Генрих VIII, король Англии

Генрих VIII, король Англии

О, благодетельная сила зла!

Все лучшее от горя хорошеет,

И та любовь, что сожжена дотла,

Еще пышней цветет и зеленеет,

У. Шекспир «Сонеты и стихи», перевод С.Я. Маршака

Настоящее имя — Генрих Восьмой Тюдор

Характер — жестокий, решительный

Темперамент — ближе к сангвиническому

Религия — начал свою жизнь как католик, закончил как протестант, принадлежащий к созданной им самим англиканской церкви

Отношение к власти — страстное

Отношение к подданным — пренебрежительное

Отношение к любви — как чувственное, так и романтическое, в зависимости от обстоятельств

Отношение к лести — трепетное

Отношение к материальным благам — алчное

Отношение к собственной репутации — равнодушное

Генрих VIII, король Англии (1491-1547)

Отец Генриха VIII, король Генрих VII Тюдор, основатель династии Тюдоров, правившей Англией и Уэльсом в течение ста семнадцати лет, был из Ланкастеров, а мать - королева Елизавета, дочь короля Эдварда IV — принадлежала к Йоркам. С восшествием Генриха VIII на королевский престол был положен конец вражде домов Ланкастеров и Йорков, вражде, которая привела в прошлом веке к войне Алой и Белой роз. Но Генрих VIII не оправдал надежд своих подданных, жаждавших мира и покоя. Кровожадный тиран, не привыкший обуздывать свои страсти, он вверг страну в худшую из смут — смуту церковного раскола, став основателем англиканской церкви...

Король-отец, Генрих VII, прославился своей чудовищной скупостью, доходившей до невообразимых пределов. Жадность убила в нем все прочие чувства и эмоции. У короля было две руки, два верных министра - Эмпсон и Дадли, которые помогали ему обдирать собственный народ как липку, изобретая все новые поборы, подати и налоги.

Народ жил впроголодь, и почти так же жил двор вместе с королевским семейством, изнывая от непомерной скупости короля, упоенно наблюдавшего за приумножением своей казны.

Казна обогащалась, страна нищала и приходила в упадок, король был счастлив и гордился собой.

Генрих VII из всего извлекал выгоду. В свое время он женил своего старшего сына Артура, принца Уэльского, бывшего наследником английского престола, на Екатерине Арагонской, семнадцатилетней испанской принцессе, дочери небезызвестных Фердинанда Католика и Изабеллы. Артур, имевший серьезные проблемы со здоровьем, прожил в браке всего год, после чего тихо скончался, оставив младшему брату Генриху титул принца Уэльского, а вместе с ним и право престолонаследия.

Вдобавок двенадцатилетнему принцу Генриху досталась «в наследство» и вдова брата. Дело было в том, что по договору между Фердинандом Католиком и Генрихом VII последний, в случае если Екатерина останется на чужбине вдовой, был обязан возвратить ее отцу, вместе с огромным по тем временам приданым, составлявшим ни много, ни мало сто тысяч фунтов. Разумеется, расстаться со столь огромной суммой король-скупец не мог. С благословения римского папы Юлия II Генрих VII обручил младшего сына со вдовой старшего, не только сохранив при себе приданое, но и упрочив дружбу Англии с Испанией.

Но плох бы был король Генрих VII, если бы остановился на достигнутом и не попытался бы стрясти со свояка еще толику деньжат. Едва сын достиг совершеннолетия, венценосный отец потребовал от испанского короля прибавки к приданому и вообще выразил желание пересмотреть условия устаревшего, по его мнению, брачного договора. Фердинанд ответил на шантаж решительным отказом. Тогда Генрих VII принудил сына опротестовать брак. В дело вторично пришлось вмешаться папе римскому, который выступил в поддержку испанского короля, но Генрих VII остался верен своей тактике. Он все тянул и тянул со свадьбой, намереваясь не мытьем, так катаньем настоять на своем, и дотянул таким образом до самой смерти, которую ждали все — и наследник, и двор, и народ.

22 апреля 1509 года, в день смерти короля Генриха VII, восемнадцатилетний Генрих, принц Уэльский, стал королем Англии и Уэльса Генрихом VIII, получив от отца корону, невесту и казну, в которой был один миллион восемьсот тысяч фунтов.

Деньги пришлись как нельзя кстати — подобно большинству сыновей скупцов, Генрих VIII тяготел к роскоши и расточительству. Выбравшись из пучины скопидомства, королевский двор погрузился в бесконечную череду праздников, рыцарских турниров, балов и гуляний. Конечно же самыми блистательными праздниками стали свадьба молодого короля с Екатериной Арагонской, состоявшаяся через два месяца после смерти Генриха VII, и коронация, последовавшая за свадьбой.

Молодой король был умен, богат, полон сил и честолюбивых стремлений. Он спешил вознаградить себя за все лишения, испытанные при жизни отца, и доказать миру, что он, король Генрих VIII, может править страной не хуже своего предшественника, а то и лучше.

