Глава 3 Генрих, король Англии, 1154–1157

Глава 3

Генрих, король Англии, 1154–1157

Посоветовавшись с матерью, Генрих вызвал своих братьев, Джефри и Вильяма, и главных нормандских баронов в Барфлёр, откуда он намеревался отплыть в путь. Однако когда они все собрались, в Ла-Манше поднялся такой шторм, что о выходе в море не могло быть и речи. Генрих, который совершенно не выносил бездействия, вынужден был день за днем целый месяц ждать попутного ветра. В конце концов, он не выдержал и 7 декабря, когда шторм немного утих, вместе в Элеонорой и своими слугами отправился в Англию. В Винчестере его встретили несколько английских баронов, которые принесли ему вассальную клятву верности. Затем вся компания отправилась в Лондон, жители которого радостно приветствовали Генриха.

«Среди благородных городов мира, знаменитых своей славой, – писал Вильям Фиц Стефан, лондонец, – город Лондон, столица Английского государства, известен всему миру; его товары и изделия завозят дальше всех других, а голова его поднимается выше всех». В Лондоне того времени, хвастался он, было 13 монастырских церквей и 126 малых приходских. С востока его охранял Тауэр, а с запада – замок Бернард. С трех сторон Лондон окружали стены, в которых было семь ворот, а с южной стороны протекала Темза. В двух милях вверх по течению реки располагался Вестминстер с его аббатством и королевским дворцом.

За городскими стенами раскинулись сады. Севернее тянулись «поля, долины и приятные участки ровной земли с речками, на которых, весело журча, вращались мельничные колоса. Поблизости синели густые, обширные леса, где обитали олени, лани, дикие вепри и буйволы». Вильям рассказывает нам о диспутах ученых ведущих школ, лошадиных ярмарках и скачках в Смитфилде, которые проводились каждую пятницу и куда съезжались графы, бароны, рыцари и горожане.

Он с сочувствием («ибо все мы были когда-то детьми») пишет о школьниках, которые на Масленицу приносили в школу боевых петухов и утром устраивали петушиные бои, а после обеда играли на пригородных полях в мяч, подбадриваемые криками родителей и горожан, которые приезжали сюда понаблюдать за игрой. Он рассказывает о мираклях, турнирах в воскресные дни Великого поста и о потешных морских сражениях на Темзе в Пасхальную неделю. Летом юноши состязались в стрельбе из лука, беге, прыжках, борьбе, метании камней и устраивали сражения, вооружившись рогатками и щитами, а «Цитерея до восхода Луны водила [за собой] девушек, и земля сотрясалась от веселого топота ног». Зимой молодежь каталась по льду Темзы, привязав к ботинкам нижнюю челюсть какого-нибудь домашнего животного, другие делали из льдин санки, которые толкали их друзья.

Но самым примечательным местом, если верить Вильяму, была в Лондоне общественная съестная лавка, стоявшая на берегу реки. Каждый день здесь можно было отведать самые разнообразные кушанья – жареные, печеные, вареные: крупную и мелкую рыбу, грубое мясо для бедняков, нежное – для богатых, дичь, птиц и воробьев. И, суммируя все это, он писал: «Не думаю, чтобы где-нибудь был еще такой город, в котором было бы больше похвальных обычаев в соблюдении праздников, в раздаче милостыни, в посещении церквей, в уважении к Божьим слугам, в организации помолвок, в проведении свадеб, в подписании свадебных контрактов, в проведении пиров, в развлечении гостей, а также в организации похорон и погребении умерших. Единственной бедой Лондона было неумеренное пьянство дураков и частые пожары»[46].

Генрих и Элеонора были коронованы архиепископом Теобальдом Кентерберийским в Вестминстерском аббатстве в воскресенье, 19 декабря 1154 года. На церемонии присутствовали архиепископы Йорка и Руана, четырнадцать епископов и множество графов и баронов нормандского и английского происхождения. После коронации был устроен большой пир[47].

