызов богам, словно в последний раз призывая одуматься свою соперницу. Милостива богиня к признающим свою вину, и еще не поздно было Арахне остановиться и молить о прощении.

Но самонадеянная лидиянка с презрением взглянула на работу богини и, приступив к своему полотну, выткала на нем несколько сцен с любовными похождениями богов. Фигуры богов и их смертных возлюбленных были совершенно живыми, казалось – вот-вот заговорят. Но оскорбительно для богов напоминание об их слабостях. И Афина, охваченная яростью, ударила Арахну челноком.

Не вынесла обиды царевна и повесилась. Но это было уже слишком! Афина спустилась на землю, чтобы вразумить хвастунью, а не лишить ее жизни, и не дала она ей умереть, превратив в паука. С тех пор Арахна и все ее потомство висят в углах и между деревьями и ткут тонкую серебряную сеть.

Особым покровительством Афины пользовался главный город Аттики, получивший ее имя. Афиняне считали, что они обязаны Афине своим благосостоянием, ибо она дала им масличное дерево. Согласно преданию, культ Афины в ее городе укрепил сын Земли Эрехтей. Афина воспитала его в своей священной роще, а когда он вырос, даровала ему царскую власть. Эрехтей установил праздник в честь Афины – Панафинеи, отмечавшийся первоначально в древнейшем храме акрополя Эрехтейоне.

Афине была посвящена ночная хищница – сова, птица с выпуклыми, загадочными и, как можно судить по ее поведению, разумными глазами. Этот образ уводит в древнейшую эпоху, ибо сова совместно со змеей охраняла на Крите царский дворец. Впоследствии изображение совы чеканилось на серебряных афинских монетах, и каждый, кто принимал «сову» в обмен на свои товары, словно бы отдавал почести самой Афине.