Правда, поначалу он больше развлекался, чем правил, отдав бразды правления в руки своего придворного духовника Томаса Уолси, честолюбивого и алчного служителя церкви, страстно мечтавшего о папской тиаре и не гнушавшегося ничем на пути к заветной цели.

Подобно всем временщикам, Уолси потакал страстям короля, внушая ему, что удел монархов составляют не скучные дела государства, а веселые кутежи. Он подсовывал любвеобильному Генриху все новых и новых фавориток, подсказывал поводы для празднеств, советовал, интриговал, управлял...

Власть сына мясника (отец Томаса Уолси был зажиточным торговцем мясом в графстве Суффолк) была поистине огромной. Первый из вельмож английского двора, личный друг короля, Томас Уолси стал членом Государственного совета, а вскоре и канцлером. Молодой король говорил его устами и думал его головой. Во всяком случае, так казалось многим из современников. И впрямь, многие из поступков Генриха VIII совершались по наущению и к выгоде его канцлера. Вплоть до самых значительных.

Кто знает, каким бы королем стал Генрих V/III, повстречай он в самом начале своего правления другого наставника? Вполне возможно, что он вошел бы в историю Англии как добрый и справедливый король, ведь у него было для того все: ум, образованность, храбрость, широта взглядов, деньги и вдобавок - отличное здоровье, дающее своему обладателю возможность и денно, и нощно трудиться на благо государства.

Но история не знает сослагательного наклонения, и для англичан король Генрих VIII — столь же одиозная личность, как его современник Иван Грозный — для россиян.

Отношения между Генрихом VIII и его супругой Екатериной Арагонской поначалу были безоблачными. Королева снисходительно взирала на мимолетные увлечения своего молодого мужа, веря, что эти интрижки ей ничем не грозят (так оно до поры до времени и было), а тот платил ей признательностью и доверием. Так, например, отправившись на войну с Францией, Генрих оставил супругу правительницей королевства, а «верного славного Уолси» взял с собой в армию. То ли не мог и дня прожить без друга и советчика, то ли попросту не хотел рисковать, оставляя деятельного канцлера возле пустующего трона.

К слову будь сказано, на войне Генрих VIII принимал личное участие в сражениях и даже совершил несколько доблестных деяний, которые двор поспешил назвать «воинскими подвигами».

Внешняя политика короля служила к вящей славе его фаворита. Мир с французским королем Людовиком XII, скрепленный его браком с сестрой Генриха, принцессой Марией, принес Уолси сан епископа Турне — французского города, перешедшего к англичанам. Преемник Людовика XII Франциск I выпросил для Уолси у папы римского кардинальскую шапку. Все бы было хорошо, но вместе с подарком французский король причинил Уолси обиду, лишив его сана епископа турнейского. Месть не заставила себя долго ждать — новоиспеченный кардинал тут же восстановил Генриха VIII против Франциска I. Карл V, германский император, бывший, кстати говоря, родным племянником Екатерины Арагонской, ополчившись на Францию, пообещал кардиналу Уолси вожделенную папскую тиару. Король Генрих вскоре заверил Карла V в своем содействии против недавнего союзника, короля Франции.

Очередная война против Франции потребовала денег, но... их не оказалось. Казну, столь истово заполняемую отцом, опустошили нескончаемые празднества, на которые столь щедр был сын. Король Генрих сделал первый шаг на пути превращения из доброго короля в тирана. Его величество повелел сделать перепись состояний своих подданных, после чего обложил их податью — мирян обязал внести в королевскую казну десятую часть общей стоимости всего имущества, как движимого, так и недвижимого, а лиц духовного сана «нагрел» на целую четверть.

Собранного (так и хочется написать — награбленного) не хватило, и все тот же кардинал Уолси, прикрываясь именем короля, потребовал у английского парламента заем на военные нужды в восемьсот тысяч фунтов. Члены парламента прекрасно знали, как короли отдают долги своим подданным, и ответили королю отказом, проголосовав большинством голосов против выдачи займа. Король Генрих проявил характер, пообещав упрямцам скорейшее расставание с самым ценным из того, что они имели — их собственными головами, и буквально на следующий день королевская казна пополнилась на восемьсот тысяч фунтов.

Сам же кардинал Уолси в то время управлял практически всеми епархиями королевства, получая в придачу пенсии от папы римского и германского императора. Кроме того, он имел право ежегодно возводить без папского разрешения пятьдесят человек в рыцарское достоинство, стольким же мог присваивать графский титул, а кроме того, имел право самочинно расторгать браки, узаконивать незаконнорожденных, раздавать индульгенции, изменять монастырские уставы и даже открывать и закрывать монастыри. Вдобавок, благодаря дружбе с королем, его влияние простиралось и на все отрасли светской власти без исключения. Разумеется, при таком положении дел доходы кардинала Уолси были равны королевским (если не превосходили их!). Он имел не только собственных телохранителей, но и собственный двор, к которому почитали за честь быть причисленными представители знатнейших аристократических фамилий. Незачем и упоминать, что ради блага государства кардинал Уолси и не подумал поступиться хотя бы малейшей частью своего богатства.