Право возлагать корону на короля и королеву Англии принадлежало только архиепископу Кентерберийскому. Церемония коронации свидетельствовала о том, что церковь признает короля главой государства и возвышает его над обычными людьми. За образец был взят обряд посвящения в епископы, который считался священным. В торжественной процессии в аббатстве принимала участие целая армия пажей, рыцарей, баронов и графов, которые выстраивались по старшинству, а также монахов Вестминстерского аббатства, приходских священников, аббатов и епископов. Их одеяния, украшенные золотом и драгоценными камнями, сверкали в лучах бесчисленных свечей. Наконец, в храм вошли король, королева и архиепископ; полились веселые звуки большого органа, что есть силы запел хор монахов, а огромные колокола разразились металлическим громом, сообщая всей Англии, что король коронуется. В процессе службы архиепископ помазал короля и королеву святым маслом и возложил им на головы короны. Генрих, сын Матильды, стал королем Англии.

Сразу же после коронации он издал традиционную хартию вольностей, в которой, ссылаясь на правление Генриха I как на образец, обещал:

«Генрих, король Англии, герцог Нормандии и Аквитании и граф Анжуйский, приветствует всех преданных ему людей, англичан и французов.

Да будет вам известно, что в честь Господа Бога и Святой Церкви и ради улучшения всего моего государства я признаю, дарую и настоящей хартией подтверждаю перед Богом и Святой Церковью и всеми моими графами и баронами и всеми моими людьми все те уступки, вольности и свободные пошлины, которые признавал и даровал им мой дед, король Генрих.

Также все дурные налоги, которые он отменил и устранил, я отменяю и признаю, что они будут устранены мною и моими наследниками.

Поэтому я желаю и строго приказываю, чтобы Святая Церковь и все графы и бароны и все мои люди имели и владели всеми этими уступками, дарами, вольностями и свободными пошлинами свободно и спокойно, в добре и в мире и полностью, при мне и при моих наследниках, для себя и для своих наследников, также свободно, спокойно и полно во всех вещах, как мой дед, король Генрих, даровал и передал им и подтвердил своей хартией»[48].

Хотя новому королю исполнилось всего двадцать один год, он не был глупым и неопытным юнцом. В качестве герцога Нормандии он научился стоять на своем и подчинять своей воле упрямых баронов, которые сопротивлялись его власти. Общаясь с королем Людовиком, он обрел уверенность в себе, научился выступать против него с оружием в руках и вести переговоры о перемириях, которыми изредка прерывались бесконечные стычки на французской границе. В ходе своей борьбы за английскую корону он хорошо изучил основную часть главных представителей знати Англии. Словом, он сел на трон, хорошо зная страну, которой ему предстояло управлять.

Генрих был умен. Наблюдая за своей матерью и кузеном, королем Стефаном, он понял, в чем заключались их ошибки, и старался не повторять их. Его мать оттолкнула от себя всех тех, кто ее поддерживал, и лишилась сторонников из-за своего непомерного высокомерия. Генрих вел себя по-другому. Он легко сходился с людьми и был доступен для любого человека, который хотел его увидеть. Король Стефан, со своей стороны, был слишком мягок с баронами и не смог подчинить их себе. Генрих был с ними крут, что он и продемонстрировал сразу же после того, как завершилась коронация.

Король провел свою Рождественскую курию в Бермондси, и на ней, без сомнения, присутствовали все, кто был на коронации. Он обсудил с ними «положение дел в государстве и способы восстановления мира»[49]. Вероятно, именно в это время он и выбрал себе министров, которые должны были помочь ему в этом великом деле. Самым важным постом в государстве в ту пору являлся пост главного юстициария, который отвечал за всю судебную систему и участвовал в заседаниях баронов в казначействе, где дважды в год выступали со своими отчетами шерифы. Главный юстициарий вел все самые важные дела в королевском суде, наблюдал за ежедневной работой правительства и, в отсутствие короля, управлял страной.

