Глава 8.  ФИНАНСИСТ - МАРИЯ АЛЕКСАНДРОВНА.

Глава 8.  ФИНАНСИСТ - МАРИЯ АЛЕКСАНДРОВНА.

 Вопрос, на какие средства существовала семья Ульяновых после смерти Ильи Николаевича, легко снимался большевиками с обсуждений простым разъяснением, что Мария Александровна, как вдова действительного статского советника, кавалера ордена Станислава 1 степени,  получала на себя и детей пенсию в размере 100 рублей в месяц. По прошению вдовы Марии Александровны Ульяновой Симбирское дворянское депутатское собрание, «постановлением 17 июня 1886 г, внесло в третью часть дворянской родословной книги вдову Действительного Статского Советника Ильи Николаева Ульянова Марию Александрову и детей их…», и затем это постановление было утверждено указом императора от 6 ноября 1886 г.  На основании  этого постановления начислялась пенсия на вдову и детей. Анна Ильинична писала, что после смерти их отца в 1886г., «вся семья жила лишь на пенсию матери да на то, что проживалось понемногу из оставшегося после отца».

 Сумма 100 р. в месяц для того времени - солидная, но надо учесть, что и число иждивенцев оставшихся без кормильца было значительным: шестеро детей, жена и прислуга. Причем четверо младших  детей учились в гимназиях, а двое старших поступили в высшие учебные заведения.

 В Царской России студенты университетов платили от 50 до 150 р. в год. Анна училась на Бестужеских курсах, куда принимались лица, представившие аттестат об окончании учебного заведения в объеме 8-ми классов женской гимназии, справку о политической благонадежности и согласие родителей или опекунов. Плата на курсах составляла 50 р. в год для слушательниц. В гимназиях согласно уставу, составленного в министерстве народного просвещения и  утвержденного 30 июля 1871 г. графом  Д.А.Толстым, плата за обучение в гимназии составляла от 40 до 70 р. в год.  Поступающий в гимназию должен был представить документ, что имеет достаточное материальное обеспечение. При этом директор гимназии получал 2000 р. в год, инспектор — 1500 р. кроме этого им представлялась казенная квартира и особая плата за уроки. После 25 лет службы директорам представлялась пенсия в размере  700—900 р., инспекторам 650—850 р. и учителям 600 - 800 p.. В частных женских гимназиях плата за обучение была выше — от 100 до 200р. в год. Только на одно обучение детей Мария Александровна тратила около 300 р. в год. Но кроме этого детей надо было кормить, одевать в соответствии с требованиями учебного учреждения и моды среди девочек из обеспеченных семей, а старшим детям, которые учились в Петербурге, надо было платить и за квартиру. В Симбирске в доме Ульяновых сохранялся привычный уклад жизни – убирала и готовила прислуга.

 После казни Александра и ссылки Анны в Кукушкино семья Ульяновых переехала в Казань. Снова затраты на переезд, на аренду дома, который по размерам был меньшим по сравнению с симбирским. Из Казани семья перебралась в Самару, где сначала жили у мужа Елизарова, а потом на съемной квартире – дети были разнополые, поэтому съемная квартира была обычно не менее 4-х комнат. Из Самары, когда  Дмитрий  поступал в Московский университет на медицинский факультет, переехали в Москву и остановились почти в самом центре, в Большом Палашевском переулке рядом с Тверской улицей в типичном «доходном» доме. Меньшая сестра Маняша поступила в Елизаветинскую гимназию, которую закончила через два года и проучилась еще год в 8-м педагогическом классе.

 В 1890-1891гг. квартировали в Петербурге Владимир с Ольгой, но сестра прожила в столице недолго. С 1893 г. Владимир переехал из Самары в Петербург. Работа помощником  присяжного поверенного в Петербурге не приносила доходов, Владимир полностью жил на обеспечении матери.   В октябре 1893 г. Владимир писал матери: «Попрошу прислать деньжонок: мои подходят к концу. Оказалось, что за месяц с 9/IX по 9/Х израсходовал всего 54 р. 30 коп,, не считая платы за вещи (около 10 р.) и расходов по одному судебному делу (тоже около 10р.)». Указывая, что расходы в 74 рубля не каждый месяц повторятся, Владимир все же признавал, что «расход чрезмерный…, на одну конку, истратил в месяц 1 р. 36 к. Вероятно, пообживусь, меньше расходовать буду».