Генрих вошел во вкус — он почувствовал, что для его воли, воли монарха, самим богом поставленного править подданными, поистине нет никаких преград. Точно также кардинал Уолси не видел препятствий на пути к посоху римского первосвященника...

Дважды, с промежутком в год с небольшим, освобождался папский престол, и оба раза честолюбивый кардинал оставался, как это принято говорить, при своем интересе. После смерти папы Льва X престол ненадолго занял Адриан VI, которого сменил Климент VII из дома Медичи. Таким образом, обещаниям Карла V оказалась грош цена.

Кардиналу Уолси надоело ждать, он вознегодовал и начал мстить коварному германскому императору, причем ударил по нему с двух сторон - снова склонил своего короля к союзу с Францией да вдобавок внушил ему мысль о разводе с Екатериной Арагонской.

Екатерина Арагонская, воспитанная в строгости и послушании, была, вне всякого сомнения, хорошей, честнейших правил женой и превосходной матерью. Однако она была старше своего мужа на пять лет, и к тому же, подобно большинству испанок, не только рано расцвела, но и столь же рано увяла. Настал день — и Генрих полностью охладел к ней.

Охладел и охладел. Это обстоятельство могло не повлечь за собой никаких последствий, тем более что, как уже было сказано, королева терпимо относилась к неверности мужа. Восемнадцать лет совместной жизни пролетели в добром согласии, некогда пылкая страсть сменилась уважением и дружбой.

До какого-то момента Генрих обуздывал свои страсти и не преступал определенной приличиями черты. Подобное положение вещей длилось до тех пор, пока кардинал Уолси не вознамерился разлучить короля с его женой, чтобы навсегда разорвать связь между Генрихом VIII и Карлом У.

Семя раздора упало на благодатную почву. Генрих часто печалился о том, что его брак, при всех достоинствах, далек от идеального, что дало возможность кардиналу постепенно довести до сознания своего короля мысль о противозаконности женитьбы на вдове родного брата и сожительства с ней. Впору пришлись и слова из Священного Писания о том, что «наготы жены брата твоего не открывай, это нагота брата твоего» (Левит, гл. XVIII, ст. 16), осуждавшие женитьбу короля. К месту вспомнился королю и основательно позабытый к тому времени собственный протест против брака с Екатериной, написанный по приказанию покойного отца, Генриха VII, двадцать лет тому назад...

С точки зрения кардинала Уолси (которую полностью разделял и король), все складывалось как нельзя лучше. Не хватало только толчка, чтобы запустить махину развода, и этот толчок своей прелестной ручкой сделала очаровательная обольстительница Анна Болейн.

Анна Болейн была и остается в истории личностью противоречивой и неоднозначной. Одни, вспоминая, как Анна кончила свою жизнь, считают ее мученицей, другие же, беря за основу ее распущенность, ее неразборчивость в средствах на пути к престолу и ее издевательства, если не сказать — глумления — над несчастной Екатериной, не без оснований считают Анну расчетливой стервой, безжалостной интриганкой, которой воздалось по заслугам, не более того. Одно не вызывает сомнений ни у кого — Генрих любил Анну, любил пылко, страстно, всею душой, и ради своей ненаглядной он был готов на все. В первую очередь — на скандальный развод, имевший чудовищные последствия...

Вообще-то у семейства Болейн, состоявшего из отца Анны, Томаса Болейна, матери, урожденной графини Норфолкской, их сына и двух дочерей, репутация была самая незавидная. В свое время недолгой благосклонностью любвеобильного короля Генриха успели попользоваться как мать Анны, так и ее старшая сестра. Происходило все это при содействии старшего брата Анны, с юных лет подвизавшегося при королевском дворе.

Сама Анна (бывшая девятью годами моложе своего возлюбленного короля) в четырнадцатилетнем возрасте убыла со свитой принцессы Марии, невесты Людовика XII, во Францию, где начала жить вольготно и разнузданно, то и дело меняя поклонников.

Меняла она и господ. Так, после отъезда овдовевшей королевы Марии в Англию Анна Болейн, не пожелавшая так скоро возвращаться на родину, поступила во фрейлины к супруге короля Франциска I, Клавдии Французской, а после ее смерти стала фрейлиной сестры короля — герцогини Алансонской. Поведение Анны постоянно давало французской знати пищу для сплетен. И это притом, что французский двор того времени не отличался нравственностью. Аристократы соревновались друг с другом в распутстве, но мало кому удавалось перещеголять на этом поприще красивую и отчаянную мадемуазель де Болейн.

Английский двор был иным, мораль и нравственность не были здесь пустыми словами, поэтому по возвращении в Англию, где Анна стала фрейлиной королевы Екатерины Арагонской, она чудесным образом превратилась из блудницы в невинную скромницу, чем и прельстила короля, падкого на очарование невинности, пусть и мнимой.

О, Анна Болейн была умелой интриганкой. Заметив, что ей удалось с первой же встречи произвести на Генриха VIII сильное впечатление, она повела себя расчетливо и умно.