Генрих II разделил эти обязанности между Ричардом Люси, верно и добросовестно служившим королю Стефану и хорошо знавшим, как функционирует механизм управления, и графом Лейстером, благодаря поддержке которого, более чем кого-либо другого, он получил свою корону. Назначение этих двух мужей показало стране, что новый король не таит зла против тех, кто верно служил его предшественнику, и что он желает наградить по возможности всех тех, кто помогал ему в прошлом. Король, несмотря на свой нетерпеливый и беспокойный характер, отлично разбирался в людях, и нигде он не проявил этой способности лучше, чем при назначении своих главных министров, ибо оба они всю оставшуюся жизнь верой и правдой служили ему, не жалея сил и способностей.

Первым делом Генрих II решил уничтожить все незаконно возведенные замки, существование которых по слабости своего характера терпел Стефан, и изгнать из Англии ненавистных фламандских наемников, которые использовались для укрепления прежней королевской власти. Генрих II выслал их из страны, к великой радости всех англичан, а почти все незаконные замки велел снести. Несколько мятежных баронов отказались разрушать свои крепости, но с ними король разделался уже на следующий год. С самого начала своего царствования он направил все свои усилия на то, чтобы его власть снова стала верховной властью в Англии.

С присущей ему энергией он уже в январе призвал к ответу самых злостных своих обидчиков. Тогда же начались его беспрестанные разъезды по стране, совершавшиеся обычно с головокружительной скоростью и которые сделались истинным мучением для его двора. Когда король путешествовал, а делал он это всегда, все его домашние и правительственные чиновники тоже отправлялись в путь. Король и его свита ехали верхом; позади них везли одежду, постельное белье, утварь для королевской часовни и мощи святых, деньги, серебряные блюда, кастрюли и сковородки. Все это упаковывалось в сундуки и переметные сумы, которые навешивали на вьючных лошадей или грузили на телеги.

Вместе с королем ехали чиновники его канцелярии, которые под присмотром канцлера плодили бесконечное количество указов и судебных повесток; эконом и мясник со своей свитой из поваров, хлебопеков, забойщиков скота, виночерпиев и судомоек; слуга, ведавший столовым бельем; камергер, под началом которого находился человек, постилавший королевскую постель, и другие слуги при спальне, отвечавшие за королевское платье; портной и слуга, сушивший одежду и готовивший для короля ванну, а также прачки.

В состав свиты входили походные отряды констебля и маршала, которые в годы войны возглавляли армию. Они отвечали за королевских коней; им подчинялись церемониймейстеры и сержанты, следившие за порядком в свите; часовые и истопники, которые поддерживали огонь с Михайлова дня (29 сентября) до Пасхи во всех местах, где останавливался король; хранители королевских шатров, поскольку Генрих частенько ночевал там, где ему вздумается, ломая все планы своих домашних; а также слуги, обеспечивавшие охоту. Их было целое войско, ибо среди всех развлечений Генрих больше всего любил охоту. Кавалькаду оживляли рожечники; доезжачие, ведущие на сворках своих борзых; слуги, в обязанности которых входило кормить собак; охотники на волков с двадцать четырьмя гончими и восемью борзыми; лучники; главный егерь и его рыцари; двадцать сержантов охоты и бесчисленное множество мелкой прислуги.

Эта огромная кавалькада двигалась по одной из старых римских дорог, которые по-прежнему оставались главными средствами связи в стране. Король одевался в тунику и штаны рубиново-красных и зеленых тонов, которые любил больше всего. Его туника и плащ застегивались на шее и плечах брошками с драгоценными камнями, а на ремне красовалась богато украшенная пряжка.