 В 1895 г. Владимир выехал за границу и находился там четыре месяца, переезжая из Швейцарии в Париж, а оттуда снова в Швейцарию, «чтобы подлечиться от болезни желудка у очень дорогого врача - специалиста, рекомендованного ему "как знатока своего дела"». Оттуда он писал 18 июля 1895 года матери: «Живу я в этом курорте уже несколько дней и чувствую себя недурно, пансион прекрасный и лечение видимо дельное, так что надеюсь дня через 4-5 выбраться отсюда. Жизнь здесь обойдется, по всем видимостям, очень дорого; лечение еще дороже, так что я уже вышел из своего бюджета и не надеюсь теперь обойтись своими ресурсами. Если можно, пошли мне еще рублей сто». Из Швейцарии Владимир отправился в Германию. Через три недели, находясь в Берлине, он снова просил прислать  денег, но, их истратив,  29 августа отправил срочную депешу: «К великому моему ужасу, вижу, что с финансами опять у меня "затруднения": "соблазн" на покупку книг и т.п. так велик, что деньги уходят черт их знает куда. Приходится опять обращаться за "вспомоществованием": если можно, пришли мне рублей 50-100».

 Когда был арестован Владимир, семья сняла дачу на лето под Петербургом на берегу Финского залива, чтобы быть ближе к Владимиру. А затем были крупные расходы на поддержку сына, на письма чиновникам, на переезд на место ссылки за свой счет. В 1897 г. побывала за границей ее старшая дочь Анна. В Шушенском состоялась свадьба Владимира и Надежды,  и вновь ссыльный сын обратился к матери за поддержкой: «С Н.К. пришли мне, пожалуйста, побольше финансов: а если уже выехала, то отправь на имя Елиз. Вас. Расходы могут предстоять изрядные». Через год отправилась учиться в Брюссельский университет младшая дочь, Мария (Маняша). Мать и Марк Тимофеевич убедили ее, что платить за учение и ее проживание  в Бельгии, им будет нетрудно. Позже  был арестован Дмитрий,  Московский университет не закончил. Семья вынуждено переехала в Подольск. Анна до 1902 г. почти постоянно жила за границей - в Мюнхене, Дрездене, Париже, Берлине. Самостоятельного заработка у Анны вплоть до 1903 года не было, и мать вынуждена была пересылать дочери деньги в Европу

 В течение 16 лет после смерти Ильи Николаевича практически в этой большой семье никто не зарабатывал денег, не приносил их в дом. Анна после гимназии проработала наставницей. Поступила вновь на работу лишь в 1903 году. Александр, старший сын, никогда не работал. Владимир проработал помощником присяжного поверенного два года, какие-то деньги заработал, и  перешел на иждивение матери. Ольга никогда не работала. Дмитрий стал самостоятельно зарабатывать лишь в 1902 г. как врач, когда ему исполнилось 28 лет.  Мария Ильинична устроилась счетоводом в Управление Московско-Казанской железной дороги в 1900 г.

 Понятно, что в целом эти текущие расходы  превышали 100 рублей в месяц. Трудно посчитать во сколько раз, но понятно, что значительно. Надо еще к перечисленному добавить летние расходы, когда семейство выезжало к себе в имение Кокушкино или позже в  Алапаевку.  Здесь они себя не утруждали никакими хлопотами, - дворовые крестьяне готовили  еду, накрывали на стол, обслуживали во время трапезы. А все члены семьи вели праздный барский образ жизни: читали книги, гуляли по окрестностям, купались, ходили за грибами и ягодами, ловили рыбу, охотились. Никто из семьи даже не пытался управлять имением, их устраивало получение аренды.

 Кроме  платежей по текущим расходам Мария Александровна совершала и крупные сделки.

 1. «В 1886 г. на имение в Кокушкино  было наложено запрещение в обеспечение занятых владелицей имения Любовью Александровной Понамаревой у казанского цехового Степана Алексеева 3 000 рублей и у жены действительного статского советника, сестры, Марии Александровны Ульяновой 5 500 рублей. Пономаревой под залог имения была выдана ссуда в размере 13 000 рублей сроком на 48 лет и 8 месяцев. При этом часть ссуды должна была пойти на погашение долга Марии Александровне Ульяновой. Что и было сделано».

 Любовь Понамарева заняла у своей сестры  Марии Александровны  5,5 тысяч рублей. Сумма в семье Ульяновых   скопилась  из доходов Ильи Николаевича, директора народных училищ, и его вознаграждений. Сестра долг вернула. 