Король был уверен, что Анна, подобно ее матери и старшей сестре, падет в его объятия по первому же слову, по первому намеку. Как бы не так — Анна ответила на монаршие домогательства решительным отказом, да еще не преминула при этом остудить пылкого Генриха множеством упреков и длинными нравоучениями. Попутно было не раз сказано о том, что королям могут принадлежать тела их подданных, но никоим образом не их души, и о том, что любить можно только мужа и никого более.

Анна знала, что чем труднее дается в руки добыча, тем более желанной кажется она. Генрих VIII, заметим, был страстным охотником.

«Мужем так мужем!» — решил король, с подачи кардинала Уолси не раз уже размышлявший о расторжении своего брака с Екатериной Арагонской, и приступил к осуществлению своего замысла.

Награда была бесценной и звали ее Анна Болейн. Не будь ее, вполне возможно, не было бы и развода, а, следовательно, перечень злодеяний, совершенных Генрихом, был бы куда короче: и не было бы никакого раскола, со всеми его непременными атрибутами — разорением монастырей, изгнанием, преследованием, а зачастую и убийством ревнителей прежней, католической веры.

Начав свою игру, Анна Болейн вела ее в течение двух долгих лет, не идя ни на какие уступки королю. Она объявила, что цена ее любви — корона, и не снижала ее, несмотря на мольбы влюбленного короля.

Все — или ничего! Именно этим принципом руководствовалась Анна в своей матримониальной интриге. Судьба жестоко посмеялась над ней — Анна Болейн получила из рук Генриха корону и была казнена по его повелению, чтобы освободившаяся в результате корона перешла к другой избраннице короля. Стань Анна просто любовницей Генриха VIII, одной из многих, как мать и сестра, она могла бы умереть своей смертью, а не сложить голову на эшафоте.

Но до эшафота еще далеко, пока Генрих пробует развестись с Екатериной.

Вначале король, по обыкновению, пошел напролом — поручил кардиналам Уолси и Компеджио предложить королеве добровольно удалиться в монастырь, поскольку брак ее с младшим братом своего покойного мужа был незаконным. Екатерина Арагонская ответила отказом. Генрих стал искать поддержки у папы, но Рим медлил с ответом на его просьбу. Тогда король позволил гневу и похоти восторжествовать над разумом и совестью, устроив суд над женщиной, бывшей ему терпеливой и всепрощающей женой почти два десятка лет.

21 июня 1529 года в Лондоне состоялось первое заседание суда над королевой Екатериной. Заседание было подготовлено на славу — постарался все тот же кардинал Уолси. Во-первых, подставные свидетели (ни много ни мало — тридцать семь человек!), многие из которых приходились Анне Болейн родней, обвинили королеву в нарушении супружеской верности. Во-вторых, отцы церкви, во главе с кардиналом Уолси, твердили о грехе кровосмешения, которым запятнала себя королева, выйдя замуж за одного брата, будучи вдовой другого. В-третьих, сам король, а вслед за ним и его гражданские судьи, ссылались на давнишний протест Генриха от 1505 года.

Все ополчились на несчастную королеву и все требовали от нее одного — сложить с себя монарший сан и удалиться в монастырь. В свою защиту Екатерина Арагонская сказала, что она никогда не изменяла своему супругу и государю, что брак ее был разрешен папой римским, так как она ни разу не разделяла ложа со старшим братом короля (тяжело больному Артуру было не до любовных утех), и что согласиться на предложение уйти в монастырь она не может до тех пор, пока не получит ответа от своей испанской родни и от папы римского.

Суд не удался — заседание пришлось прервать. Весьма вероятно, что в глубине души большинство судей сочувствовало несчастной поруганной королеве. Но Генриха уже нельзя было остановить — вскоре он известил кардинала Уолси о своем намерении во что бы то ни стало жениться на Анне Болейн.

Так далеко планы Уолси не шли — ему было бы достаточно развода короля Генриха с Екатериной Арагонской. Веря в силу своей власти над монархом и опасаясь нежелательных для себя последствий, Уолси пал перед Генрихом на колени и начал умолять его отказаться от мысли о женитьбе на Анне, сильно унижавшей королевское достоинство. Уолси предложил Генриху взять себе в супруги особу королевской крови, например сестру французского короля Франциска I или хотя бы принцессу Ренату, дочь покойного Людовика XII.

Конечно же Уолси больше опасался не за престиж короля, а за свое благополучие, тесно связанное с этим самым престижем. Но он не учел одного — прежнего Генриха VIII уже не было. Его место занял другой, у которого нельзя было безнаказанно становиться на пути.

Рассерженный вмешательством в его дела, Генрих рассказал о дерзком поведении кардинала Уолси своей возлюбленной. Милое создание с яростью ополчилось на Уолси, потребовав от короля лишить наглеца всех его высоких должностей. Попутно расчетливая Анна предложила Генриху замену — некоего Кранмера, капеллана своего отца.