Несмотря на богатство одежд и великолепие свиты, Генрих II вел напряженную, довольно однообразную жизнь, наполненную ежедневной работой. Он выслушивал многочисленные жалобы, возникавшие в условиях непрекращающейся гражданской войны, улаживал споры между землевладельцами и без конца расспрашивал местных жителей, вникая во все детали управления своими новыми владениями. Генрих был человеком чисто практического склада; его главной целью стало установление в стране мира и порядка. Он стремился ограничить власть баронов, считавших себя независимыми господами в своем графстве, и увеличить доходы казны, которая сильно истощилась после щедрой раздачи земель и маноров Стефаном и Матильдой. А ведь именно эти земли и маноры были главным источником доходов английского короля.

Продвигаясь на север, Генрих II подчинил себе одного из самых неуемных бунтовщиков того времени – Хью Биго, владевшего обширными землями в районе Фрамлингхэма, в графстве Саффолк. Король Стефан сделал его графом Норфолкским, надеясь купить его поддержку, но Хью всякий раз переходил на сторону того, кто, по его мнению, должен был в тот момент одержать победу. В ответ на то, что он официально признал короля своим сюзереном, Хью получил грамоту, в которой говорилось, что Генрих сделал его графом Норфолкским, как будто грамота Стефана ничего не значила, и закрепил за собой замок Фрамлингхэм. Граф Хью был так поражен силой и решительностью Генриха II, что удалился в свои поместья в Восточной Англии и почти двадцать лет не вступал ни в какие заговоры. Генрих отправился в Йорк, где заставил Вильяма Омала, главную опору Стефана в Йоркшире, принести ему клятву верности и сдать замок Скарборо. Усмирив бунтовщиков, потенциальных и реальных, он вернулся в Лондон.

Вскоре после своего возвращения, король собрал в столице совет, который снова обсудил вопрос о незаконно сооруженных замках. Своими действиями на севере Генрих II дал баронам четко понять, как он намерен поступить с этими замками. А на совете он потребовал отчета от тех баронов, которые продолжали держать свои замки, несмотря на приказ их уничтожить. В ту пору замок был совсем не похож на массивное сооружение из камня, каким он стал позже; этим словом называли всякое укрепленное место. Автор «Деяний Стефана» (Gesta Stephani) сообщает нам о замке, построенном на церковной башне в Бэмптоне[50]. Некоторые королевские замки были сложены из камня, но большинство из них представляли собой деревянные башни, стоявшие на холме и окруженные палисадом и рвом с водой.

Первым человеком, восставшим против нового порядка, стал граф, который во время борьбы Генриха за трон был самым преданным его сторонником. Граф Роджер Херефордский, «сбитый с толку советами негодяев, ускользнул из Лондона и поспешно бежал в Глостер, ибо решил, что лучше пережить все тяготы и неудобства мятежа, чем отдать на суд Генриха Глостерскую башню и замок Херефорд»[51]. Он заполнил эти твердыни оружием, продовольствием и валлийскими солдатами. Родственником графа Роджера был епископ Херефордский, самый образованный и красноречивый епископ в Англии. Он отправился к графу, растолковал ему всю пагубность его поступка и убедил подчиниться королю.

Другой мятежник, Хью Мортимер, задумал свергнуть нового короля, но Генрих, безо всякого промедления, осадил его замки и заставил сдаться. Он обошелся с Мортимером на удивление мягко. На заседании Великого совета, который определил условия мира, Хью было позволено сохранить все свои земли. По-видимому, милость короля так сильно тронула его, что он с той поры посвятил себя созданию Вигморского аббатства и больше никогда не бунтовал.