 2. С февраля 1886 г. по июнь 1887 г. половина дома сдавалась в наем. Летом 1887 г. в «Симбирских губернских ведомостях» появилось объявление: «По случаю отъезда продается дом с садом, рояль, мебель. Московская улица, дом Ульяновой». 15 июня 1887 г. дом вместе с садом и мебелью приобрел симбирский полицмейстер Андрей Николаевич Минин за 6 тысяч рублей.

 3. В феврале 1889 г. Мария Александровна приобрела в Самарской губернии хутор Алакаевка  с землей около 85  гектаров. За хутор М.А.Ульянова уплатила 7,5 тысяч  рублей. Семья пыталась вначале организовать и вести свое хозяйство. В первый год приобрели  скот, посеяли пшеницу, подсолнух, гречиху. Собственный опыт хозяйствования не увлек Ульяновых, семья предпочла сдавать земли в аренду. Был подписан договор с предпринимателем Крушвицем. Арендную плату Ульяновы получали с  1890 г. по конец 1897 г., за Ульяновыми оставался барский дом, куда они до 1893 года приезжали на лето. В одном из писем к матери Владимир проявил интерес к финансовому состоянию семьи: «Напиши, в каком положении твои финансы: получила ли сколько-нибудь от тети? получила ли сентябрьскую аренду от Крушвица? много ли осталось от задатка (500 р.) после расходов на переезд и устройство?».

 4. «В 1892 г. владелицей имения в Кокушкино Пономаревой Любовью Александровной  был совершен залог имения в обеспечение займа у Марии Александровны Ульяновой в 5 000 рублей.  Этот долг, также как и долг по банковской ссуде в 9 300 рублей перешел в 1896 г.   по наследству к сыну Пономаревой Дмитрию Александровичу Ардашеву». Еще раз в 1892 году, когда вся семья жила в Самаре, Любовь Александровна заняла деньги у сестры в размере 5 тысяч рублей.

 5. В декабре  1897 года, когда Владимир был в тюрьме, Мария Александровна  продала хутор Алакаевку  за  7,5 тысяч рублей.

 6. Сохранилась копия протокола заседания Казанского окружного суда от 10 октября 1897 г. по делу о продаже недвижимого имения землевладельца Ардашева Дмитрия Александровича в селе Кокушкино Черемышевской волости. Согласно этому документу «в марте 1897 г. было осуществлено взыскание с Ардашева долга в 5 000 рублей в пользу вдовы Марии Александровны Ульяновой. Принимая во внимание невозможность выплаты долга, имение было описано судебным приставом, оценено в 10 000 рублей и назначено в установленном порядке на продажу с публичного торга при Казанском окружном суде. Торги состоялись 24 сентября 1897 г. Наивысшую цену за имение – 15 000 рублей предложил надворный советник Владимир Иванович Веретенников. По окончании торга Веретенников внес задаток в 1 500 рублей. По правилам торгов остаток суммы должен был быть внесен в течение семи дней, но Веретенников этого не сделал. Таким образом, суд решил закрепить имение в Кокушкино за Марией Александровной Ульяновой за 10 000 рублей с переводом долга 9 205 рублей Дворянскому земельному банк, перешедшего по наследству к сыну Пономаревой Дмитрию Александровичу Ардашеву».

 7. 16 апреля 1898 г. казанским нотариусом Э.К.Михайловским на основании решения Казанского окружного суда была оформлена купчая крепость на покупку имения Марией Ульяновой.  А 21 апреля того же года тем же нотариусом была оформлена купчая крепость на продажу Ульяновой  села Кокушкино за 10 тысяч рублей крестьянину Николаю Николаевичу Фадееву, который и владел имением до  революции.

   Все вырученные деньги Мария Александровна положила в банк. Какая была общая сумма на счету в банке сказать определенно невозможно. Она должна была быть в районе 15 тысяч рублей. Проценты, которые получала Мария Александровна с этой суммы,  позволяли ей закрывать текущие расходы.  Как считал русский публицист, экономист Николай Владиславович Валентинов (Вольский), «деньги, положенные в банк и превращенные в государственную ренту, вместе с пенсией М.А.Ульяновой составили особый "фамильный фонд", которым очень умело в течение многих лет распоряжалась расчетливая мать Ленина. Все черпали из этого фонда: старшая сестра Ленина Анна, Ленин, младший брат Дмитрий и младшая сестра Мария. Богатства, как видим, никогда не было, но в течение долгого времени был достаток».