Пообещав Анне избавиться от Уолси, Генрих решил не предпринимать никаких действий до получения ответа из Рима, каковой не заставил себя долго ждать. Как и ожидалось, папа, выражая солидарность со своим предшественником, признал брак Генриха с Екатериной Арагонской законным и нерасторжимым.

Первым делом Генрих VIII сорвал злость на кардинале Уолси, не только уволив его со службы, но и предав суду за множество преступлений, как истинных, так и вымышленных, главными среди которых были превышение полномочий и казнокрадство. Всего же обвинительный акт содержал сорок пять пунктов. За тем, чтобы «следствие» по делу Уолси и конфискация его имущества происходили должным образом, зорко надзирали два заклятых врага опального кардинала — герцог Норфолк и герцог Суффолк.

Уолси посчастливилось попасть в немилость в то время, когда короля еще не обуял бес кровожадности. Генрих сурово покарал своего недавнего любимца, но оставил его в живых, изгнав в одну из беднейших епархий.

Увы, изгнание было недолгим. Разоренный и униженный, Уолси не спешил сдаваться. Он, пусть и опрометчиво, верил в свою счастливую звезду. Через верных людей, оставшихся в столице, он пытался интриговать против Анны Болейн, видя в ней виновницу всех своих несчастий.

Уолси ошибался, он не понимал, что лев, сидящий на троне, возмужал и больше не нуждается в советах шакала.

Генриху более не требовались советчики, ему отныне были нужны лишь покорные исполнители монаршей воли. К тому же конфискованное у кардинала имущество оказалось существенным пополнением для отощавшей королевской казны и о возвращении его прежнему владельцу не могло быть и речи.

По обвинению в заговоре Уолси был арестован и отправлен в Лондон для заточения в Тауэр. Никто не сомневался в том, что королевский суд приговорит виновного к смертной казни. До Лондона Уолси не доехал. 29 ноября 1530 года он умер в монастыре близ города Лейчестера то ли от внезапной болезни, то ли отравившись, то ли будучи отравлен.

По рекомендации Анны Болейн, к тому времени пожалованной титулом маркизы Пемброк, правой рукой

Генриха VIII и архиепископом Кентерберийским стал Томас Кранмер, который посоветовал королю перенести рассмотрение дела о разводе с Екатериной Арагонской суду гражданскому. Король дал согласие, и Кранмер поставил вопрос о законности брака своего короля перед всеми европейскими университетами, превратив проблему из религиозной чуть ли не в научную.

Одновременно Генрих сделал первый шаг к «разводу» с Римом. Пока еще признавая католическое вероисповедание, он начал именовать себя в документах «покровителем и верховным главой англиканской церкви».

14 ноября 1532 года Генрих VIII тайно обвенчался с Анной Болейн, носившей под сердцем их общего ребенка. Рубикон был перейден, мосты сожжены, жребий брошен. В благословении папы римского английский король уже не нуждался. Вскоре, а именно 23 мая 1533 года, архиепископ Кентерберийский Томас Кранмер объявил брак короля Генриха VIII с Екатериной Арагонской недействительным. Спустя пять дней Анна Болейн, как и подобает законной супруге короля, была коронована.

Бывшей королеве был оставлен титул герцогини Уэльской, за двадцатидвухлетней дочерью Марией Генрих сохранил право наследования престола при отсутствии у него детей мужского пола от второго брака. Разумеется, в Лондоне Екатерине и Марии оставаться было незачем — король вознамерился сослать их в уединенный монастырь Эмфтилль в Дунстэблынире.

Екатерина Арагонская не приняла навязанного ей развода и отказалась покидать свои королевские апартаменты. Папа римский Климент VII пригрозил отлучить Генриха от церкви. Генрих проигнорировал угрозу, и 22 марта 1534 года Климент VII обнародовал буллу, отлучившую Генриха от церкви. Попутно в булле объявлялось незаконным сожительство короля с Анной Болейн, а их новорожденная дочь Елизавета признавалась незаконнорожденной и не имеющей прав на престол.

Гнев папы был Генриху уже не страшен. В ответ на буллу королевским указом брак с Екатериной был объявлен недействительным, а дочь Мария — незаконнорожденной и, соответственно, лишенной всяческих прав на престолонаследие.

Настал момент высшего торжества Анны Болейн. В ее представлении любовь короля была так сильна, что ради нее он решился бросить вызов всему миру.

Вряд ли Анна отдавала себе отчет в том, что Генрих VIII боролся не за свою любовь, а за право всегда, в любых ситуациях поступать согласно собственной воле, не подчиняясь никаким законам, кроме тех, что он устанавливал для себя сам.