Генрих II подавил бунты недовольных и разрушил их замки с такой энергией и быстротой, что все другие бароны поняли, что дни анархии ушли в прошлое, а они получили короля, который собирается управлять Англией с той же твердостью, что и его дед. За шесть месяцев с небольшим Генрих так решительно утвердил свою власть, что почти двадцать лет в Англии не было крупных мятежей. Частично это объяснялось тем, что между 1153 и 1155 годами умерли шесть графов[52], самых мятежных и неуемных среди двадцати двух других графов, и в стране почти не осталось потенциальных лидеров для новых восстаний. С другой стороны, страна устала от беспорядков и гражданской войны и жаждала мира. И благодаря решительности, настойчивости и силе короля этот мир наступил. Ни одного из мятежных графов Генрих II не подверг жестокому или несправедливому наказанию; добившись от них подчинения, он с готовностью простил их.

Епископ Генрих Винчестерский, построивший много замков в своих владениях, понимал, что его тоже скоро призовут к ответу. Будучи братом прежнего короля и самым богатым епископом в Англии, он не допускал и мысли о том, чтобы унизиться перед новым государем, но был слишком умен, чтобы поднять против него мятеж. Поэтому он отослал с Петром Благочестивым все свои богатства в монастырь Клюни, а потом тайно, без разрешения короля, покинул Англию.

Он поселился в Клюни, где был когда-то пострижен в монахи и где считался теперь самым желанным гостем, ибо из своего огромного состояния выплатил долг, который висел на аббатстве, и целый год содержал 460 монахов за свой счет[53]. Вне всякого сомнения, монахи были рады его присутствию, ибо, хотя он и не претендовал на звание ученого, его изысканный вкус обличал в нем настоящего джентльмена. Джон Солсберийский рассказывает нам о том, какое впечатление произвел на него епископ, когда он встречался с ним в Риме в 1148 и 1149 годах. Он выделялся своей густой бородой и своим суровым, полным достоинства видом, а привлек к себе внимание тем, что покупал древние статуи («идолов», как называет их Джон) и отправлял морем в Винчестер[54]. Пока епископ пребывал в Клюни, король срыл все его замки.

29 сентября 1155 года, в День святого Михаила, король провел заседание совета, где выдвинул план захвата Ирландии и передачи ее своему брату Вильяму, который еще не получил никаких земель. Вероятно, главной причиной появления этого плана стала ненасытная страсть Генриха II к захвату новых земель. К тому же Жоффруа, который, по завещанию отца, должен был получить графство Анжу и Мэн, вернулся в Анжу и принялся мутить здесь воду. Так что английский король, вероятно, надеялся, что, пообещав Ирландию Вильяму, заручится его поддержкой в борьбе против Жоффруа.

В Англию приехала Матильда – это был ее единственный визит в страну после того, как ее сын стал королем. Она посетила заседание совета и высказалась против войны с Ирландией, ибо эта страна бедна и начинать надо было не с нее, а с Анжу и Турени, где хозяйничал Жоффруа. Матильда настаивала, чтобы сын сначала привел в подчинение своего брата, а потом уже думал об Ирландии.

Зная, что она долго жила в Германии, Генрих II ценил ее советы, касающиеся других стран. Поэтому он отложил план завоевания соседнего острова до лучших времен. Тем не менее он поручил Джону Солсберийскому, который входил теперь в свиту архиепископа Теобальда, рассказать о планах в отношении Ирландии папе Адриану IV, единственному англичанину в истории, занимавшему этот пост, и добиться его одобрения. Адриан тут же поручил Генриху завоевать Ирландию и подчинить ее английской короне и святому престолу. Он издал буллу Laudabiliter, в которой официально выразил свое одобрение этого предприятия, и Генрих II сохранил ее до будущих времен[55].

Тем временем в Англию приходили тревожные известия о деятельности Жоффруа, и Генрих II решил пересечь пролив и разделаться с ним еще до того, как тот отберет у него Анжу. Жоффруа, готовясь к войне, снабдил припасами и войсками свои замки Шинон, Луден и Мирбо и лелеял надежду, что ему удастся вырвать у брата наследство, доставшееся ему по закону. Оставив графа Лейстера и Ричарда Люси управлять страной, в январе 1156 года Генрих II прибыл в Нормандию.

