Сценарий второй «ХАНСКИЙ САТРАП»

Сценарий второй

«ХАНСКИЙ САТРАП»

Есть расхожее мнение, даже убеждение, что русскому человеку всенепременно подавай царя. Несподручно ему жить без властной руки самодержца — менталитет не позволяет. Потому всякая демократия у нас обречена изначально и ни к чему путному никогда не приведет. Может, оно и вправду так — благо смехотворных, кабы не печальных, примеров того, чем кончались демократические игрища в России, предостаточно. Так уж повелось на Руси еще с самого первого царя, с Гороха. Впрочем, про гороховые времена можно только гадать, а вот что со времен царя Косаря, он же кесарь, он же византийский император, так это точно. На Руси могли быть свои князья и даже великие князья, славные и почитаемые, получившие хвалебные прозвища и приобщенные к лику святых, но царь, прямой наследник римских кесарей, был один — в Константинополе. Однако после захвата в 1204 году византийской столицы крестоносцами и провозглашения Латинской империи Романии православная Византия фактически перестала существовать, подчинившись папе. Возможно образовавшийся вакуум верховной власти, сразу светской и духовной, привел бы Русь к переосмыслению ее взаимоотношений с Византией и уже тогда, в XIII веке, естественно побудил бы ее постепенно встать на путь полного суверенитета и автокефалии. Но к тому времени Киевская Русь уже фактически рассыпалась, и множеству мелких феодальных суверенитетов было не до одного большого и универсального. А всего через треть века после падения Византии, когда этот факт еще только-только осмысливался на Руси, навалилось на нее татаро-монгольское иго и как-то само собой заместило византийского кесаря в политической иерархии новым «царем» — ордынским ханом. И хотя русских митрополитов по инерции, но откровенно нехотя, еще принимали из Константинополя, ярлыки на княжения стали выпрашивать, с подобострастными поклонами и подношением богатых подарков, у ордынских правителей. По мере того как роль и авторитет константинопольских назначенцев на Руси быстро падали, роль и значение держателей ханских ярлыков столь же уверенно росли.

Основным более-менее регулярным источником доходов золотоордынских ханов была дань с покоренных земель, которую в конце XIV века собирали уже не ханские баскаки, от случая к случаю и с кого придется, а местные правители, поголовно со всего населения на вполне регулярной основе. Собственно, ярлыки на великие княжения и нужны были в первую очередь для того, чтобы получить эту доходную привилегию — к рукам сборщика дани всегда чего-нибудь да прилипнет. Резкое усиление Москвы при держателях ярлыков от Ивана Калиты до Дмитрия Донского наводит на мысль, что могло прилипать и по-крупному. Другим источником ханских доходов, эпизодическим, зато потенциально безразмерным, были набеги на сопредельные земли со всеми сопутствующими «развлечениями»: тотальным грабежом, массовыми убийствами, разгульными изнасилованиями и, наконец, растянувшимся от горизонта до горизонта обозом с награбленным добром и караваном бренчавшего кандалами полона.

Вторая половина XIV века в Золотой орде отметилась ханской чехардой, которую летописи именуют «великой замятней». За полтора столетия, прошедшие со смерти Чингисхана, его потомство изрядно расплодилось и перепуталось. Многочисленные прямые и не очень потомки Потрясателя вселенной усердно соревновались в том, кто большему числу соперников устроит фирменную секир-башку. В мутной водице этой замятии, густо окрашенной кровью претендентов на ханский трон, успешно выловил свою «золотую рыбку» темник Мамай, сумевший взять бразды правления Ордой в свои руки и уверенно державший их при быстро меняющихся ханах. Не пришедшиеся ему по душе, кстати сказать, сменялись особенно быстро. Хотя Мамай был зятем хана Бердибека и фактическим властителем Золотой Орды, формально занять ханский трон он не имел права, так как эта привилегия по завещанию Чингисхана принадлежала только его прямым отпрыскам. Зятья были не в счет. Из-за этого досадного препятствия Мамаю приходилось сажать на трон ему угодных и смещать ставших неугодными ханов из числа кровных чингизидов, благо вследствие плодовитости последних трудностей с выбором Мамай не испытывал. Собственно, именно Мамай успешно поддерживал в Орде «великую замятию» к своей выгоде долгие годы.

Политические игры, позволившие Мамаю двадцать лет продержаться на вершине властной пирамиды Орды, он столь же успешно распространил и на северо-восточную Русь. Будучи де-факто правителем Орды, Мамай от имени марионеточных ханов раздавал ярлыки на великие княжения и по классическому принципу «разделяй и властвуй» передавал ярлык то одному, то другому князю, не позволяя, с одной стороны, долго прикармливаться и слишком усиливаться ни одному из них, а с другой, — поддерживая между ними постоянную конкурентную вражду. Русские князья, традиционно чтившие царя и привыкшие беспрекословно исполнять царскую волю, подчинялись решениям Мамая. Но в случае с великим князем Московским вдруг нашла коса на камень. В 1371 году, когда Мамай отдал ярлык на великое Владимирское княжение Михаилу Тверскому, Дмитрий Иванович, доселе владевший ярлыком, подчиняться новому решению ордынского правителя отказался, в Орду на поклон не поехал и через посла передал Мамаю, что князя Михаила на княжение во Владимир не пустит. С чего заартачился Дмитрий? Сие неизвестно. Сценарий «Руси защитник» вроде бы подразумевал, что почувствовал свою силу князь Московский и великий князь Владимирский, посмел дать отпор Орде. При таком раскладе естественным продолжением новой политики Дмитрия Ивановича выглядят и рейд московского войска в казанское ханство с перенаправлением его дани из Орды в Москву, и заданная ордынцам трепка на реке Воже, и, наконец, апофеоз сопротивления Орде — Куликовская битва. Вот только трусливое бегство от Тохтамыша в Кострому никак не укладывается в эту «новую политику». Любопытная получается картинка: крымских и казанских ханов колошматим в хвост и в гриву, а от Тохтамыша, только заслышав о его приближении, драпаем во все лопатки. Такой вот странный, на первый взгляд, переход на личности. Но именно на личностях ордынских правителей и основывается следующий сценарий — «Ханский сатрап».