 Мария Александровна была главным бухгалтером, банкиром и финансистом всей семьи. На алтарь будущего своих детей она положила все состояние, которое перешло ей от мужа и отца. Вместе с Ильей Николаевичем они стремились предоставить своим детям все необходимое для получения образования.  Они понимали, что именно знания, приобретенные в университетах, позволили ее отцу и мужу добиться успеха, стать дворянами и передать детям солидные средства. Все дети Марии Александровны были способными, врученные им награды говорят о многом. Все они закончили гимназии и поступили в высшие учебные заведения. И этим Мария Александровна могла гордиться, она смогла их вывести на дорогу жизни интеллигенции, образованной элиты российского общества. И, казалось бы, на этом она могла остановить свою финансовую поддержку взрослых детей, вполне   самостоятельных, и переключиться на воспитание младших. Но случилась непредвиденное. Взрослые дети встали на тропу террора – они, к удивлению, оказались настолько оторванными от реальности, что позволили увлечь себя неким идеалистам, задумавшим акт возмездия во имя счастья народа. Мария Александровна и как мать, и как финансист предприняла все возможные меры, чтобы спасти сына, и улучшить пребывание дочери в ссылке. События 1881 г., когда был убит террористами царь Александр II, наложили отпечаток на решение суда в отношении старшего сына, царь был не умолим.

 Неожиданно семья Ульяновых из почитаемых и уважаемых  людей города Симбирска перешла в ранг неприкасаемых и неблагонадежных. Марии Александровне пришлось включать и свою волю,  и свое умение, и финансы, чтобы младших детей поднять до уровня старших. В Симбирске жить было нельзя, продали дом, уехали в Казань, а позже перебрались в Алакаевку. Мать-финансист спасала младших детей, создавая им условия для продолжения обучения. А когда исключили  Владимира из университета, она писала ходатайства одно за другим с просьбой разрешить Владимиру сдать экзамены экстерном. Вопрос о том, что надо идти старшему в доме мужчине зарабатывать на обучение сестер и брата не стоял. Владимиру обеспечили  все условия, чтобы он мог подготовиться. И снова удар – умерла Ольга, а с ней еще одна надежда на успех и процветание. Владимир получил диплом юриста, приступил к работе в качестве помощника поверенного. Анна вышла замуж.  Вновь в дом пришло благополучие и спокойствие, семья переехала в Москву, где должны были  продолжить обучение Дмитрий и Маняша.  Владимир настоял на своем отъезде в Петербург, - там шире и богаче клиентура. Мария Александровна его поддержала, - он должен найти подходящее место и клиентуру. И его записки с просьбой выслать деньги, ее не страшили, она аккуратно оплачивала все его расходы. И даже поездку за границу на лечение она приветствовала и полностью субсидировала.

 По возвращении из поездки Владимир втянул в свою деятельность брата, Дмитрия и младшую сестру, Маняшу. Мария Александровна к этому времени осознала, что юношеское увлечение Владимира марксизмом переросло в серьезную политическую активность, и что она не может ни свернуть его с избранного пути, ни уберечь детей от этого влияния. А когда Владимир оказался в тюрьме, она сама вовлеклась в круговорот событий и стала активным спонсором  действий ее детей. Для этого она продала свою недвижимость: в Кокушкино и в Алакаевке.

 Мария Александровна не была активным членом «Союза борьбы», не разделяла многих взглядов и методов их действий, но она была готова в любую минуту встать на защиту своих детей и делала все возможное, чтобы им помочь и облегчить их наказание. Случалось, что все ее дети, кроме Владимира, находившегося в эмиграции, сидели за решеткой. В советской литературе не раз пересказывался эпизод из жизни Марии Александровны: «Однажды в 1899 году она пришла в столичный департамент полиции с очередным ходатайством за Владимира Ильича. И директор департамента ехидно бросил ей, не стесняясь присутствия других посетителей: «Можете гордиться своими детками — одного повесили, и о другом также плачет веревка». От неожиданного оскорбления Мария Александровна выпрямилась: «Да, я горжусь своими детьми!» И можно сказать, что это очень похоже на правду. По крайне мере, именно так должна была ответить на реплику Мария Александровна, если таковая была. Она к этому времени была целиком на стороне детей. С государственной точки зрения, они были  преступниками, но, по их высказываниям, они боролись за светлое будущее пролетариата против прогнившего и тормозящего  развитие России самодержавия. В ее понятии  дети стали героями, которые ведут битву с тьмой.