Первым делом он отправился к своему сюзерену, королю Людовику, и принес ему вассальную клятву верности за все свои земли во Франции, желая стать законным владельцем графства Анжу. Он повторил свою клятву, принесенную им еще в 1151 году в отношении Нормандии, а также совершил оммаж как граф Анжу и Мэна, унаследованных им после смерти отца, и как герцог Пуату и Аквитании, полученных им после женитьбы на Элеоноре. Эта последняя клятва, должно быть, сильно ранила душу Людовика.

Жоффруа приехал в Руан, чтобы повидаться с братом, и их беседа о наследстве прошла очень бурно. Требование Жоффруа отдать ему Анжу и Мэн было вполне справедливо – ведь их ему обещал отец. Но Генрих никогда не выпускал из своих рук то, что в них попало, что неоднократно подтверждали его поступки. Конечно же он не имел никакого желания отдавать брату Анжу и Мэн, лежавшие между Нормандией и Аквитанией и отделявшие эти герцогства друг от друга.

Жоффруа вернулся в Анжу и стал готовиться к войне. Генрих II собрал в Нормандии войско, бросился по следам брата и осадил его замки. В июле Жоффруа отказался от борьбы и признал себя побежденным. По условиям договора, заключенного между братьями, Генрих обязался выплачивать ему ежегодно тысячу фунтов в английской монете и две тысячи фунтов – в анжуйской (анжуйский фунт был в четыре раза дешевле английского). Сколько стоили эти деньги (а тысяча фунтов по тем временам была огромной суммой) и чему в целом равнялись обещания Генриха, видно из того, что в записях Судебного архива за 1157 год отмечается, что Жоффруа получил всего 40 фунтов 10 шиллингов 10 пенсов, а на следующий год ему выплатили ту же сумму[56].

Вскоре после подписания этого договора Жоффруа подвернулся удачный случай, который, несомненно, спас его от искушения снова начать войну против брата. После смерти герцога Конана III в 1148 году в Бретани снова начались беспорядки, ибо на ее престол претендовали два человека. Горожане Нанта, расположенного в юго-восточном углу Бретани, в устье реки Луары, вынуждены были восстать против творившегося беззакония. Они выгнали своего графа и предложили свои земли Жоффруа. Он конечно же с радостью принял предложение, которое избавляло его от зависимости от брата и давало ему некоторое положение в мире[57].

Тем временем королева Элеонора, в отсутствие своего мужа, принимала активное участие в управлении Англией. Она много разъезжала по стране, живя на широкую ногу, и чуть больше чем за полгода потратила более 350 фунтов. Некоторые из распоряжений, объяснявшие, для чего были нужны деньги, были подписаны самой королевой, а это говорило о том, что Генрих II либо безоговорочно доверял ей, либо находился у нее под каблуком, поскольку та была значительно старше и опытнее его. Обычно только король, а в его отсутствие главные юстициарии имели право требовать от казначейства выдать им ту или иную сумму.

28 февраля 1155 года в Лондоне Элеонора родила второго сына, которого крестил архиепископ Теобальд. Он получил имя своего отца. Первый сын Генриха, Вильям, умер в 1156 году и был похоронен рядом с могилой Генриха I в Редингском аббатстве. В июне 1156 года Элеонора родила дочь, которую в честь ее бабки назвали Матильдой.

Королева, взяв сына и дочь, в июле 1156 года приехала в Нормандию и присоединилась к королю. Чтобы порадовать жену, любившую Аквитанию больше всего на свете, и чтобы предстать законным правителем перед знатью Юга, которая не очень-то охотно признавала над собой чью-либо власть, Генрих II вместе с женой и детьми приехал в Аквитанию и провел в Бордо свою Рождественскую курию. В феврале Элеонора с детьми вернулась в Англию, а король последовал за ними после Пасхи, 7 апреля 1157 года. Во всех его владениях на континенте царил мир, и все они находились под полным его контролем.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.