С каждым днем идея единовластия — духовного и светского — увлекала Генриха все больше и больше. Он начал великую религиозную реформу. Упразднялись монастыри, при этом их имущество поступало в королевскую казну, папа римский отныне именовался не иначе как «епископом», его сторонники, независимо от положения, занимаемого ими в обществе, безжалостно преследовались. Страну захлестнула волна кровавого террора, длившегося семнадцать лет, вплоть до самой смерти Генриха VIII в 1547 году. Семнадцать долгих лет, в течение которых десятки тысяч людей были казнены, замучены или попросту скончались в заточении. Кардиналы и епископы, герцоги и графы, дворяне и простолюдины — всем сословиям довелось испытать на себе гнев «доброго короля Генриха»... Историки измеряют число жертв тирана десятками тысяч — от семидесяти с небольшим, по одним данным, до ста тысяч — по другим.

Ни один внешний враг за всю историю Англии не нанес ей такого ущерба, как Генрих VTII! Народ безмолвствовал и покорно сносил все, зная, что с королем шутки плохи. Лишь однажды, в 1536 году, на севере страны вспыхнуло крупное восстание, которое Генрих жестоко подавил.

6 января 1535 года в замке Кимбэльтон скончалась Екатерина Арагонская, незадолго до смерти, как и подобает доброй христианке, простившая королю все обиды. О доброй королеве сожалела вся страна. Вся, кроме Анны Болейн, которая с радостью встретила весть о кончине своей соперницы и даже осмелилась одеться в цветное платье во время траура, объявленного по повелению короля.

Став королевой, хоть и не всеми признанной, Анна Болейн, что называется, сорвалась. Во-первых, она вообразила, что может навязывать королю свою волю, а во-вторых, решила, что маска скромницы ей уже ни к чему. Уверенная в собственной власти над Генрихом, Анна попыталась возродить в Лондоне ту милую ее сердцу вольность, которая была принята при дворе короля Франциска I в бытность ее фрейлиной. Она окружила себя целым роем родовитых красавцев (поговаривали, что благосклонностью Анны пользовался даже ее родной брат лорд Рочестер) и безмятежно предавалась утехам, даже не пытаясь особо скрывать свои забавы.

Какое-то время Генрих изображал из себя доверчивого слепца: Анна была беременна и король ждал сына, наследника, маленького Генриха IX. Генрих всю жизнь страстно мечтал о сыне, но пока у него рождались только дочери.

Надежды короля оказались напрасными — королева разрешилась от бремени мертвым уродцем. Разочарованный Генрих обратил свой взор на придворную красавицу Джейн Сеймур и принялся открыто дарить ее своим расположением.

Анна Болейн оказалась настолько глупа и самоуверенна, что рискнула выказать ревность, осыпая Генриха упреками, которые не возымели никакого действия. Тогда Анна надумала вызвать в Генрихе ответную ревность. В мае 1535 года, во время одного из столь любимых при дворе турниров, королева, сидящая в своей ложе, бросила свой платок проезжавшему мимо нее Генриху Норрису, с которым, если верить придворным слухам, состояла в тайной связи. Норрис оказался еще более неблагоразумным, чем Анна, и вместо того, чтобы, подняв платок, вернуть его с поклоном королеве, он улыбнулся и отер платком свое лицо. В тот же миг Генрих VIII поднялся на ноги и, не сказав ни слова, отбыл во дворец.

Назавтра по повелению короля была арестована Анна Болейн, ее брат лорд Рочестер и все дворяне, которых молва причисляла к любимцам королевы. Под пытками в прелюбодеянии с королевой сознался всего один из них, некий Смиттон, но и этого было достаточно — спустя год, 17 мая 1536 года, особая следственная комиссия, состоявшая из двадцати пэров королевства, признала Анну Болейн виновной в прелюбодеянии и приговорила к смерти вместе с другими обвиняемыми: Анне по выбору короля — через сожжение на костре или четвертование, Смиттону — через повешение, а лорду Рочестеру с прочими обвиняемыми — от топора палача. Брак короля архиепископ Кранмер привычно объявил недействительным.

То ли тронувшись рассудком, то ли желая затянуть дело и выиграть время в надежде на то, что король сменит гнев на милость и простит ее, Анна, выслушав приговор, объявила, что комиссия неправомочна судить ее, так как в числе ее членов находится лорд Перси, герцог Нортумберлендский, с которым Анна якобы тайно обвенчалась еще до выхода замуж за Генриха. Обвинение не возымело действия — лорд Перси торжественно поклялся в том, что никогда не выходил в отношении Анны за рамки светских приличий и тем более никогда не обручался с ней. 20 мая 1536 года Анна была казнена. Ей отрубили голову топором, а не мечом, ибо меч полагался лишь особам королевской крови.

Уже на следующий день после казни Генрих VIII обвенчался с Джейн Сеймур. К тому времени из пышущего силой статного красавца король превратился в обрюзгшего одышливого толстяка и навряд ли мог разжечь ответную страсть в сердце молодой красивой девушки, но блеск короны затмевал все недостатки ее обладателя.

Джейн Сеймур повезло - она не успела надоесть своему мужу и счастливо избежала смерти на эшафоте, скончавшись на втором году супружества от преждевременных родов, произошедших, как утверждалось, вследствие неудачного падения. Некоторые историки склонны считать, что на самом деле имело место не падение, а избиение. Якобы Генрих разгневался на Джейн за какую-то незначительную провинность и собственноручно поколотил ее.