Авторы этого сценария как раз обращают внимание на то, что Мамай при всем своем реальном могуществе не был и не мог быть ханом. Худороден был по ордынским меркам. Стало быть, после возникновения прямого конфликта между ним и Тохтамышем русские князья должны были отвернуться от Мамая. Ему приходилось подчиняться, точнее даже не ему, а его силе, но только поневоле и как временщику. А вот Тохтамыш, тот был чингизидом по крови и, стало быть, настоящим ханом по ордынским законам. Таким образом, для чтящих ордынский закон Рюриковичей Мамай был узурпатором, а Тохтамыш — истинным «царем». Такому поклониться не грех, а долг чести, такому сам Бог велел подчиняться радостно и служить преданно. Вот потому-то Дмитрий Донской Мамаю платить дань отказывался, самого Мамая и его мурз бил почем зря, а Тохтамышу высылал богатые дары и помыслить не смел поднять против него оружие. Вот потому-то, когда дело дошло до открытого противостояния Мамая с Тохтамышем, Дмитрий естественным для него образом взял сторону «царя» и выступил против Мамая, то есть пошел не против угнетателя русского православного народа и не против душившего Русь татарского ига, а только против узурпатора в помощь законному претенденту на ханский трон. Вот потому-то он, когда узнал, что «истинный царь» идет на Москву, перечить ему не посмел и удалился от греха подальше в заволжскую тмутаракань — далекую Кострому.

Вот как выражена квинтэссенция данного сценария у советского историка М. Тихомирова{1}: «После разгрома Мамая на престол сел Тохтамыш, и Дмитрий с почетом послал ему дары. Тохтамыш — союзник Дмитрия, воевавшего не против Орды, а против Мамая, Орде не подчинявшегося. Так что не было сепаратизма русских князей против великой империи, но борьба за единство Орды против узурпатора. Дмитрий не за свободу Руси боролся, а за единство Орды». Такой вот уточненный сценарий нашего времени, вероятно поспособствовавший запоздалой канонизации «борца за единство Орды» Дмитрия Донского, а возможно, именно для инициации процесса канонизации и писанный. Однако разрешает ли сценарий «Ханский сатрап» рожденные классикой сомнения, отвечает ли на шесть наших поставленных выше вопросов? Увы, нет. На самом деле абсолютно ничего не объясняет этот новомодный сценарий, только добавляет новые вопросы.

Если Дмитрий Донской на Куликовом поле бился за «царя» против узурпатора, то почему не в роли верного царского вассала, великого князя Владимирского, а рядового воина? Если Дмитрий Донской пошел на Куликово поле против Мамая за Тохтамыша, то почему Тохтамыш вместо благодарности московскому князю за более чем ощутимую помощь разорил всю его вотчину и сжег его столицу, а ярлык на великое княжение передал Ягайлу? Если Дмитрий считал Тохтамыша своим сюзереном, то почему, узнав, что повелитель сподобился нанести визит в его владения, не вышел навстречу с приличествующими случаю выражением преданной покорности и подарками, а шкодливо сбежал из дома в далекую Кострому? Нет, не вяжутся концы с концами в сценарии «Ханский сатрап», не вяжутся куда больше, чем в классике. Там по крайней мере можно худо-бедно объяснить разорение Москвы Тохтамышем простым наведением хозяином порядка в новом доме после победы над Мамаем. Царство завоевано, теперь надо лично пройтись по нему, посмотреть что к чему, за что боролись, понять, чем дышат подданные. А что касается разорения Москвы, так это любя: вроде того как мать, разняв драчунов сыновей, дает забияке в наказание ремня и ставит его в угол, а пострадавшему отвешивает для острастки символический подзатыльник. Вот таким «подзатыльником», чтобы не забывал, кто в доме хозяин, и могло стать сожжение Москвы. По тогдашним меркам пустяк. Забияке-то Мамаю пришлось не в пример хуже.

Итак, сценарий «Ханский сатрап» все основные вопросы по-прежнему оставляет без ответа. Более того, он добавляет еще один, седьмой, вопрос: почему все-таки Тохтамыш сжег Москву, то есть вместо благодарности за объективную неоценимую помощь в борьбе с Мамаем за верховенство в Орде, решил наказать Дмитрия Донского? Если сценарий «Руси защитник» подразумевает, что Дмитрий был наказан за свободолюбие, патриотизм и первые смелые попытки освободиться от власти Орды, то модный и, пожалуй, доминирующий в последнее время сценарий «Ханский сатрап» полностью дезавуирует это объяснение, не предлагая ничего взамен. Образующийся вакуум, которого, как известно, природа не терпит, ищущая мысль в соседней Беларуси заполнила еще одним, оригинальным и весьма отличным от двух первых, сценарием.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.