Джейн ушла в небытие, подарив Генриху долгожданного наследника — принца Эдуарда. Здоровьем недоношенный Эдуард пошел в своего дядюшку Артура — он был хил, беспрестанно болел и умер, не дожив до пятнадцати лет.

Два года король жил вдовцом, не отказывая себе в мимолетных плотских утехах. Затем он надумал жениться по новой. На сей раз он возжелал сочетаться браком с особой королевской крови и начал рассматривать кандидатуры свободных принцесс из владетельных домов Европы. Видимо, Генриху успели надоесть его подданные. Сплетники, коих при любом дворе сыщется несметное количество, утверждали, что чуть ли не все придворные дамы побывали в постели короля.

Если предыдущие браки короля Генриха VIII были трагедиями, то четвертый его брак стал комедией, фарсом. Фотографий в то время не было, и Генрих выбирал невесту по портретам, руководствуясь в первую очередь не политическими соображениями, а красотой.

Увы, живописцы часто льстят своим заказчикам (особенно если заказчик — женщина), ведь те дают им средства к существованию, кусок хлеба насущного. Не явился исключением из этого правила и некий безвестный художник, запечатлевший на холсте якобы прелестные черты немецкой принцессы Анны Клевской. Вместо дебелой толстухи он изобразил томную красавицу, со взором, полным неги.

Король английский, пленившись мнимой красотой Анны, послал к ней сватов. Анна приняла предложение и в январе 1540 года прибыла в Лондон. Увидев оригинал, Генрих был шокирован, но брак с «фламандской кобылой» все же заключил (некуда было деваться!) и даже прожил с ней около полугода.

Затем он решил развестись, для начала предложив Анне расторгнуть брак и сменить титул королевы на титул приемной сестры короля с хорошей пенсией в придачу. Должно быть, прекрасно представляя, что в случае отказа ее ждет эшафот, Анна поспешила принять предложение, и 12 июля 1540 года ее брак с Генрихом был расторгнут. Анна Киевская пережила Генриха на десять лет. Она скончалась в Англии, до последних дней своих пользуясь назначенной Генрихом пожизненной пенсией.

После пресного, скучного, пусть даже и недолгого супружества короля потянуло на остренькое и сладенькое. Следующей его избранницей стала юная племянница герцога Норфолка, Екатерина Говард, буквально подложенная в королевскую постель своим вельможным дядей. Пикантная подробность — Екатерина приходилась дальней родственницей Анне Болейн.

У герцога Норфолка была своя цель — с помощью племянницы он надеялся сжить со свету своего влиятельного врага — государственного секретаря Томаса Кромвеля.

Очернить Кромвеля Екатерине удалось легко, потому что король имел на верного слугу зуб, ведь именно Кромвель убедил короля жениться на Анне Клевской, надеясь тем самым наладить отношения с немецкими протестантами. Кромвеля казнили по обвинению в государственной измене и ереси. Смерть его была мучительной — неопытный палач отрубил голову осужденного лишь с третьего удара.

Некоторое время Генрих был доволен своей новой, пятой по счету женой. Упиваясь ее красотой и молодостью, он словно черпал из этого прелестного источника недостающие жизненные силы, в благодарность потакая капризам Екатерины и удовлетворяя ее стремительно растущие потребности. Он даже позволял супруге давать ему советы по управлению государством и делал вид, что с вниманием прислушивается к ним. Король был настолько счастлив в браке, что повелел читать в церквях особые молитвы о ниспослании ему супружеского счастья.

Когда к архиепископу Кентерберийскому поступил донос на Екатерину Говард, в котором она обвинялась в распутстве как до вступления в брак с королем, так и после, Генрих не стал спешить с выводами.

Он приказал Кранмеру провести тайное следствие, дабы подтвердить или опровергнуть полученные сведения.

Сведения полностью подтвердились — Екатерина Говард действительно наставляла рога своему мужу и повелителю, и помогала ей в этом невестка Анны Болейн, жена ее брата, леди Рошфор, дама далеко не самых честных правил. После недолгого следствия последовал такой же недолгий суд, приговоривший обеих женщин — и блудницу, и сводницу — к смерти. Казнили их в Тауэре 12 февраля 1542 года.

Королю надоело быть рогоносцем. Недолго думая, он пожелал оградить себя от досадных ошибок при выборе супруги и издал особый указ, согласно которому любой из подданных, знающий за королевской супругой какие-либо добрачные грешки, обязан был немедленно донести об этом королю. Кроме того, указ обязывал королевскую избранницу заблаговременно исповедоваться своему королю во всех своих былых грехах.

Генриха VIII не очень-то интересовало, что думают о нем окружающие. Своим поведением, своими поступками он то и дело бросал вызов и европейским монархам, и папе римскому, и своему собственному народу. Но репутация рогоносца — совсем другое дело. Рогоносец смешон, а быть посмешищем в глазах людей не может позволить себе ни один правитель.

Еще год Генрих VIII прожил вдовцом. Увяз в дипломатических распрях с Францией и Шотландией

(распри эти в итоге привели излишне самоуверенного Генриха к войнам, которые окончательно разрушили экономику страны), продолжил церковную реформу. По воле короля был издан перевод Библии для употребления при литургии и для чтения дворянами и лицами духовного звания (простолюдинам читать Библию запрещалось под угрозой смертной казни).

Надо сказать, что Генрих преследовал как католиков, так и протестантов. По его повелению английский парламент обнародовал указ из шести пунктов, определявший религиозные обязанности подданных. Согласно этому указу, прозванному «кровавым», сторонников папы римского следовало вешать, а лютеран или анабаптистов — сжигать живьем на костре. Правильной верой признавалась англиканская, придуманная самим королем, утверждавшим, что он действует по вдохновению свыше...

В феврале 1543 года, непосредственно перед отбытием в армию, Генрих женился в шестой и последний раз. Новой королевой стала леди Екатерина Парр, вдова лорда Летимера, дама с безукоризненной, кристально чистой репутацией. Добрая, спокойного нрава и не лишенная ума, Екатерина Парр, втайне благоволившая лютеранам, попыталась обратить Генриха в лютеранство, дабы положить конец кровавой вакханалии, именуемой «очищением церкви». Дорого далась стране церковная реформа короля Генриха VIII — на центральных площадях городов ежедневно пылали костры, тюрьмы были переполнены невиновными, редкий день проходил без казней.

После одного из семейных богословских диспутов Генрих настолько разгневался на супругу, что в тот же день вместе с канцлером состряпал против нее обвинительный акт, в котором королева уличалась в ереси и должна была подвергнуться аресту и суду. От доброжелателей, коих у нее хватало, Екатерина узнала о смертельной опасности и на следующий день снова устроила диспут, во время которого признала превосходство Генриха, назвав его «первейшим из богословов современности», благодаря чему вернула себе расположение короля.

Навряд ли Генрих простил супругу, скорее всего, он только отсрочил расправу и рано или поздно Екатерина Парр кончила бы свою жизнь там же, где и ее тезка и предшественница — на эшафоте, но судьбе было угодно смилостивиться над ней, а заодно и над всеми подданными английской короны. 28 января 1547 года Генрих VIII умер на руках своего верного архиепископа Кентерберийского Томаса Кранмера, завещав похоронить себя в Вестминстерском аббатстве рядом с Джейн Сеймур. Вероятно, ее он любил больше и сильнее прочих своих жен. Может быть, за то, что она подарила ему единственного сына, а может, исходя из каких-то иных соображений.

Тридцативосьмилетнему правлению тирана пришел конец. Примечательно, что придворные не сразу поверили в смерть своего короля. Им казалось, что Генрих лишь притворился мертвым, чтобы послушать, что они будут говорить о нем. Потребовалось некоторое время для того, чтобы все убедились в том, что кровожадный деспот больше уже не встанет со своего ложа.

Генрих VIII получил от своего отца почти два миллиона фунтов и страну, обнищавшую вследствие нескончаемых королевских поборов, но полную надежд на лучшее будущее. После себя он оставил пустую казну и разоренную, истерзанную страну. Страну, жители которой, казалось, не верили ни во что — ни в бога, ни в дьявола, ни в королевскую мудрость, ни в светлое завтра.

Невозможно поверить, что в мае 1509 года лорд Уильям Маунтджой писал о Генрихе VIII великому гуманисту Эразму Роттердамскому: «Я говорю, не сомневаясь, мой Эразм: когда ты услышишь, что тот, кого мы могли бы назвать нашим Октавианом, занял отцовский трон, твоя меланхолия вмиг тебя покинет... Наш король жаждет не злата, жемчуга, драгоценностей, но добродетели, славы, бессмертия!»

Сам же Генрих VIII, не чуравшийся в молодые годы сочинительства, в одной из собственноручно написанных песен так представлял свою жизнь:

И до последних дней своих

Любить друзей веселых буду.

Завидуйте, но не мешайте

Мне бога радовать игрой своей.

Стрелять, петь, танцевать -

Вот жизнь моей услады...

(перевод автора)

Екатерина Парр через тридцать четыре дня после смерти Генриха VIII поспешила выйти замуж за сэра Томаса Сеймура, адмирала королевского флота, но в браке прожила только около полугода, скоропостижно скончавшись в начале сентября 1547 г. Подозревали, что она была отравлена своим же мужем, внезапно возжелавшим взять в жены принцессу Елизавету, будущую королеву Англии и Уэльса.

Генрих VIII был деспотом, тираном, чудовищем, но и ему не была чужда любовь — самое сильное, самое светлое из человеческих чувств. Жаль только, что любви не удалось остановить превращение доброго короля Генриха VIII в кровожадного деспота. Напротив — он запятнал любовь кровью, заставив многих своих подданных усомниться в том, что любовь вообще существует.

Или не было в жизни Генриха VIII никакой любви, а были всего лишь инстинкты, которые он сам принимал за любовь?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.